Когда есть перспектива

В глубине Восточно-Сибирской тайги, немногим северо-восточнее Красноярска, на правом берегу реки Ангары расположен посёлок Мотыгино. Евангельская весть достигла и этих мест — в Мотыгино есть церковь, две многодетные семьи совершают миссионерское служение. Юрий с Марией Шулаковы и Николай с Лидией Кель услышали призыв к переселению и рассказывают о благословенной жизни тех, кто покорен Божьему призыву.

Юрий Шулаков — практически местный. Он переехал с семьёй из посёлка Орджоникидзе Мотыгинского района, где познакомился с верующими, обратился к Богу и вошёл в церковь.

ЮРИЙ: В детстве я иногда приходил на богослужение, так как мой дедушка был верующим. Помню, как мне на рождественском собрании вручили подарок. Ещё у меня были верующие одноклассники. Не раз слышал от них выдержки из Писания. Например, выясняя какие-то вопросы друг у друга, они говорили: «Всякая неправда есть грех. Точно так было?» Они не стеснялись говорить так нам, неверующим сверстникам, и было ясно, что для них Бог реален. Я понял, что Бог действительно есть и Он всё видит.

После школы я поступил в училище в посёлке Раздолинске. У нас была верующая учительница по физике и химии — Светлана Ивановна. Однажды я искал, как добраться домой, она узнала об этом и сообщила, что в Раздолинск должен прибыть служитель из Орджоникидзе, с которым можно будет доехать. Это был Анатолий Фёдорович Самойлов, он обслуживал группу верующих в Раздолинске, приезжал с вечерей Господней. Светлана Ивановна пригласила меня на собрание, чтобы я мог уехать с ним. После богослужения мы поехали с Анатолием Фёдоровичем домой, по дороге много общались. Закончилась беседа тем, что он позвал меня на рыбалку. Я с удовольствием согласился. Простая обстановка на природе способствовала хорошему общению. После этого сыновья Анатолия Фёдоровича окружили меня большой заботой и вниманием. Мне это понравилось, так как к тому моменту я уже имел печальный опыт обмана и нечестности со стороны друзей, а здесь вдруг встретил искренность, заботу и теплоту отношений. Эту теплоту я почувствовал и в среде молодёжи орджоникидзевской церкви. Вечера у служителя на веранде были незабываемы. На столе трёхлитровая банка молока, миска с вареньем, хлеб, мы поём, общаемся, радуемся...

Стал регулярно посещать богослужения. Однажды я шёл по посёлку к месту собрания и встретился со старыми друзьями. «Куда ты идёшь? Зачем тебе это надо?» — недоумевали они. Я подумал было вернуться к ним, но всё же решительно пошёл на собрание. Меня привлекала чистота и искренность христианского общения.

Анатолий Фёдорович не оставлял меня без внимания. Как-то по дороге он с искренней улыбкой спросил: «Вот мы сейчас едем с тобой в машине, а вдруг авария? Машина перевернётся, я — на небо, а ты куда?» И больше ничего не говорит, улыбается. А у меня мысли роем.

В мае 2000 года я покаялся и через год принял крещение.

Настоящее братство — залог доброго сотрудничества

Николай Кель, второй миссионер в Мотыгино, родился и вырос в христианской семье, в юности стал членом церкви села Азово Омской области. Он переехал в Мотыгино во многом благодаря знакомству с Юрой — они вместе учились на библейских курсах Сибирского объединения в Славгороде, а затем плечом к плечу проходили альтернативную гражданскую службу, за время которой стали самыми близкими друзьями и даже родственниками.

НИКОЛАЙ: Меня направили на альтернативную службу в посёлок Пуксинка, на север Свердловской области. В посёлке зона строгого режима, заключённые рубят лес, вольнонаёмные его вывозят. Извечная проблема с водителями лесовозов — работа сезонная и не особо перспективная. Встреча с братом была очень неожиданной и эмоциональной. К месту прохождения службы меня повезли родители на машине. Дорога становилась всё уже и уже, сосны закрыли небо, за обочинами сугробы по пояс. Когда мы подъехали к посёлку, нам встретился лесовоз, притормозил, с него спрыгнули заключённые, и, чтобы нас пропустить, грузовик заезжает в сугроб. Мы проехали, заключённые вновь запрыгнули на машину, поехали дальше. Я говорю папе: «Я здесь служить не буду, за фаркоп зацеп­люсь, но отсюда уеду». — «Тебя посадят». — «Пусть, но я здесь не останусь». Заехали в посёлок, нам показали, где гостиница. Приехали. Вид у здания плачевный, состояло оно из двух отделений: в одной части военные, а в другой гражданские — те, кто приехал на свидание. Мне выделили комнату.

«Кто-нибудь ещё приехал сюда на альтернативную службу?» — спросил я у работницы заведения. «Приехал вчера, на той стороне у него комната», — ответила она.

Мы с папой пошли знакомиться со вторым служивым, поднялись по скрипучему крыльцу. Тем временем Юре было невесело, он пел песню «Не ужасайся, не страшись, Бог сохранит тебя». Вдруг слышит скрип крыльца, отрывается дверь. «Юра!» — «Коля!» Мы обнялись. «Всё! Я остаюсь здесь», — заявил я папе. Если бы мы тогда не встретились в Пуксинке, то, наверное, и в Мотыгино не были бы вместе.

Два месяца Юрий и Николай прожили в гостинице. Потом им выделили квартиру в двухэтажном доме. Помещение несколько лет не отапливалось, поэтому начали с ремонта: поштукатурили стены, поклеили обои, побелили потолки, покрасили полы и проёмы, купили ткань и сшили шторы.

Верующих в посёлке никогда не было. Искренних христиан жители видели впервые. Заметив, что жизнь братьев качественно иная, местные заверили их, что пройдёт в лучшем случае два месяца, и они станут как все — будут пить, курить, гулять, сквернословить, что не стоит «строить из себя каких-то необыкновенных». Местный психолог сказал, что даже если это и настоящие верующие, без общения с другими христианами они непременно сломаются. Юрий с ­Николаем и сами сознавали свою потребность в подкреплении духовных сил и с самого начала регулярно проводили вдвоём собрания, молились, пели, и Господь был с ними. Стали выезжать на «большую землю», посещая общения в Екатеринбурге, Нижнем Тагиле и Омске.

Вскоре Юрий стал решать свой семейный вопрос, и начальство разрешило занять соседнюю квартиру, которая была в аварийном состоянии. Сделали ремонт, пропилили дверь в коридоре для сообщения — получилась неплохая квартира на двух хозяев.

После свадьбы друга Николай тоже создал семью. Его женой стала родная сестра жены Юрия. Мария и Лидия — из семьи благовестника анжеро-судженской церкви Якова Яковлевича Геца. Они не понаслышке знали о служении труженика Евангелия, об особенностях существования малых групп, о жизни миссионерских семей.

«Кого Мне послать? И кто пойдёт для Нас?»

После окончания службы Юрий с семьёй вернулся в родную орджоникидзевскую церковь. Анатолий Фёдорович наставлял молодых членов церкви, что надо сначала жениться, потом пожить в церкви, определиться со служением в ней, а если Господь позовёт, то переезжать на труд. Молодёжь любила ездить со своим служителем на периферию. Посещали посёлки Партизанск, Раздолинск, Первомайск и Мотыгино. Иногда пожилые члены церкви бывали недовольны — почему посещать ездит только молодёжь?

ЮРИЙ: Ещё будучи членом молодёжи, я молился, чтобы моя будущая жена не была против переезда. Когда решался мой семейный вопрос, я поговорил с Микой, и, к своему удивлению и радости, узнал, что с ней тоже Господь работал, она также думала о переезде для служения.

Мотыгино от других точек нашей периферии отличалось тем, что мы могли часами сидеть в машине и ждать, пока Анатолий Фёдорович проведёт членское собрание, побеседует. Я даже как-то ему сказал, что если и перееду куда-то для служения, то только не в Мотыгино.

Около двух лет мы жили в Орджоникидзе, потом встал вопрос о переезде. Мы понимали, что в приоритете должен быть наш район, нужду восполнять необходимо именно на нашей периферии. Ко мне подошёл наш служитель и сказал, что нужно переезжать в Мотыгино: «Поезжай, присмотрись». На тот момент группа в Мотыгино насчитывала восемь или девять сестёр и одного брата, который собирался переезжать на юг на постоянное жительство. Мы увидели острую нужду в тружениках в этой группке и согласились переехать. Господь, безусловно, готовил меня к этому шагу. Немаловажным вопросом была возможность трудоустроиться — я узнал, что в Мотыгино смогу сам обеспечивать свою семью. Переехали в 2012 году.

Церковь в Орджоникидзе с радостью и сопереживанием благословила молодую семью на труд, так как все видели нужду в группках, о которых несли попечение. Радовались тому, что семья будет совершать служение не где-то далеко, а в соседнем посёлке.

В 2020 году в Мотыгино переехала семья Николая и Лидии Кель. После службы связь и дружба братьев не прерывалась. Николай каждый год навещал своего друга, организовывал помощь при строительстве дома в Мотыгино.

НИКОЛАЙ: Юра приглашал меня переехать на постоянное место жительства, на что я отвечал категорично: «В Мотыгино? Никогда!» Он периодически повторял приглашение, но я был непреклонен, хотя вопросом переезда тоже был озадачен. Получая журнал «Вестник истины», первым делом прочитывал рубрику о жизни церквей, объединений. Бывал на всех миссионерских конференциях Сибирского объединения и понимал, что нужно трудиться для Господа. На одной из миссионерских конференций Александр Александрович Куренбин показывал на карте места, где есть острая нужда в тружениках. С того времени я потерял покой. Господь явно звал переехать на труд.

Вопрос переезда нашей семьи тянулся долго и порой повергал меня в уныние. Но я видел, что это Господь тревожит мою душу, нужно покоряться Ему, и Он всё устроит. В конце лета я попросил Бога дать ясность — или переезжать на труд, или оставаться в Азово. После этого на богослужении через проповедников Бог ответил мне — братья проповедовали о жертвенности, о труде для Господа и о том, что нужно не опоздать покаяться, сделать доброе дело и потрудиться. Последнее слово особенно меня коснулось, я понял, что это ответ на молитву. В сердце воцарился мир.

Во время работы далеко в поле внутри возникла предельно чёткая мысль: надо переехать в Мотыгино. Я понял, что это голос Господа, и стал взвешивать все обстоятельства: в Мотыгино есть небольшая церковь, есть рукоположённый служитель (Юра на тот момент уже был прес­витером), есть сверстники моих детей в христианских семьях, есть учебные заведения, где дети могут учиться после окончания школы. Долго не мог смириться с мыслью, что там нет асфальтированных дорог и пропановых заправок, тогда как наша машина была на пропане. Только через два дня я согласился с волей Божьей и получил в сердце окончательный мир.

Азовской церкви было непросто отпустить своего дьякона, не все понимали желание семьи Кель потрудиться в другом месте. Николай и Лидия стали готовиться к переезду.

Когда Николай позвонил Юрию и сказал о решении, тот сильно удивился. Буквально за день до звонка он молился о том, чтобы Бог послал Свою помощь и как-то оживил церковь. Трудно было поверить, что Господь так быстро отвечает на молитвы. «Когда дом в Азово продашь и с вещами приедешь в Мотыгино, поверю!» — заявил он Николаю.

В октябре 2019 года Николай и Лидия перевезли первые вещи в Мотыгино. Присмотрели участок и в зиму начали стройку. Каркасные стены возводятся быстро, Бог благословлял и давал сил, поэтому уже через пять дней стояла крыша. Последние вещи Николай привёз перед самой пандемией. Когда всё закрыли на карантин, семья уже была в Мотыгино.

Вдвоём лучше

Часто эти слова Писания из Книги Екклесиаста вспоминают в связи с семейной жизнью, но они сказаны прежде всего о добром сотрудничестве. Приезд новой семьи влил свежую струю в жизнь и служение мотыгинской церкви. Хорошо, когда на миссионерском поле трудятся не в одиночку, хорошо, когда братья и их жёны друг друга знают, понимают и поддерживают.

НИКОЛАЙ: Я знал, что Юра — единственный проповедник. Понимал, что легко не будет, так как уезжал из устроенной церкви и теперь нужно будет встать под всестороннюю нагрузку. Я ехал трудиться, а не отдыхать. Меня благословили на дьяконское служение ещё в Азово, в 2015 году. Я и здесь продолжаю нести это служение. А ещё занимаюсь с молодёжью, посещаем церкви и группки нашей периферии.

ЮРИЙ: Наши дети иногда скучали по общению с родственниками, но после переезда семьи Николая жизнь заиграла новыми красками. Помню, особо ощутил помощь при подготовке к празднику Жатвы. Раньше надо было и проповедь готовить, и думать о компотах, таскать баки на кухне, столы расставлять. А ещё надо пообщаться, побеседовать с теми, кто пришёл первый раз. Праздники проходили хлопотно, я разрывался. Но очередной праздник Жатвы был другой, не похожий на предыдущие. Я воочию увидел труд дьякона.

Для меня в приоритете то служение, ради которого я сюда переехал, — это попечение о церкви, труд пресвитера. Занимаюсь также с подростковой группой. У нас есть небольшая периферия, которую мы стараемся регулярно посещать. Есть нагрузка и в объединении, мне поручена работа с молодёжью Восточной Сибири.

Перспектива

Церковь растёт, развивается. Организованы занятия музыкой, скрипичный оркестр. Из Германии передали скрипки, но специалистов среди членов церкви не было, и тогда решили приглашать образованных скрипачей, которые обучили детей игре на скрипках. Теперь в Мотыгино небольшой оркестр прославляет Бога каждое собрание, сопровождая общее пение.

НИКОЛАЙ: У северных церквей перспективы не очень грандиозные. Студенты едут учиться в большие города и мало кто возвращается. Наши дети учатся в нашем посёлке, и если они останутся здесь и будут служить Богу, то для церкви это станет большой поддержкой. Наши старшие дети уже приняли крещение, вливаются в труд церкви и приносят радость. Понимаем, что в посёлке мы должны быть Христовым светом, чтобы люди потянулись в церковь.

Сегодня в мотыгинской церкви 22 члена. На богослужения собирается 40–45 человек. Летом 2024 года 8 человек заключили завет с Господом, приняв водное крещение. Для церкви это событие стало большим празд­ником.

ЮРИЙ: Мы видим, как Бог благословляет труд и церковь растёт. Стараемся посещать краевые общения, перенимать опыт других церквей и сами выстраиваем служения таким образом, чтобы работать на созидание общины. Недавно провели церковное семейное, не приглашая гостей, своими силами, и нам очень понравилось. Всё, что есть, — это Божья милость.