Кому принадлежит улица?

Анализируем новости...

"Жители улицы Лепкальне в столице больше не могут терпеть шум, вибрацию и строительную пыль, проникающую по ночам в окна. Страдают не только те, кому приходится рано вставать утром на работу, но и семьи с маленькими детьми."

Эта новость возвращает нас к обсуждению вопроса о собственности, точнее "общественной" собственности. И об этом будет в конце текста.

Сначала имеет смысл разобрать позицию муниципалитета.

„На улицах с высокоскоростным движением с целью защиты всех участников дорожного движения, в ночное время можно проводить специфические работы, которые, безусловно, вызовут затруднения движения и опасность для всех участников дорожного движения в дневное время“.

Другими словами речь идет о дискриминации прав жителей окрестных домов в угоду комфорту водителей.

Но если водители могут выбрать другую дорогу, постоять в пробке, но потом выбраться из нее, то жители домов ночью не имеют возможности уехать всем домом от ночного ремонта. А домов колес нет.

Почему для муниципалитета права водителей оказались приоритетнее прав жителей? Может потому, что они по этой улице ездят, но в близлежащих домах не живут?

И тут мы подходим к вопросу о собственности. Кому реально принадлежит "общественная" собственность данной улицы?

Если муниципалитету, то чиновники города, живущие вдали от проблемного участка, будут решать, когда будет шум. В своих интересах.

Если дорожным службам, то решать будет их директор. В своих интересах.

Если жителям, то решать будут жители, и машины, возможно, поедут в объезд. И никто не будет ночью шуметь. Или рабочие шуметь будут днем, частично перекрывая движение, согласовав продолжительность и масштаб ремонта с собственником - жителями окрестных домов.

Но сейчас собственник - чиновник. Распорядитель "общественной" собственности. С закономерным результатом.

Американский экономист Мюррей Ротбард так объясняет этот парадокс:

"Собственность — это осуществление контроля и распоряжение ресурсом. В конечном итоге собственником вещи является тот, кто ею распоряжается, как бы этому ни противоречили юридические фикции. 

Государственная [общественная] собственность означает просто-напросто, что владельцем собственности является аппарат государственного управления. Использованием этой собственности распоряжаются руководители аппарата, которые и являются собственниками. «Обществу» в этой собственности не принадлежит ничего. Каждый сомневающийся может попытаться получить в свое личное пользование пропорциональную часть «общественной» собственности. 

При любой форме правления истинными владельцами [общественной] собственности являются властители государства. В условиях демократии, а в долгосрочной перспективе и при любой иной форме правления, правитель — фигура временная. Он может проиграть выборы или стать жертвой государственного переворота. Поэтому любой политик и чиновник воспринимают самих себя как исключительно временных владельцев. Если частный собственник, уверенный в незыблемости своих прав, склонен составлять планы распоряжения своими ресурсами на длительный срок, государственный чиновник старается снять сливки со своих должностных возможностей как можно быстрее, пока его не уволили. Более того, в таком же положении находится даже уверенный в надежности своего служебного положения чиновник, потому что он, в отличие от частного собственника, не имеет возможности продать капитализированную стоимость своей собственности. Короче говоря, государственный деятель может использовать ресурсы, но он не владеет их капитализированной стоимостью. Когда объектом собственности является не сам ресурс, а только его текущее использование, никто не заинтересован в его сохранении, но зато всем выгодно как можно быстрее использовать его до конца. Государственные деятели так и относятся к «общественной» собственности.

Любопытно, что почти все авторы механически затвердили представление, что частные собственники в силу особенностей своих временны, а их предпочтения непременно и всегда «недальновидны» и что только государственные деятели способны «видеть на перспективу» и использовать собственность в интересах «общего благосостояния». В действительности все как раз наоборот. Частные лица, уверенные в надежности своего права собственности, в том числе на капитализированную стоимость имущества, имеют возможность планировать на длительную перспективу, заботясь о сохранении и приумножении ресурсов. Зато государственные деятели, владеющие «не своим», склонны к бездумному расхищению ресурсов, используя возможности своего временного пребывания у власти."