Конец. 14.04.22

Мне снова вспоминается сон. Один и тот же, уже несколько недель. Сон-принятие. Сон-одиночество. И одновременно ни то, ни другое.

Мне снится Апокалипсис.

Это последний день, у него нет начала и не будет конца. Из окна своего дома я вижу алое зарево. Скашиваю взгляд в окно, помешиваю листья в чае. Небо... Невероятно. Низко висящее, настолько, что кажется, если вытянуть руку, то его можно коснуться; бурлящее и кипящее, как раскалённая карамель, всеми оттенками багрового и медного. Ни капли живой бездонной голубизны. Только изредка на магмовой поверхности всплывают спирали цыплячье-жёлтых облаков. 

Под умирающим небом разрушается мой мир. Земля в неровном чуждом свете кажется чёрной. Вдали слышен грохот опадающих карточными домиками высоток. Иногда ангельскими трубами гудят лопающиеся провода. 

Видя это, я должна бы чувствовать страх, священный ужас или благоговенный трепет. На деле же я не чувствую ничего. Только примирение. Отворачиваюсь от окна, задёргиваю шторы. Допиваю чай. Потом смотрю на идущие вне времени часы. Пора. 

Во дворе уже ждёт микроавтобус. Старый, обшарпанный, как из роуд-муви. Даже не сильно важно, мой он или чужой, ключи всё равно в зажигании. Сажусь за руль, открываю окна. В лицо бьёт отвратительно горячий воздух со вкусом пепла и гари. Соли, воды, разогретого бетона и мокрой от дождя земли. Не глядя включаю радио. Pixies, Where is my mind.

Под музыку я медленно еду по городу. Медленно, чтобы успеть остановиться перед несущейся в панике толпой. Перед падающим на дорогу деревом. Объехать трещину, возникшую под колёсами. И забрать своих друзей. Песня продолжается, люди садятся. 

Мы не говорим между собой. Не шутим. Слова просто не нужны. Каждый знает, куда и зачем мы едем. Изредка меняемся местами. Я закрываю окна микроавтобуса, когда нас окружает толпа. За ней что-то горит, так ярко, что почти сливается с небом. Нас обвиняют во всех грехах и бедах, пытаются выбить окна, открыть двери, достать, разорвать. В кузов летят камни, скрипят по стеклу ногти. Но мы едем дальше. Это не наша проблема и не нам быть за неё в ответе. 

Мы выезжаем из города, который медленно превращается в руины. На трассе уже никого нет. Стоят брошенные как попало машины, асфальт покрыт трещинами, вываленные из багажников вещи размёл ветер. То тут, то там чернеют кривыми зубами выкорчеванные столбы и дорожные знаки. Чуть прибавляю газу. Быстрее доедем.

...В конце пути сворачиваю с трассы. Туда, куда мы едем, нет дороги. Автобус по окна плывёт через поле серебряного ковыля, сейчас напоминающего расплавленное золото. Пока не добирается до пляжа. Только сейчас я впервые вижу солнце. Огромное, низкое, пылающее жаром в последней агонии, оранжевое, как чернобрывец. Оно лишь немного касается поверхности моря, по которому стелется дорожка из янтаря прямиком в чрево ада. 

Мы выходим из автобуса. Садимся на песок. И смотрим. Ждём. С притуплённой радостью и умиротворением. 

Так выглядит закат нашего мира.