Когда придут русалки?

Митька поудобнее устроился в лодке и закинул удочку. Июньское солнце опускалось за деревья и тёплыми лучами в последний раз за день ласкало водную гладь. Тишина.

- Хорошо, - подумал Митька и достал краюху хлеба.

Удочка чуть дёрнулась и замерла. Митька отложил хлеб. Ничего. Тихо. И всё-таки зачем Анька...? Ведь она здесь где-то. Если не унесло. И если не врут. Ну не виноват он, ну погулял с Дунькой. Ну и что? Чего сразу?

Удочка затанцевала, пуская круги по воде, и Митя резко вытянул в лодку серебристого леща. Закинул снова. Солнце зашло за верхушки сосен, в лодке стало холодновато, только на лицо ещё попадало бархатное тепло летнего заката.

Митя куснул хлеба. И ведь красивая была, и работящая. И свадьба на носу. Ну чего она? Дура. Чёрт, зачем было с Дунькой-то гулять? У Митьки засвербило где-то внутри. Солнце скрылось, лес мгновенно потемнел. Где-то за лодкой раздался тихий всплеск. Наверное, опять лещ. Сейчас попадётся он у меня.

- Экой грех... - пробормотал Митька и плюнул в воду. Порылся в мешке, достал бутылку, приложился. Сразу стало теплее. Удочка изогнулась дугой, Митька схватил рукоять и достал ещё одну рыбину. Хорошо пошло!

В третий раз закинул удочку. Хлебнул ещё немного. Анька... А ну тебя! Сама виновата. Кто просил? Небо стало совсем синим, выглянула луна. Митя почти задремал, наблюдая за удочкой. Потом встрепенулся, отпил ещё из бутылки и закусил хлебом. Уютно.

От легкого ночного ветра по лунной дорожке на воде пошла рябь. Где-то наверху заухала сова. Ветер стих, однако рябь не проходила, а даже как будто усилилась. Это лодка закачалась? Или голова закружилась? Митька закрыл глаза, снова открыл.

Рябь не исчезала, а вдали пошли настоящие волны, вот чудеса. Поглядим, может, крупная рыба. Волны приближались, блестя серебром в лунном свете. Потом показалось, что нет их. Вдруг вода забурлила у самой лодки. И тут показалось Мите, что в воде плавают волосы. Он отпрянул от борта и весь скукожился. И привидится же такое. Ну дурак. Это же просто водоросли.

Митя потихоньку выглянул из лодки и тут же осел на самое днище - снаружи на него смотрели пустые зелёные глаза, светящиеся холодным светом. Длинные светлые волосы стекали прямо на воду и серебрились в свете луны. Больше ничего не было видно. Митя хотел было потерять сознание, но тут за лодку ухватилась полупрозрачная тонкая рука.

- Иди ко мне, - прошелестел голос. - Я скучаю по тебе.

Митька нервно крикнул: "Уйди, уйди, сама виновата! Я же пошутил!"

Девушка продолжала спокойно смотреть, а рукой начала тихонько раскачивать лодку. От испуга Митька почти протрезвел, бросил ей в лицо недопитую бутылку, схватился за вёсла и заработал ими так, как никогда еще ему не случалось.

Не помнил, как и где вышел на берег, как добежал домой. Помнил только, как на другое утро стоял на службе и крестился, крестился, крестился...

Славянские русалки - это вам не милые хвостатые девушки, которые играют с рыбками и плещутся на лазурных волнах. Может быть, сверкающая пена Средиземного моря и навевает романтические представления о подобных милых существах, но восточные славяне, жившие в суровых северных лесах и на угрюмых болотах, мнение о русалках себе составили совершенно иное.

Славянская русалка - это "водянтиха", "шутовка", "щекотиха", "лихоплеска", а на юге - "мавка", "навка", "водяница", "купалка". Слово "русалка", столь распространённое сегодня, в прошлом почти не употреблялось. О его происхождении спорят, но есть вероятность, что оно связано со словом "русло".

Может быть, в древности, этот образ был таким же, как греческие нимфы, то есть олицетворением сил природы и земли. Таким он остался у южных славян. Но на наших болотах эти существа превратились в нечёсаных бледнолицых девушек с зелёными глазами, всегда обнажённых, причём, как говаривали видевшие их, "цыцки большие-большие, аж страшно!" Иногда у русалок даже не видно лица. На память об их светлом происхождении остаётся разве что редкая для усопших способность заводить детей.

Наши предки полагали, что в русалок превращаются умершие без крещения дети, а также не дожившие до замужества, утонувшие и утопившиеся девушки, то есть все неправильно умершие. В представлении древних людей любая смерть до исполнения своего жизненного долга - это смерть неправильная. А значит, если человек не успел вступить в брак, продолжить род, выполнить своё главное предназначение, то скитаться ему потом целую вечность по земле. К тому же в русалку могла превратиться дочь, проклятая матерью.

Будучи представительницами тёмного мира, почти весь год - осень, зиму и весну русалки живут в тёмных, холодных водах. Вода издревле считалась границей между миром живых и миром мёртвых.

А вот после Троицына дня (конец мая) они выходят в лес. Там они выбирают какое-нибудь дерево, чаще всего плакучую иву или березу, склонившуюся над водной гладью, где и поселяются. Как у Пушкина - "русалка на ветвях сидит".

Ночью, при луне, которая в эти дни светит для них ярче обычного, они качаются в кронах деревьев, аукаются между собой, расчёсывают свои длинные волосы рыбьими костями, водят хороводы с песнями и играми. Где они пробежали - трава начинает расти гуще и зеленее, а если их нога коснулась посевов, то там уродятся невиданные хлеба. Однако если вокруг какого-то дерева не растёт трава, это значит, что русалки уж очень много хороводов водили вокруг него, всё вытоптали.

Вреда от русалок значительно больше, чем пользы. Пока они плещутся в воде, спутывают сети рыбакам. Могут прицепиться к мельничным жерновам, чтобы кататься на них для развлечения или испортить плотину. Могут насылать на поля разрушительные бури, град и проливной дождь. У заснувших без молитвы женщин похищают нитки, холсты и полотна, разостланные на траве для беленья. Украденную пряжу они потом с удовольствием разматывают, вернувшись на своё дерево. Народ объяснял это тем, что нагим девушкам хотелось одеться, а научиться шить они толком при жизни не успели, вот и баловались с нитками без толку.

На Русальной неделе (после Троицына дня) ни одна девушка бы не осмелилась пойти в лес одна, без подружек, из боязни "злых русалок", которые гуляют по лесу. Единственная их цель в это время - навредить людям. Молодых парней они соблазняют и топят, остальных могут защекотать (закозякать) до смерти.

Чтобы отпугивать этих лихих девиц, использовали ладан, пасхальную вербу, свечи со страстной недели, а также полынь, "траву окаянную". Если идёшь в лес после Троицына дня, нужно обязательно брать с собой полынь. Русалка подбежит и спросит:

- Что у тебя в руках, полынь или петрушка?

Надо, конечно, ответить:

- Полынь.

Тогда русалка закричит:

Прячься под тын!

...и убежит. И тут нужно успеть кинуть полынь ей в глаза.

Но если ответить, что в руках петрушка, русалка скажет:

Ах, ты моя душка!

Потом примется щекотать, до тех пор пока у человека изо рта не пойдёт пена и он не упадёт замертво.

В некоторых местностях полагали, что достаточно носить крестик, чтобы защититься от русалки. Где-то считали, что главное - не смотреть им в глаза. А где-то полагалось уколоть её булавкой.

При этом редко, но случалось так, что русалка могла полюбить какого-то человека и наоборот спасти его от гибели, если он вдруг тонул или увязал в болоте. Могли они и спасти заблудившихся (особенно детей) от диких зверей.

Русальная неделя была временем не только русалок, но и всех мёртвых душ, которые ходили по земле начиная со Святок. От зимнего до летнего солнцестояния пробуждалась земля, и всё это время духи предков незримо присутствовали рядом с живыми. К Русальной неделе силы природы оказывались на вершине своей мощи. Всё цвело, распускалось и благоухало. Для славян это означало, что все-все души предков поспособствовали этому.

Кульминацией и завершением этого периода была Пасха мертвых (Навьи проводы, Навий день). Он наступал спустя пару месяцев после Пасхи живых. Считалось, что в эту ночь покойники приходят в храмы, где пасхальную службу служат умершие священники. Живым людям находиться в храме в это время опасно.

После этого русалки и все прочие духи уходили с земли, как бы засыпая до следующих Святок. С середины лета и до декабря солнце постепенно ослабевало, помощь предков для земледельцев была уже не нужна - всё, что нужно, уже выросло, осталось дождаться урожая.