Команда

Пустое футбольное поле освещал яркий свет полной луны. Звёзды на небе зажигались и гасли. Ветер завывал на пустых трибунах, шатал баннеры.

На зелёной траве, пристально вглядываясь в темное небо, лежали две фигуры. Нам Гю тихо напевал под нос какую-то мелодию, раскинув руки в стороны. Дэ Хо закинул руки за голову и смотрел попеременно, то на горящие теплой гирляндой звёзды, то на парня рядом.

В какой-то момент, Кан и сам не заметил, как задержал взгляд на Нам Гю чуть дольше, чем стоило, наверное. Парень повернул голову, глядя в глаза. Выглядел умиротворенным. Такое случалось редко.

Он всегда выглядел напряжённым. Готовым к самому худшему. Не позволял себе расслабляться. Первое время – даже с Дэ Хо. Был на чеку. В какой-то момент, который он почему-то пропустил, перестал. Позволил себе выдохнуть. Не быть сильным. Не быть напряжённым. Разрешил себе просто быть, разрешил себе поверить в то, что не все люди хотят навредить и сделать хуже.

Не пожалел.

Нам Гю снова поднял взгляд к небу, а Кан так и продолжил рассматривать воистину восхитительный профиль парня. Лунный свет красиво, бережно, будто боясь перестараться, освещал его лицо.

Дэ Хо вообще мало понимал, почему он сейчас здесь, а не дома, в теплой постели. Отец уехал куда-то и он наконец смог выбраться из дома не до девяти вечера, даже не до десяти. Изначально, в общем-то и не планировал так задерживаться, но пред темными глазами, смотрящими едва ли не с мольбой, устоять не мог. Нам Гю невозможный.

Невозможно милый, невозможно красивый, невозможно раздражающий иногда, но это так. Условно. И с лихвой перекрывается всеми остальными его "невозможно".

Нам Гю тихо выдохнул будто в пустоту:

— Звёзды красивые. — Слова не были предназначены конкретно ему. Просто чтобы разбавить тишину, может. Нам Гю вообще молчать долго не мог. Нужно было обязательно заполнить её хоть чем-то.

— Ага. — Завороженно отозвался Кан, не отрывая взгляда от чужого лица.

— Ты не смотришь. — Констатирует. Не холодно, даже с улыбкой. Он улыбался редко. Вообще боялся эмоции проявлять. И на людях, и в одиночестве. Будто кто-то мог увидеть. Осудить.

— У меня своя звезда. — На выдохе шепчет Дэ Хо едва слышно. Но тот, кто должен услышать, слышит. Чувствует шепот кожей.

Он прячет лицо в ладони, тихо смеётся. Сам не понимает, над чем конкретно. Над глупым флиртом, над самим Дэ Хо или над собой, потому что натурально плавится от этого.

Ночи в июле теплые, но почему-то пробирает лёгкой дрожью. Почти приятной. От предвкушения, наверное. Дэ Хо кладет тяжёлую руку на запястье, чуть сжимая, отводя руки от лица. Улыбается. Нам Гю не может не улыбнуться в ответ.

Немой вопрос, стоящий между ними с самого утра вырывается изо рта тихо, нарушая устоявшуюся в моменте тишину:

— Ты когда уезжаешь? — Учеба, университет. Нам Гю не сомневался ни на секунду, что Кан не захочет оставаться в родном городе. Он – птица большого полета. Ему нужен Сеул. Ему нужны люди, нужны возможности. Но все равно заметно поник, когда Дэ Хо сказал об этом сам, прямым текстом.

Дэ Хо нужен был большой город, Нам Гю нужен был Дэ Хо. И футбол, может быть, но это сильно ниже по шкале приоритетов.

— Завтра. — Уже сегодня, потому что время перевалило за полночь уже полчаса как. Нам Гю вздохнул. В лице не изменился, будто пытался скрыть накатившую тоску, но губы дрогнули.

— Я рад за тебя. — Не врёт. Дэ Хо он никогда не врёт. Правда рад. Этого города никогда не было достаточно такому человеку, как Кан. Нам Гю просто оставалось ждать, в какой момент ему оканчательно наскучит. Дождался.

Ветер, всего пару минут назад теплый, теперь пробирает до костей. Забирается под одежду, гоняет мелкие мурашки, проникает пол кожу, морозя изнутри. Гадко.

Дэ Хо считывает все эмоции, пытается понять, что значит каждая из них. Сколько уже были знакомы, а это до сих пор оставалось тяжёлой задачей. Он осторожно положил руку на щеку, улыбаясь. Глаза в глаза.

— Я ж писать буду. И звонить. И приезжать. — Нам Гю верит. Не может не верить этим глазам, этому тихому шепоту, этой улыбке.

И почему-то сейчас все как-то слишком хорошо.