Комната на двоих

Оскар и Ландо уехали рано утром. Ещё до того, как солнце успело полностью подняться над Мельбурном, их чёрный Range Rover уже исчез за поворотом, оставив после себя только лёгкий запах кофе и едва уловимый шлейф их смешанных духов. В доме остался Лиам и тишина, которую он ненадолго нарушил, когда открыл холодильник, достал банку энергетика и залпом выпил половину. Газировка обожгла горло, но не заглушила странного, тянущего чувства где-то под рёбрами. Предвкушение. Оно всегда приходило перед их встречами, и Лоусон давно перестал с ним бороться.

Арвид пришёл первым, чуть после полудня. Он привёз с собой пакет с едой из какого-то азиатского места, и весь холл первого этажа тут же пропитался острым, пряным запахом, смешанным с его парфюмом, тем самым, который старший узнавал мгновенно и который заставлял его сердце биться чуть быстрее. Младший выглядел расслабленным, будто просто зашёл на обед, но в его глазах уже тлел тот самый огонёк, от которого у Лоусона всегда пересыхало во рту.

Они не стали ничего объяснять. Не было нужды. Новозеландец просто кивнул в сторону лестницы, и оба поднялись на второй этаж.

Комната была большой, с панорамными окнами, которые сейчас были плотно закрыты тяжёлыми шторами. Свет оставался только от одной напольной лампы у кровати, и в этом полумраке всё казалось интимнее, тише, будто мир за стенами переставал существовать. Лингблад первым стянул с себя худи, обнажая бледную кожу и острые ключицы. Лиам стоял и смотрел, как он раздевается, чувствуя, как внутри поднимается знакомое, густое тепло, растекается по венам и тяжелеет внизу живота.

— Родители уехали до вечера, — сказал он тихо. — Может, и на подольше.

Арвид усмехнулся, и в этой усмешке было всё: и обещание, и предвкушение, и та лёгкая наглость, которую Лоусон так любил.

— Тогда у нас есть время.

Они не торопились. Сначала просто целовались. Медленно, глубоко, будто пробуя друг друга на вкус после долгой разлуки. Младший целовал так, что подгибались колени, а старший отвечал, запуская пальцы в его волосы, чуть оттягивая, вырывая тихий выдох. Руки блуждали по телам друг друга, сжимали, гладили, стягивали уже ненужную одежду. Каждое прикосновение оставляло после себя тепло, которое никуда не уходило.

Кровать прогнулась под их весом. Лоусон оказался на спине, с раскинутыми ногами, а Лингблад навис сверху, опираясь на локти. Их бёдра соприкоснулись, и оба одновременно выдохнули. Он склонился и поцеловал его в губы, потом спустился ниже, к шее, к ключице, к груди. Язык очертил сосок, зубы слегка прикусили, и новозеландец выгнулся, впиваясь пальцами в его плечи.

— Тише, — прошептал Арвид ему в кожу. — Мы ещё только начали.

Он спускался всё ниже. Целовал живот, рисовал языком круги вокруг пупка, заставляя старшего дрожать от нетерпения. Когда горячий рот сомкнулся вокруг члена Лиама, тот застонал, запрокидывая голову. Младший двигался медленно, глубоко, с мокрыми, влажными звуками, которые заполняли тихую комнату. Он отпускал, проводил языком по всей длине, снова заглатывал почти до основания, и Лоусон чувствовал, как нарастает напряжение где-то внизу живота, как оно скручивается в тугой узел.

— Арвид, — голос сорвался, пальцы вцепились в простыню. — Я сейчас…

Лингблад отстранился, облизал губы и посмотрел на него снизу вверх. В глазах тёмных, почти чёрных, плескалось что-то голодное.

— Кончай. Я хочу.

И Лиам кончил, выгибаясь дугой, с протяжным стоном, который, казалось, заполнил всю комнату. Британец проглотил всё, вытер рот тыльной стороной ладони и медленно поднялся выше. Его собственный член был твёрдым, тяжёлым, прижимался к бедру старшего, оставляя влажный след.

Лоусон потянулся к тумбочке, достал смазку и презерватив. Пальцы дрожали, но он справился, раскатал латекс по члену Арвида, выдавил смазку на пальцы. Тот перевернул его на живот, приподнял бёдра и подложил подушку под таз. Первый палец вошёл легко. Второй медленнее. Новозеландец дышал глубоко, расслабляясь, привыкая.

— Ещё, — прошептал он.

Лингблад добавил третий, растягивая, массируя то самое чувствительное место короткими, точными движениями. Старший уже дрожал, уткнувшись лицом в подушку.

— Хватит. Возьми меня.

Младший вытащил пальцы, приставил головку и медленно, сантиметр за сантиметром, вошёл. Оба замерли. Лиам чувствовал, как его заполняют, как тело растягивается, принимая, привыкая. Арвид наклонился, поцеловал его в лопатку, в позвонок, в шею.

— Можно? — выдохнул он.

— Да. Пожалуйста.

Он начал двигаться. Сначала медленно, глубоко, каждый толчок до конца. Лоусон стонал в подушку, поднимая бёдра навстречу. Кожа шлёпала о кожу, звук был громким в тишине комнаты. Британец ускорился, угол изменился, и каждый его толчок теперь бил прямо в то место, заставляя Лиама вскрикивать, сжимать простыню, теряя связь с реальностью.

— Ещё… не останавливайся…

Лингблад вцепился пальцами в его бёдра, оставляя следы, и начал двигаться жёстче. Он наклонился вперёд, почти ложась на спину старшего, и зашептал ему в ухо что-то бессвязное, горячее, на грани между нежностью и грубостью. Тот отвечал стонами, уже не сдерживаясь.

Он кончил второй раз, выгибаясь, сжимаясь вокруг Арвида так сильно, что тот застонал сквозь зубы и толкнулся ещё несколько раз, прежде чем кончить самому, глубоко внутри. Тело содрогалось. Младший остался внутри ещё несколько секунд, тяжело дыша, потом медленно вышел. Лиам почувствовал, как по бедру потекла тёплая влага.

Арвид лёг рядом, притянув его к себе. Они лежали, переплетясь ногами, трогая друг друга лениво, будто проверяя, что всё это по-прежнему реально. Лингблад гладил Лоусона по спине, иногда касаясь губами его плеча, шеи, виска.

Старший протянул руку к телефону на тумбочке. Экран загорелся, высветив время. Уже вечер. Он открыл чат с Оскаром и написал:

«вы когда будете дома?»

Ответ пришёл почти сразу.

«Лиам, мы уже скоро приедем. Вы не успеете заняться тем, чем занимались»

Лоусон усмехнулся. Арвид заглянул через плечо, прочитал, и на его губах расплылась медленная, понимающая улыбка.

— Они знают?

— Почти всегда знают, — ответил он и набрал:

«мы посмотрим»

Британец тихо рассмеялся. Он приподнялся на локте, посмотрел на Лиама сверху вниз, и в его взгляде было что-то тёплое, почти нежное.

— Значит, времени мало.

Они не стали ждать. На этот раз старший оказался на четвереньках. Младший вошёл снова, уже легче, тело было растянутым и мокрым. Он двигался глубже, жёстче, чем раньше, держа Лоусона за бёдра, наклоняясь и кусая его в плечо, в лопатку, оставляя красные метки. Тот стонал, толкаясь назад, навстречу каждому толчку.

— Хорошо принимаешь, — выдохнул Арвид. — Такой хороший.

Лиам дрожал. Второй оргазм подкатывал медленнее, но был сильнее, глубже, будто выворачивал наизнанку. Лингблад наклонился и обхватил его член рукой, двигая в такт своим толчкам. Старший кончил на простыню, сжавшись вокруг него так сильно, что британец выругался сквозь зубы и кончил следом, глубоко, держа его за бёдра.

Они рухнули на кровать. Комната пахла сексом, потом и лёгким запахом смазки. Лиам лежал на животе, чувствуя, как по внутренней стороне бёдер медленно стекает тёплое. Арвид лежал рядом, вытянувшись, и его дыхание постепенно выравнивалось.

Через полчаса телефон снова завибрировал. На этот раз сообщение от Ландо.

«занимайтесь чем хотите, мы с Оскаром задержимся»

Лоусон улыбнулся и показал экран другу. Тот хмыкнул.

— Удобно.

Он набрал:

«а почему? У вас что-то случилось?»

Ответ пришёл почти сразу:

«нет, всё хорошо. Мы просто немного заняты»

Новозеландец рассмеялся вслух. Он представлял их, Оскара и Ландо, где-то на парковке или в тёмном переулке, с задранными сиденьями, с мокрыми от пота спинами, с приглушёнными стонами. Они тоже не могли дотерпеть до дома.

— Они трахаются в машине, — сказал он вслух.

Арвид приподнял бровь.

— Серьёзно?

— Абсолютно.

Лингблад перевернулся на бок и провёл ладонью по животу старшего, лениво, почти невесомо.

— Тогда у нас ещё есть время.

Они начали снова, уже медленнее, ленивее. На этот раз Лиам лёг на спину, а Арвид вошёл в него лицом к лицу.Старший обхватил его ногами, притягивая ближе, и они двигались вместе, медленно, глубоко, глядя друг другу в глаза. Британец целовал его в губы, в нос, в веки, шептал что-то бессвязное и очень нежное. Новозеландец держал его лицо в ладонях и не отпускал взгляд.

— Ещё, — прошептал он. — Не останавливайся.

Они не останавливались. Арвид ускорился, Лиам поднимал бёдра навстречу. Они кончили почти одновременно, с тихими, сорванными стонами, и остались так ещё долго, переплетённые, липкие, удовлетворённые.

Они лежали в тишине. Где-то далеко проехала машина. В доме было тихо. Старший взял телефон и написал коротко:

«не торопитесь»

Ответа не последовало. Возможно, Оскар и Ландо всё ещё были заняты друг другом.

Младший придвинулся ближе и положил голову Лиаму на плечо. Пальцы лениво выводили круги на его груди.

— Ты когда-нибудь расскажешь им? — тихо спросил он.

Лоусон усмехнулся.

— Они и так знают. Просто делают вид, что не знают.

Арвид тихо рассмеялся.

— Удобная семья.

Они остались так ещё долго. Голые, липкие, удовлетворённые. Иногда кто-то из них снова тянулся рукой, касался, целовал. Иногда просто лежали и дышали. А на улице темнело. И где-то в городе Оскар и Ландо сидели в машине с запотевшими стёклами, с расстёгнутыми штанами, с мокрыми от слюны и смазки пальцами, и тоже не торопились домой.

Лиам закрыл глаза. Арвид был рядом. Телефон лежал на тумбочке, молчаливый.

Они ещё успеют.