Комментарий к пенсионной реформе

19 июля принят в первом чтении закон о повышении пенсионного возраста (для женщин и мужчин на 8 и 5 лет, соответственно). По данным Левада-центра 70% опрошенных относятся к закону «резко отрицательно».

Реформаторов на Руси никогда не ценили

Достаточно вспомнить судьбы Сперанского, Александра II, Витте, Столыпина, Горбачёва. Разве что Пётр I сумел как-то обрести статус реформатора «спорного». Ещё спорят о Сталине, но сталинских, так сказать, реформ желают недругам, а не лично себе, что понятно.

Реформы бьют по интересам одних в пользу других

Практически о каждой реформе людям известно нечто плохое, что закономерно. Ведь суть реформ в изменениях, которые кому-то жизнь упростят, а кому-то — наоборот, иначе не бывает.

Спустя время, может оказаться, что от реформы выиграли все, но это в долгосрочной перспективе, а в краткосрочной всегда будут недовольные, обманутые, заплатившие за реформу кошельком. А кормить семьи нужно сейчас, деньги нужны сейчас, а не когда-то потом, через десять лет.

Реформы обостряют разобщённость общества

Страдающие от реформ могут сказать: «Да, придётся поступиться. Сегодня уступим мы, завтра — нам. Спустя время мы все только выиграем». Но могут и сказать: «Почему мы должны платить? Почему не те или эти? Почему мы?» И дело не обязательно в эгоизме. До «завтра нам» в России легко не дожить, особенно, если «сегодня» наступило в предпенсионном возрасте.

О какой бы реформе ни шла речь, вопрос «почему мы?» звучит в России постоянно. Он звучит от людей, от групп людей, от социальных слоёв, от целых народов.

Чувство несправедливости подогревается завистью к тем, кто от реформ выигрывает: мало того, что нам стало ещё хуже, так кто-то ещё и жирует на этом. Несправедливо.

В Перестройку нарастание чувства несправедливости в купе с рядом прочих факторов, о которых можно написать не один пост, привели к росту сепаратизма и распаду СССР.

Чем дольше тянуть с реформами, тем острее их необходимость

Поскольку идея фикс российского правительства — сохранить территорию, — понятно его нежелание что-либо менять, страх последствий реформ. Работает экономика кое-как, ни и ладно. Главное — скрепить народ, да покрепче. Чтобы не разбежался.

Потому необходимость реформ закидывается деньгами, как в нулевых; задвигается вопросами госбезопасности, как в начале десятых; драпируется пропагандой, как после 2014-го.

Но необходимость изменений не исчезает. В тени она только растёт, множится и усугубляется — переходит в запущенную фазу. Денег на поддержание статуса кво нужно всё больше, а старая экономическая модель работает всё хуже. Даже не потому, что плохая, а потому что такова природа экономических моделей. Со временем, например, дорожает человеческий труд; бюрократия заболачивает отрасли — причин много.

Чем дольше тянуть с реформами, тем они жёстче

Нет денег — черта, за которой невозможно игнорировать необходимость реформ. Более того, после этой черты разговоры о реформах — это в первую очередь «где взять денег?». Денег нужно много и быстро.

Времени на проработку реформы нет, денег тянуть время нет. Кто-то должен платить, но кто?. Чиновники говорят: «Почему мы?». Армия говорит: «Почему мы?». Предприниматели говорят: «Почему мы?». Наконец, люди за 50 говорят: «Почему мы?».

Наверное, всё решает количество денег в соотношении с опасностью для власти (по оценкам власти, разумеется). Наверное, вот почему. Такие дела.