Комплимент.

У Наруко в глазах отражается целое море — настоящее, бушующее; Сасуко не может оторвать глаз. Блондинка подбирает украшения под свой цвет глаз: ярко-голубые браслеты, цепочки, подчёркивающие зону декольте. Наруко знала, как подчеркнуть свою безупречную красоту, как лучше подкрасить свои глаза, какую рубашку надеть, чтобы выглядеть безупречно.

Пусть они и встречаются больше года, Учихе всё ещё недостаточно времени, чтобы научиться показывать свою любовь через слова. Но Наруко заслуживает этого, верно?

Узумаки оказывается внизу, окружённая мягкостью постели, и, не желая отпускать Сасуко, обнимает её за шею, сокращая расстояние между ними. От очередного влажного поцелуя на шее Наруко вздрагивает, подгибая под себя совсем не слушающиеся ноги. Сасуко проводит ногтем от икр до бёдер, вызывая у блондинки тихий смешок. Она ведёт губами вдоль шеи Наруко, и та тает под ней, как раскалённый воск; запускает пальцы в светлые волосы и крутит прядь в волосах.

— Дразнишься? — Наруко смотрит из под многослойно накрашенныж ресниц.

— Пытаюсь, — Сасуко кусает мочку уха, вырывая у Узумаки тяжёлый вздох. Учиха всё никак не может остановиться, потому что в этих глазах отражается целая вселенная. Наруко заслуживает быть любимой так, как умеет только Сасуко, и вот — её ладонь скользит ниже, под задраный край шёлковой рубашки, пальцы накрывают разгорячённую кожу живота, и Наруко выдыхает, а Сасуко чувствует под своими подушечками, как быстро бьётся её сердце. Блондинка поворачивает голову, ловя её губы своими.

Наруко с идеальным макияжем и подобранными под цвет глаз украшениями, рассыпается под ней на тысячу маленьких осколков, и Сасуко собирает их губами, языком, зубами, прикусывая кожу над ключицей, спускаясь ниже, к ложбинке, которую так любят подчёркивать её цепочки, сдергивает за раз несколько пуговиц открывая вид на бордовый бюстгальтер.

Учиха на секунду замирает, чтобы посмотреть и это зрелище дурманит не хуже отцовского виски: бордовый шёлк, натянутый на груди, тонкое кружево по краям, идеально подобранное под цвет её же губ, и Сасуко думает, что Наруко даже здесь продумала каждую деталь, чтобы выглядеть безупречно — от этого осознания у неё перехватывает дыхание, потому что эта девушка создана для того, чтобы ею восхищались; чтобы её боготворили, чтобы перед ней преклонялись, и Сасуко готова делать это всю жизнь.

Она наклоняется и целует ткань, чувствуя под тонким шёлком тепло кожи, чувствуя, как напрягается под её губами сосок, и Наруко выгибается дугой, запуская обе руки в тёмные волосы, но Сасуко не спешит и Узумаки дрожит, впиваясь ногтями ей в затылок, шепчет что-то неразборчивое и Сасуко улыбается уголком губ. Она снимает бюстгальтер чертовски медленно и Наруко приподнимается, помогая. Её глаза — это море, в котором Сасуко готова утонуть. Бордовый шёлк скользит вниз, падает на смятые простыни, и Учиха замирает.

— Я люблю тебя — Сасуко наклоняется, касается губами уголка её рта.

Учиха ведёт ладонью вверх по её животу, чувствуя, как под её пальцами перекатываются мышцы, как трепещет кожа. Она накрывает ладонью грудь, сжимает, и Наруко впивается ногтями ей в плечи, оставляя тонкие полумесяцы.

— Сасуко — выдыхает Узумаки, и её голос дрожит, теряя привычную уверенность.

Учиха не заставляет ждать. Её рука скользит вниз и Наруко чувствует, как подушечки пальцев оставляют за собой дорожку из мурашек на разгорячённой коже живота. Сасуко обводит пупок, спускается ниже, к резинке кружевного белья. Брюнетка поддевает резинку большим пальцем, ведёт вдоль неё и только потом тянет вниз. Сасуко едва касается её, сначала кончиками пальцев и Узумаки вздрагивает.

Она вводит первый палец и Наруко ерзает от непривычных ощущений, её рот открывается в беззвучном стоне. Сасуко замирает, давая привыкнуть, чувствуя, как её сжимает изнутри и рассматривает лицо Наруко: на то, как дрожат ресницы, как размазывается тушь, как приоткрываются губы.

Сасуко наклоняется, целует её шею, ключицу, уголок рта, и добавляет второй палец. Наруко всхлипывает, параллельно ногтями царапая плечи Сасуко, блондинка начинает двигаться в такт, насаживаясь на её руку. Учиха добавляет третий и Наруко вскрикивает громче, опуская голову на влажное плечо брюнетки. Её тело выгибается дугой, пальцы впиваются в простыни так, что костяшки белеют, а ноги дрожат, сжимая бёдра Сасуко.

Море бушует; у Наруко покатились маленькими струйками слезы. Всё её тело расслабляется разом, грудь тяжело вздымается, бордовые следы от губ Сасуко алеют на бледной коже, а растрёпанные светлые волосы разметались по подушке.