Кома.

Отношения на расстоянии – сложная вещи для обеих сторон. Не можешь видеть партнёра, касаться, но всё равно чувствуешь его рядом, как бы противоположно настоящему это не звучало.

Ежедневные надежды на встречи с друг другом убивают всё изнутри, насколько становится тяжко от восприятия, что встретитесь вы не скоро. Соль на рану сыпят постоянные сны с участием любимого. Просыпаться после таких сновидений не хочется от слова совсем, но приходится, чтобы продолжать проживать день за днём, недели за неделями и месяца за месяцами.

Именно так жили и Макс с Колей.

Первый приехать никак не мог из-за учёбы и семьи, а так же из-за финансового положения, которое задело и Ромадова. Каждый из парней помнит все их бессонные ночи, которые они могли проводить в звонке до самого утра.

***

Время шло своим чередом. Первый год отношений пара отпраздновала так и не встретившись. На второй Макс должен был прилететь, ведь у него были каникулы и парень весь год копил на поездку к любимому. Не удалось лишь из-за родителей Макса, которые уломали его срочно дать им в долг большую сумму. Как раз таки она была на билет до города Николая. Обида разъедала Шабанова изнутри, но виду парень не подал никому, кроме Коли. Последнего эта новость огорчила не меньше, потому он точно решил на следующий год заявиться к Максиму любой ценой. Ключевое, что любой.

***

Ромадов деньги зарабатывал на билет к Максу разными способами. Парня по началу не прелупредил, потому Шабанов начал даже ревновать Колю, сам не зная, к кому.

В целом третий год отношений выдался гораздо сложней, чем прошлые. Больше ссор и ругани по поводу и без. Оба после скандалов чувствовали себя паршиво, друг другу говоря много лишнего и порой даже откровенно грубого.

В один момент казалось, будто отношения стоят на лезвии остро заточенного ножа. Одно лишнее высказывание – и всё рухнет.

Справляться с этим было трудно, но осознав, что любовь гораздо сильней каких-то глупых претензий, отношения парней стали крепче и прочней.

***

Сообщать о покупке билета к Шабанову было страшно, но Коля перешагнул через страх. Рад Максим был просто неимоверно. Неужели получилось?

Оба на радостях чуть не разревелись. А ведь Ромадов оплатил поездку только в одну сторону, ведь возвращаться он не собирался. Стало известно, что Макс переехал и теперь живёт один, но Коле постоянно писал, что рядом "кого-то" не хватает. Ясно было, что этим "кем-то" был Николай.

Подготовка к приезду кудрявого у Максима шла полным ходом, но в особенности парень занимался изготовлением милых открыточек для Ромадова. Рисовать Шабанов не умел, но Коля всегда говорил, что ему рисунки младшего нравятся.

Второй парень поступил точно так же. Купил любимому парный браслет, как у себя, написал своему чуду огромные письма о любви, не забыв и про всякие мелочи.

***

В день вылета переживали оба. Погода была чудесной: ни облаков, ни ветра, ни грозы. Однако, что-то подсказывало Шабанову, что это опасно. Сам найти оправданий этому не смог, хотя Колю хотел упросить не лететь. Не решился, ведь оба так долго этого ждали и готовились, что такой жест показался бы странным и даже грубым.

Коле через время объявили посадку. С Максом он попрощался лишь при взлёте, после отложив гаджет и поставив режим полета.

Максим ждал. Ждал безумно.

Часы тянулись неимоверно долго, а стрелка на часах, кажется, двигалась и вовсе в обратную сторону. Это Шабанов, естественно, сам себе надумал, но переживать меньше не стал. Когда уже наконец прилетит самолёт и принесёт его любимого сюда? Когда они наконец смогут встретиться не через экран?

***

Авиалайнер Ромадова в то время попал в тяжёлую ситуацию. Капитан ничего не говорил, но всё время в салоне менялось освещение и были слышны короткие пиликания.

Резкая тряска, затем звон в ушах и свист за бортом – единственное, что запомнил Коля. На фоне отпечатались лишь крики детей и взрослых, а дальше – отключка.

***

Чтобы отвлечься Макс включил телевизор. Безрезультатно продолжал листать канал за каналом, пока не увидел самолёт.

Судно казалось неуправляемым и игрушечным, будто в кино. Репортёр озвучил рейс и то, какие прогнозы могут быть ожидаемы. Второе Максим не слушал, потому что, услышав рейс, будто впал в прострацию. Первым был назван город Коли, а вторым – Макса.

– Нет... Нет, нет!

Парня охватила паническая атака. Его трясло, морозило, глаза бегали по экрану, ища какое-то слово, что значило бы, что это дурацкий неудачный розыгрыш. Ничего подобного. Крик самого же Максима заставил парня быстро прийти в себя и немедленно рвануть в главную больницу.

По прибытию в лечебный центр за тридцать минут, Шабанов увидел огромное количество раненых. Многих везли в реанимацию, а кому-то уже вешали ярлык мёртвого. Выглядит всё жутко и страшно.

– Извините... – парень подходит к регистратуре, сглотнув, – к вам Николая Ромадова не привозили?

– Молодой человек, не видите, что у нас экстренное положение? Мы каждого не проверяем даже на наличие документов!

– Ну кудрявый парниша такой! Невысокого роста, но и не низкий, голубоглазый...

– Вы кем ему приходитесь?

От вопроса Макс вздохнул, а по его телу пробежали мурашки. Сказать, что партнёром – не вариант. Не хватало сейчас из-за стереотипов самому в психушку загреметь.

– Брат его... – отвечает Максим, чуть наклонившись.

Женщина вздыхает, глянув на лицо Шабанова. Глаза тоже голубые, волосы светлые. Копашиться с документами не стали.

– Лежит в реанимации... Живой. – На мгновение на лице у русого появляется лёгкая улыбка.

– А... Можно пройти к нему?

– Сейчас нет...

– А когда можно?

– Парниш, угомонись уже, – регистраторша вздыхает, выпив какие то таблетки.

– Ладно... Всё равно спасибо вам!

С небольшой надеждой через время увидеть Ромадова, Макс бродит из коридора в коридор. Мысли не дают покоя, как и большинство закрытый напрочь палат. Как же там Коля...

В больнице Шабанов провёл около двадцати четырёх часов. Не ел толком и не пил, через время снова и снова подходя к регистраторам, которые порой менялись.

– Мужчина, я вас прошу, ну скажите, где Ромадов мой!

Максим напуган не на шутку. Про Колю и от него ни звука, ни духа. Известно только то, что он живой, а в каком состоянии – "врачебная тайна".

– Молодой человек, успокойтесь! Сейчас дам вам подписать соглашение о нахождении в отделении и скажу номер кабинета...

Мужика того Макс задолбал уже капитально, потому тот всё же решает переговорить с врачами. Вскоре вопрос закрыли и одна из рабочих выдала Максиму одежду, сопровождая до палаты Николая.

В маленькой щёлочке от жалюзей изнутри, Максим смог заметить силуэт парня. Своего парня.

– Коля... – парень вздохнул, рот прикрыв рукой, а после с разрешения заходя в палату.

На больничной постели лежал действительно Ромадов. Выглядел тяжело, но это русого не отпугнуло. Шабанов наоборот сделал шаг к лежащему на койке, чувствуя в груди что-то смешанное.

– Такой ты красивый в реальности...

Макс присаживается на стул, что стоит рядом, вытирая глаза от скопившихся слёз.

Дальше младший молчит. Молчит, оглядывая все провода и катетеры, что прикреплены к телу его парня. Пульс есть, а это главное.

Следом в комнатку вошёл врач.

– Николай Вячеславович Ромадов... Поступил в тяжёлом состоянии и без сознания... – мужчина, стоящий у двери, выдыхает. – Не очнулся ещё ни разу.

– Скажите, какие прогнозы... Он будет жить?

Глаза Шабанова полны надежды. Они смотрят специалисту прям в душу, пока тот подбирает нужные слова.

– Послушайте. По всем нашим данным Ваш брат может впасть в глубокую кому, а возможно он уже в ней.

– Кома..? – Взгляд Макса возвращается на Николая. Как же он тут совсем один будет? А если вдруг очнётся, что делать будут? Домой отправят? Думать об этом не хочется, но мозг сам себя закручивает в бесконечную петлю раздумий и мыслей. – А это надолго?

Вопрос доктору кажется глупым.

– В коме человек может находиться начиная от нескольких часов, заканчивая и вовсе десятилетиями. В среднем после трёх месяцев, если и проснётся, то навсегда останется в вегетативном состоянии, – Шабанов хотел было задать вопрс, но врач его опередил. – Вытащить из комы насильно невозможно, только если с летальным исходом.

Максиму не легче. За Колю переживать начинает сильней, но сам понимает, что сделает себе хуже.

– С ним всё будет хорошо... Я в это верю.

***

Мучительно тянулись часы в реанимации, а после и просто в больнице. Покидать это место было самым тяжёлым и мучительным моментом, но Максу действительно нужно было привести в порядок себя.

Дома, даже не поев, Шабанов завалился на диван и отключился, проспав так часов двенадцать. На утро позвонил в больницу, уточнив о любимом, но Максу сказали, что Ромадову нужен покой.

Тоскливо и одиноко, но Максим следующую неделю проживает в одиночку. Всё так же ходит на работу, так же просыпается и всё делает так же, как раньше. Однако думает о Коле раза в три чаще, чем раньше. Музыку слушать не может, потому что от любой хочется плакать.

Звонков с больницы не поступало, а это значило лишь то, что Николай в прежнем состоянии. Сам себя парень закошмарил историями из интернета, где про коматозное состояние пишут всякое, приемущественно в негативном ключе.

Плакал парень не раз. Продуктивность упала совсем, как и на работе, так и в принципе в жизни. Кажется, что ещё неделя – он рухнет в депрессию, либо повесится.

***

Спустя ещё неделю посреди ночи Шабанову начали трезвонить на домашний телефон. Тот практически не спал и каждую ночь ждал звонка. Быстро поняв трубку, Макс понял, что звонят с больницы.

– Алло, Максим Владимирович?

– Да... Да, это я, – сонным голосом говорит Максим.

– Николай Ромадов пришёл в себя... Можете через пару часов его навестить... – Макс сбросил трубку, не дослушав.

Мигом русый побежал переодеваться, а через пару минут уже вышел из подъезда. Купил небольшой букетик полевых цветов, а после сел в такси. По дороге в сам госпиталь Шабанов очень сильно нервничал, но был и рад, ведь Коля уже точно живой и, возможно, сможет с ним разговаривать.

Наконец прибыв в клинику, Макс немедленно рванул к регистратуре. Там всех настолько достал в первый раз, что сейчас его провели к пострадавшему почти сразу.

Та же палата, те же аппараты. В постели Коля, который в этот раз при открытии двери смог немного повернуться лицом к источнику звука.

У Максима слёзы на глазах. Николай жив, парня видит и слышит.

– Коль... – младший проходит в комнату, улыбаясь и начиная плакать. Садится на стул рядом, цветы положив на полку рядом. – Коля...

Слёзы бегут по щекам, а парень их остановить не может. Касается пальцев Коли, от счастья немного посмеявшись. Уголки губ Ромадова малость приподнимаются, от чего Макс вздыхает и радуется безумно, ведь при коме второй степени такое быстрое восстановление было неожиданным.

Именно в этот момент Максим понял, что Колю любит больше жизни. Сколько он вытерпел, чтобы сюда прилететь, чтобы просто оказаться рядом.

В ответ на нежное прикосновение кудрявый немного дёргает пальцем.

– Извините... – Шабанов обращается к персоналу. – Можете нас оставить?

– Конечно...

Парни остаются в больничной палате одни. Голубые глаза блондина смотрят в глаза парня, сидящего рядом.

– Коленька, я так люблю тебя, милый... – Макса от чувств и счастья чуть трясёт. На лице улыбка. – Я очень скучал... Безумно, котик...

Максим шмыгнул носом, глядя на Колю. У последнего вскоре по щеке бежит слеза, которую Шабанов бережно вытирает своим пальцем.

***

Реабилитация проходила тяжело, но на всём пути Ромадову помогал его парень, ведь жили они теперь вместе. Проблем сильных не было, но, всё же, хотелось прийти в прежнее состояние, причём как можно быстрей.

Со всеми трудностями Коля справился, примерно через месяц будучи уже снова активным и самостоятельным парнем. Без проблем сам мог поднять Макса на руки и зацеловать, что частенько и делал.

***

Обычным субботним утром парни няшились в спальне, друг друга целуя и мурлыкая приятные слова.

– Макс... – Коля целует парня в шею. – А ты бы на мне женился?

– Да... – сразу отвечает Максим, даже не задумываясь.

Ромадов немного удивился, приподнявшись и глянув в глаза Шабанову.

– Серьёзно?

– Да, Коль. Серьёзно, – Макс смотрит на парня, улыбаясь.

– Как только однополые браки будут разрешены – мы по

едем и распишемся.

На такое предложение Максим посмеялся, Николая погладив по голове.

– Я запомнил.

Пᴩᴏцᴇдуᴩу ɜᴀ ᴦᴩᴀнью ϶ʍᴏциᴏнᴀᴧьнᴏᴦᴏ ᴨᴩᴇдᴇᴧᴀ,

Оᴨᴏɜнᴀниᴇ ᴛᴩуᴨᴀ, ᴋᴀᴋ ʙ нᴏʙᴏᴄᴛях ᴦᴏʙᴏᴩяᴛ, ᴛᴇᴧᴀ.

Тᴇбᴇ ᴨᴩидёᴛᴄя быᴛь ᴄʍᴇᴧᴏй, ᴀ я ужᴇ нᴇ у дᴇᴧ,

Хᴏᴛя ʙᴏᴛ ᴨᴩиᴧᴇᴛᴇᴧ ʙᴇдь, ᴛы ᴛᴀᴋ хᴏᴛᴇᴧᴀ.