Когда дрогнули небеса...

В раю нет места пороку. Нет места искушениям, греху, Рай чист. Ангелы — первые создания Бога. Они — его посланники, его преданные слуги. Сама их суть — созидание, добро. Они сотворены Им и по Его подобию.

Ангелы населяют Рай — самое спокойное место. Воздух здесь пронизан благодатью, Бога здесь любят без исключения все. Любят, почитают и превозносят. Как дети становятся похожи на родителей, так ангелы походят на Бога. Так повторяют, несут миру его слово.

Так было всегда.

До сего дня.

Грохот небесных колонн пронзает воздух. Пыль сыплется из трещин белого камня и кажется, что дрожит само основание небес. Облака темнеют, нависают над Раем и выглядят так, словно скоро разразятся громом.

Ангелы близ собора мечутся, их крылья возносят в воздух клубы пыли. Она застилает глаза, забивается в легкие. В своей близкой к людям форме небесные создания переняли их привычки и повадки, и теперь дыхание становится очередным источником проблем.

Яркая вспышка, и из врат Эдема вылетает херувим. Они не сходят с поста, пока их не заменят, если на то нет серьезной причины. Сигнал бедствия для высших.

Белый свет, сопровождающий появление Тавриэлля, рассеивается, а вместе с ним вблизи пропадает пыль, выветривается вместе с паникой. Присутствие высшего успокаивает младших ангелов, они невольно расступаются перед ним.

— Что произошло? — громко спрашивает Тавриэлль, не обращаясь ни к кому конкретному. Он не видит никого из старших чинов и направляется прямо к источнику хаоса.

Кто-то кричит. Главный собор трещит по швам, все в тумане и сложно заметить под ногами части здания, разлетающиеся в стороны. Белая плитка пола трескается и прямо перед собором возникает дыра, раздор меж двумя грозовыми тучами, ведущий к падению вниз.

Тавриэлль был уже совсем близко, когда из-под обломков здания показалось огромное крыло. Крыло Серафима. Мелкие осколки собора отлетели в сторону, сметенные силой взмаха, и стало ясно — дела совсем плохи.

Серафимы не принимают истинную форму без необходимости, как Херувимы не покидают свой пост. Они стараются обходиться оболочкой, близкой к человеческой — они в любом случае остаются сильны.

Рай погружается в тишину. Слышен лишь шорох крыльев Серафима.

— Осторожно! — невидимый мрак пронзает искра голоса из-под разрушенных стен. Она выжидает несколько секунд и делает взмах, открывая главную залу общему взору. Мраморный пол потрескался от ударов по краям платформы, но сама она выглядит целой. Если не считать странного мерцания сфер…

По рядам ангелов проносится волна шепотов. Девять мерцающих сфер, девять.

Кто-то из высших чинов вмешиваются в ситуацию. Они быстро координируют толпу ничего не соображающих младших ангелов, отводя их в сторону от обломков. Они молчат, их лица омрачены произошедшим, им все ясно.

Высшие собираются в здании Советов, как только распределяют остальных по уцелевшим частям Рая.

— Я прибыл, когда услышал сигнал, — произносит Тавриэлль. — Что здесь произошло?

Они даже не садятся за привычный стол. Кто-то облокачивается на спинку стула, кто-то опускается не на свое место, забывшись. Почти весь совет в сборе, но сегодня это не официально. Они напуганы, потеряны.

— Никто не знает, что именно… Я почувствовала дрожь, стоило мне появиться, как собор рухнул, — Мари говорит быстро, ее брови сведены к переносице. — Из нас там никого не было, но…

— Пропало ядро Бога, — в помещение входит Эларий, не стуча и точно не здороваясь. Его ровный голос заставляет мурашки пробежать по коже присутствующих, а слова…

Свет в зале советов на секунду тухнет, окуная помещение во тьму, но уже в следующий миг загорается вновь, бешено мерцая.

Ошибки быть не может. Все на уровне инстинктов понимают — это правда.

— Это невозможно. Ни у кого, кроме нас, нет доступа туда, — Ремиден говорит это неуверенно. Маленькие крылышки на голове Серафима нервно подрагивают при этих словах.

— Это было вмешательство. Кто-то попал на небеса, — говорит Мари. Вряд ли кто-то из присутствующих ранее видел ее такой омраченной.

— Я почувствовала незнакомую сущность, когда переместилась в собор, — она осматривает присутствующих.

Тишина в зале становится густой, звенящей. Никто ничего не говорит, все выискивают признаки лжи в глазах друг друга. Ангелы всегда считались сплоченными и поддерживали этот образ, но в высших кругах многие понимали — все давно рухнуло.

Рухнуло, как сегодня собор.

— Я чувствую, как ослабли мои силы, — произносит Тавриэлль. — Не полностью, но я потерял их.

— Как и все мы, — кивает Мари.

Чем выше был ранг ангела, тем сильнее его силы связаны с ядром Бога. Низшие из ангелов могут сохранять свои силы, даже если сфера пропадет. Они ничего не почувствуют, даже Начала.

Что касается высших… Каждый из присутствующих ощутил это на себе. Это не боль, а странная слабость в конечностях. Словно пропала важная часть, и твое физическое тело не знает, как справляться без нее. Как человеку важно сердце, так ангелам важны их силы. Так они важны… Богу.

— Почему Отец не появляется? — неуверенно спрашивает Амире. Ее черные волосы спадают по плечам, кудри подпрыгивают, когда она неуверенно ведет плечами.

Зал снова погружается в тишину. Обычно организованные на собраниях ангелы, работающие, как цельный механизм, молчат. Они не знают, кто выскажется первым. Кто возьмет на себя ответственность за слова, что упадут грузом на плечи каждого из них.

— Он потерял свои силы. Он должен оставаться в безопасности, — наконец произносит Мари. — Среди нас отступники, — утверждает она то, что и так было очевидно. — Никто не смог бы проникнуть наверх без помощи ангела. Даже падшие последних веков на это неспособны — никто из высшего ранга никогда не покидал небеса.

— И что с этим делать? — Ремидан озвучивает их общий вопрос. Тот, что интересен всем присутствующим.

Он, словно человеческая хворь, разъедает их изнутри. Оборачивается тревогой, сомнениями. Сомнениями не в Боге — нет, они не грешны. В себе, в своих силах. Друг в друге. Прямо сейчас в этом зале сидит отступник. Тот, кто пустил незнакомую сущность на небеса. Тот, кто открыл врата так, что остальные не заметили. Этот ангел вызывал доверие. Все высшие доверяли друг другу и несли свою ношу вместе. Помогали, дорожили, не знали предательства.

Тот, кто сделал это, должен будет тяжело заплатить. Он нарушил не просто небесный закон, но божью заповедь.

И он точно об этом знает.

— Я не думаю, что у нас есть много времени на размышление, — отвечает Тавриэлль. — Нам нужно вернуть ядро. Как можно скорее. Кто-то должен спуститься вниз, — его решение быстрое и радикальное, но никто не смеет перечить. Им нечего возразить.

Почти никто из высших не бывал на земле ранее. Они просто не предназначены для этого — они не хранители, они не стерегут людей и не направляют. Они действуют сверху и куда более глобально.

— Соберите тех из своих подопечных, в ком вы уверены, — Мари встает из-за стола. — Половина из вас. Вы спуститесь на землю. Остальные останутся, чтобы сохранять порядок наверху.

— Поднимется паника. Младшие не будут знать, что происходит, они могут…

— Доверяйте им чуть больше. Они будут под вашим руководством здесь, Амире, — отрезает Эларий. — Мы должны действовать быстро.

Поднимается суета. Кто-то встает со своего места неуверенно, будто не зная, готов ли к такому. Амире впервые понимает, как сильно могут трястись ее маленькие крылышки в этом обличии. Тремор доходит до рук и она жмурится.

Тавриэлль выглядит так, будто точно знает, что ему делать. Он подходит к Мари, отводя ее в сторону.

— Ты уверена, что мы можем отпустить их на землю? — тихо спрашивает он. — Кто-то из них — отступник.

Мари хмурит брови и складывает руки на груди.

— Мы узнаем, кто это, в кратчайшие сроки. Если разделиться, он ощутит безнаказанность. Мы его поймаем.

Тавриэлль кивает. Он выходит из врат вместе с ней и теми, кто тоже осмелился спуститься на землю. Сегодня врата рая откроются для десятков, возможно, сотен ангелов. Впервые за всю свою жизнь высшие сойдут на землю.