Когда меняются ориентиры

Егора Захаровича в поселке иначе, как «вредным стариком» никто не называл. Жил он прежде как все, ничем не выделяясь, но после того, как остался один - «сбился с глузду», по выражению сельчан. Имея способность замечать всякий непорядок, вкупе с характером желчным и несгибаемым, он способен был «залезть под шкуру» любому. При всем при этом собственное его хозяйство пребывало в запустении. По этой ли причине, или в силу преклонного возраста, друзей у него не было, сельчане старались не попадаться на его пути, обходили стороной.

Каждое утро он начинал с обхода поселка, свято уверовав, что хочет только блага людям, что без его замечаний они забудут про дисциплину, оскотинятся.

– Люба! – кричал он соседке. – Что же это ты, Любовь Николаевна, супруга распустила? Вдоль забора у вас все бурьяном заросло, воротина перекошена – лень поправить? Досок в заборе не хватает, что ж не приколотите? Куры твои через дырищи эти на улицу ходят гулять. Непорядок!

– Шел бы ты, Захарыч, лесом. – Ответствовала ему Люба, уставшая от жизни с нетрезвым мужем, замордованная работой и хозяйством. – У себя бурьян давно ли скашивал? А забор у тебя и вовсе завалился!

– Не обо мне речь! – Стоял на своем Егор Захарович. – Я свое прожил, за вас беспокоюсь. Жить надо правильно, а кто вас наставит, если не я?

– Тьфу ты! – плевалась Люба, – Геморрой во плоти!

– Павел, что же ты творишь? – выговаривал он пожилому механизатору. – Смотри – сколько с твоего трактора масла накапало на землю! Это ж какой ущерб природе? Что ж ты не устранишь неполадку? Смотри, я ведь жаловаться буду!

Павел, уставший, едва успевший вздремнуть часа четыре, только отмахивался – посевная! Пока погода стоит, надо успеть отсеяться, потом можно будет и техникой заняться.

Мимо продуктового магазина он никогда не проходил. Здесь можно было застать сразу несколько сельчан и каждому высказать свое мнение о нерадивости, распущенности и отсутствии понимания текущего момента. Доставалось и продавщице – Наде, за то, что она, в нарушение закона, отпускает товар «под запись», а цены – дороже, чем в райцентре! Но особо разойтись здесь ему Надя не позволяла. Имея горячий характер, совокупно с гренадерскими статями, она выходила из-за прилавка и силой выпроваживала обличителя за пределы вверенной ей территории. Однако это не смиряло энтузиазм борца за общественный порядок. Непримиримо сверкнув глазами, он продолжал свой обход.

В то утро, после посещения магазина он двинулся в сторону администрации, где, по его мнению, недостатков было не меньше, чем в хозяйстве Ермошки – бездельника и горького пьяницы. Стараясь держать твердый шаг и разжигая праведный пламень во взоре, он готовил обличительную речь. И, вроде, слова подобрал такие, что возразить ему будет нечего, но... Сбился. А все из-за того, что услышал горький плач ребенка.

– И здесь непорядок! – проворчал Захарович, сворачивая с намеченного пути.

Мальчик лет пяти сидел за воротами дома, на лавочке и утирал кулачком льющиеся слезы. Другой рукой он что-то придерживал под рубашкой.

– Чей будешь? – напустив строгости спросил Захарович.

– Мамкин! – ответил тот и отвернулся.

– Ишь, какие мы неприветливые! – изумился Захарович. – Чего плачешь?

Мальчик всхлипнул еще раз, другой, и молча достал из-за пазухи котенка. Тому было менее недели от рождения – глазки еще не прорезались, на спинке запеклась ранка. Котенок обреченно попискивал.

– Что ж ты его мамки лишил?! Он ведь сам-то не выживет! – Выговаривал малышу Захарович. – Сейчас-же неси его назад, домой! Ишь – игрушку нашел! Живая ведь душа, а ты его – на погибель!

Мальчик больше не плакал. Глаза его зло сверкнули:

– Это ничейный котенок, я его спас! – возмущенно выкрикнул он. – Отбил у вороны, она уже хотела его расклевать, а я ее палкой отогнал!

– Так, а ревешь-то чего?

– Мамка велела, чтобы унес туда, откуда взял. А ведь ты сам сказал – живую душу - на погибель! Я хотел его полечить, выкормить, а вам, взрослым, наплевать! И на котенка и на всех! – и он вновь залился безутешным плачем.

И так искренне звучала в его голосе уверенность в бездушии взрослых, что Захарович смешался, не находя слов. Был бы перед ним взрослый человек – слова бы нашлись, а тут... Ведь это и его обвинял малыш в бессердечии. И по делу обвинял!

– Ты вот что, – он неловко потоптался возле ребенка. – Дай его мне. Я сам его буду выхаживать, глядишь и поправится...

– А не обманешь? – тот недоверчиво смотрел на старика, но в его глазах уже появилась надежда.

– Не обману. – Улыбался Захарович, принимая от мальчугана котенка. - Да ты и сам можешь потом прийти ко мне, проведать его. Знаешь, где я живу?

Тот энергично закивал головой.

– Как зовут-то тебя, спаситель котят?

– Санькой назвали. – Серьезно ответствовал карапуз. – Так я завтра приду, посмотрю как, да что...

Дома Захарович, первым делом согрел на плитке молоко, но котенок пить из блюдца еще не умел.

– Вот незадача! – Захарович почесал в затылке и направился к Любе.

Та была во дворе – развешивала белье. Увидев соседа, хотела, было, скрыться, но он успел окликнуть ее:

– Люба, у тебя случаем, не найдется детской бутылочки с соской?

– Есть. А тебе зачем? – Та озадаченно уставилась на него.

– Да тут, понимаешь, спиногрыз у меня появился. Надо покормить...

Люба осмотрела плачущего хвостатого малыша, покачала головой:

– Слепыш еще... Тут соска не подойдет. Сейчас принесу шприц с пипеткой, будешь через него кормить. И пузырек с перекисью где-то был – ранку ему обработаешь.

– Как часто кормить – то?

– А как запросит, так и корми. – Улыбнулась Люба.

Котенок просил кушать каждые два часа. Остальное время сладко посапывал в картонной коробке, на мягкой подстилке. Захарович, ворча, время от времени менял испачканную подстилку, подтирал под хвостом малыша влажной салфеткой. Ночью почти не спал, прислушиваясь – не запросит ли котенок кушать, и по первому требованию наполнял шприц, натягивал на него пипетку и кормил найденыша, пока тот не отвалится.

– Когда же ты наешься? – ласково бормотал Захарович, утирая воспитаннику испачканную молоком мордашку. Давно забытое чувство нежности к беззащитному существу внезапно воскресло в его очерствевшей душе и он чувствовал, что жизнь вновь обретает смысл.

Поутру в ежедневный обход по селу он не пошел – жаль было оставлять малыша одного. Зато его дом посетил Санька с инспекторским визитом. Внимательно осмотрев котенка и оценив условия его проживания, удовлетворенно отметил:

– Ранка почти зажила, спит в тепле и сытости. Ты, дед Захарыч, вовсе не балабол, как люди говорят. Ты слово держишь!

– Это кто ж про меня такое говорит? – неприятно удивился Захарович.

– Да все. – Пожал плечами Санька. – Только ты их не слушай, они ничего не понимают. Даже котенку помочь никто не хотел, а еще взрослые, умными себя считают...

Через пару недель забежала к нему Надя – продавщица.

– Что-то не видно тебя, Захарыч, давно не заходил, я уж забеспокоилась – не случилось ли чего?

– Некогда, Надежда, - отмахнулся тот. – Видишь – воспитанник у меня появился, не любит, когда я отлучаюсь, а сам за мной не поспевает еще. Скоро бегать по двору начнет, так чтоб собаки пришлые его не обидели, надо забор поправить. Печку, опять-же, почистить, в доме побелить не помешало бы – любит этот пострел в тепле да в чистоте спать. Да мало ли у нас забот?

– Что делается... – заулыбалась Надя. – Так ты скажи, коль чего из продуктов потребуется, я сама занесу по пути.

– Вот, списочек у меня есть, – засуетился Захарович, – передай все Саньке, знаешь мальца? Он каждый день ко мне забегает, не за раз, так за два-три донесет. И деньги возьми, если не хватит, то - под запись, до пенсии...

Через год Захарович с котом сидели на лавочке и негромко беседовали.

– Придет он, обещал ведь. – Убеждал Захарович кота. – Санька всегда слово держит, да и скучает он без тебя. Дела у него теперь важные – в школу пошел, а это, знаешь ли брат...

– Мур-р-р. – Соглашался кот и вздыхал.

– Как жизнь, Захарыч? – на дороге остановился трактор, из кабины которого на них весело посматривал Павел.

– Нормально. А пожалуй, даже очень хорошо! – отвечал тот.

– Что-то бросил ты людей воспитывать, аж скучно без твоих поучений.

– Поменял я ориентиры, Паша. Люди сами разберутся что делать, а то – наставников много, а помощников – нет. – Усмехался старик.

– Это ты точно подметил! – Согласился Павел. – Так что, если чего подвезти надо будет, или огород вспахать - обращайся! - И трактор покатил дальше, поплевывая дымком из выхлопной трубы.

– А вот и Санька! – Захарович кивнул в сторону перекрестка, на котором появился мальчуган с ранцем за спиной.

– Мя-а-а! – радостно взвизгнул кот и помчался навстречу другу.

Автор: Тагир Нурмухаметов

Источник: ссылка