" Когда инстинкты берут верх. "

— Тэхён, ты… — Чонгук заметно напрягся, глядя на ушки Тэхёна, и осторожно коснулся их рукой.

— Я всё объясню… правда, — младший отступил назад, снова надев кепку.

Чонгук взял его за руку и притянул к себе, плотно прижимаясь грудью. Он смотрел с удивлением и восхищением.

— Чонгук… — Тэхён смотрел в глаза напротив, не понимая, что говорить и как реагировать.

— Тшш, — тот лишь положил руку на затылок котёнка, медленно поглаживая волосы.

Тэхён прикрыл глаза, не в силах сопротивляться тёплым касаниям. Тело будто само приближалось к Чонгуку, требуя большего.

Чонгук прильнул ближе и, без предупреждения и разрешения, поцеловал младшего. Язык ловко проник в рот, касаясь дёсен и нёба, вызывая у младшего мурашки.

Тэхён всхлипнул прямо в поцелуй, когда острое чувство дезориентации сменилось обжигающей волной удовольствия. Его пальцы, до этого беспомощно сжимавшие ткань чужой толстовки, запутались в волосах на затылке Чонгука, отвечая на напор с той же отчаянной жадностью.

Мир вокруг перестал существовать. Исчезли страх разоблачения, нелепость ситуации с ушками и тяжесть недосказанных слов. Осталось только это бешеное сердцебиение, резонирующее в грудной клетке, и вкус чужих губ, который казался единственным правильным во всей вселенной.

Чонгук не отступал. Его поцелуй становился всё глубже и требовательнее, словно он пытался не просто почувствовать вкус Тэхёна, а присвоить себе каждую его частицу, каждую тайну, которую тот так отчаянно пытался скрыть. Одна рука Чонгука переместилась с затылка на талию младшего, крепко притягивая его к себе, стирая любые намеки на дистанцию.

Тэхён почувствовал, как колени предательски слабеют. Если бы не крепкие объятия Чонгука, он бы просто сполз на пол. В голове набатом стучала одна мысль: «Он не отталкивает. Он принимает меня».

Когда Чонгук, наконец, на секунду отстранился, чтобы глотнуть воздуха, их лбы соприкоснулись. Дыхание обоих было рваным и горячим. Тэхён приоткрыл глаза, его взгляд был затуманенным, а губы — припухшими и влажными.

— Ты... ты не боишься? — едва слышно прошептал Тэхён, и его ушки, предательски дрогнув под кепкой, выдали его волнение.

Чонгук усмехнулся, но в этой усмешке не было и тени насмешки — только бесконечная нежность. Он прижался носом к кончику его носа, обдавая кожу теплом.

— Бояться нужно того, что я могу тебя никогда не отпустить, — выдохнул он, прежде чем снова накрыть губы Тэхёна мягким, но уверенным поцелуем.

Этот поцелуй перестал быть просто попыткой утешения; он превратился в признание, в котором не было нужды в словах. Тэхён чувствовал, как внутри него распускается нечто пугающее и прекрасное одновременно — чувство абсолютной безопасности рядом с человеком, который только что узнал его самую сокровенную, «неправильную» сторону.

Чонгук медленно отстранился всего на пару сантиметров, но не выпустил Тэхёна из своих объятий. Его ладонь, переместившаяся с талии на спину, мягко скользнула вверх, замирая у основания шеи. Большим пальцем он осторожно коснулся скулы Тэхёна, стирая непрошеную слезу, застывшую в уголке глаза.

— Покажи мне, — негромко произнес Чонгук. Его голос вибрировал от сдерживаемого напряжения, но звучал на удивление спокойно.

Тэхён замер. Сердце пропустило удар, а затем забилось с удвоенной силой. Он понимал, о чём просит Чонгук. О той части его существа, которую он прятал под слоями одежды, под кепками и масками, боясь превратиться в посмешище или, что ещё хуже, в монстра.

— Чонгук-и, это... это глупо, — выдохнул Тэхён, отводя взгляд. Его пальцы нервно теребили край чужой толстовки. — Это не по-человечески.

— Для меня ты самый настоящий, — отрезал Чонгук, заставляя его снова посмотреть в глаза. — Перестань пытаться соответствовать чьим-то стандартам. Просто будь собой. Со мной.

Тэхён судорожно вздохнул, закрыв глаза. Дрожащими руками он потянулся к козырьку своей кепки. Каждое движение казалось ему невероятно медленным, словно он двигался сквозь густой кисель.

Когда ткань наконец соскользнула с головы, обнажая взлохмаченные волосы, ушки мягкие, покрытые коротким ворсом, чуть подрагивающие от страха, непроизвольно прижались к макушке.

Тэхён зажмурился так сильно, что перед глазами поплыли цветные пятна, ожидая удара, смеха или, что самое страшное, брезгливого отстранения.

Но вместо этого он почувствовал нечто совершенно иное. Тепло.

Чонгук не отпрянул. Напротив, он подался вперёд, и Тэхён почувствовал, как осторожные, почти невесомые прикосновения кончиков пальцев коснулись одного из его ушек. Это было настолько нежно, что у Тэхёна перехватило дыхание. Чонгук изучал его не как диковинку, а как нечто невероятно ценное и хрупкое.

— Красиво, — прошептал Чонгук, и в этом шепоте Тэхён услышал не ложь, а искреннее восхищение. — Тэхён-а, они... они прекрасны.

Тэхён открыл глаза. В полумраке комнаты глаза Чонгука блестели, отражая свет единственной лампы, и в них не было ни капли насмешки. Только обожание, от которого у Тэхёна окончательно подкосились ноги. В этот момент он понял, маски больше не нужны. Теперь он был по-настоящему увиден.