Колокольчики.

Он позволял себе такой унизительный вид лишь в моменты, когда мы были наедине. И то, чаще всего это случалось, когда Люмьер особенно сильно провинился. Сейчас он стоял на коленях, перевалившись корпусом через наше любимое кресло. Светлая кожа покрылась мурашками: открытое окно и правда пропускало холодный ветер в спальню, но я не собирался его закрывать. Люмьер услышал, как я вошёл. Он встал ровнее, чуть шире развел ноги, упираясь в подлокотники. Все мышцы напряглись, особенно ягодицы. Один лишь его покорный молчаливый силуэт мог завести меня. А когда он начинал умолять...

Кажется, я стоял у двери слишком долго. Уолдин чуть приподнялся и посмотрел на меня.

— Оскар, ты всё ещё злишься?

Чёрт, да если я кому-то расскажу о таком Люмьере, меня поднимут на смех. Обычно язвительный и надменный, сейчас он больше походил на послушного щенка. Он снова дернулся, и я уловил тихое звяканье. Губы расплылись в довольной ухмылке.

— Сделал?

Он лишь кивнул и, не дожидаясь просьбы, повернулся ко мне всем телом. Люмьер всё так же стоял на коленях, вытянувшись по струнке, я видел каждый сантиметр его тела. Скользнув взглядом снизу вверх, я заметил яркую красную ленточку, бантом завязанную у основания его члена. Маленькое наказание, о котором я просил его. Он был возбуждён, а по тому, как подёргивалась плоть, я понял, что задержался. Люмьер был на грани, и мне это нравилось. Всё остальное казалось обычным, пока взгляд не дошёл до его сосков. На них были зажимы с цепочками, на концах которых болтались маленькие колокольчики. Захотелось сорвать их, но когда я подошёл ближе, стало ясно — это не зажимы.

— Ты сделал пирсинг?

Скрыть удивление не вышло, и это определённо позабавило Уолдина, но было уже плевать. Я крутанул пальцем в воздухе, и он без возражений подчинился, возвращаясь в ту самую позу, в которой меня встретил. Отличалось лишь одно: теперь он выпятил задницу, явно намекая на свои желания. Моя ладонь со звонким шлепком опустилась на его ягодицу, тихий вскрик разрезал тишину комнаты — кажется, ему было больно. Под ладонью до этого холодная кожа тут же раскраснелась, а Люмьер заёрзал на месте.

— Ведёшь себя, как течная сучка. Даже коленки дрожат, может, и тут всё кричит о случке?

Я давно заметил, что Уолдин тащился от таких разговоров. Чёртов извращенец, хотя я был не лучше, раз потакал ему в таких играх. Пальцы без проблем скользнули меж ягодиц. Кажется, он не пожалел смазки, когда подготавливал себя. Она буквально вытекала из него, хлюпала под пальцами, и я не сдержался. Резко, без предупреждения, вошёл в податливое тело и замер, кайфуя от его узости. Люмьер дернулся, колокольчики звякнули громче. Кажется, он сжался сильнее обычного, не собираясь выпускать мой член. Новый шлепок, но уже по другой ягодице.

— Расслабься, иначе оторвёшь мне член.

Люмьер проскулил что-то невнятное и попытался расслабиться. Выходило паршиво, но теперь я хотя бы мог двигаться. И это определённо нравилось Уолдину, его довольные стоны заполняли комнату, перемешиваясь с позвякиванием пирсинга, а движение бёдер становилось всё смелее. Всё изменилось, когда лента на его члене стала приносить дискомфорт; оставалось оттянуть пирсинг на сосках, чтобы окончательно свести его с ума, но я сдерживал себя. Было слишком опасно тревожить свежие проколы с такими массивными украшениями. Люмьер снова заскулил, чувствуя, что я отвлёкся. Усмешка сама собой появилась на моих губах. Я опустил руку на его член и провёл по нему несколько раз, вызывая дрожь по его телу. Отличная реакция.

— Прошу, ещё...

Его голос — тихий и слабый, нескрываемая мольба и, скорее всего, щенячий взгляд. Стоит поставить зеркало позади кресла, чтобы не упускать ни одной его эмоции. Очередной толчок оказался слишком сильным. Голос Люмьера сорвался на крик, его затрясло, он почти соскочил с меня, но я не позволил, притягивая его за талию, насаживая до самого основания. Он захрипел, с губ сорвалось подобие моего имени, а после Люмьер обмяк, тихо всхлипывая. Я дёрнул за краешек ленточки, казалось, он хотел меня остановить, но было поздно. Ещё несколько резких движений — и мы оба кончили. На этот раз Уолдин всё же потерял сознание, но он точно услышал мой тихий шёпот:

— В следующий раз проколем тебе член.