Кофейня в бедном районе.

И вместо дел

Я кое-что по-настоящему успел.

Ведь это не повторится! Это не повторится!

Эфир — Дайте танк (!)

Сегодня день выдался дождливым и холодным, что совсем не удивительно, учитывая, что весна только-только начинается, и отметка на термометре ещё не поднималась выше десяти градусов. И всё же Светлячок был удивлён, заметив на небе сгустившиеся серые тучи. Он обожал дождь, но не любил, когда кто-то от этого страдал. Не все, так как он, могут сидеть в тёплом и уютном доме, кутаясь в плед или свитер, и наблюдая за падающей водой сквозь окно. Многие, к сожалению, вынуждены бродить по улицам, снуясь от работы и до магазинов, от офиса до дома, от машины к машине. Даже если и без того загруженный и бессонный разум удосужился-таки взять зонт, всё равно ведь тротуары смочены, а на дорогах блестят грязные лужи, собравшие и хранящие в себе всю городскую пыль. Скорее всего подол особо длинных штанов, которые надели предусмотрительные муравьи, чтобы сквозняк не кусал их за лодыжки, станет мокрым, а если ещё получить на сегодняшний день чёрную карточку удачи и оказаться с краю тротуара, ближе к машинам, то промокнуть можно и до колен, и до бедра. Муравьи в железных коробках с колёсиками часто куда-то очень спешат, не замечая и не заботясь о чистоте своих братьев.

В такие дни бывало, что совсем никто не заходил. Может, им кажется, что здесь ненадёжная крыша и, пока они будут ждать свой напиток, то промокнут не хуже, чем на улице? Я посмотрел на потолок. Он и правда, кажется, влажноват, где-то уже начинают проступать и увеличиваться тёмные пятна. Но пока не течёт, а значит, никто не промокнет. Дождь барабанил по крыше, монотонно жалуясь на жизнь и на то, что приходится каждый раз омывать эти гнусные камни, чтобы муравьишки не задохнулись в собственной пыли и тоске. Хотя, наверно, он нагоняет куда больше печали, чем грязный город. Слышу, как на улице радостно шумит берёза, приветствуя и благодаря дождь за его дары, расставляя и смачивая посеревшие листочки. Синие цветы, ещё растущие в клумбе, тоже весело звенят, ловя и игриво отбивая падающие капельки. Они уже успели напиться и вновь преисполнится жизни, а потому заново начинают разгораться лазурными красками и гордо потряхивать широкими листьями. Светлячку не нужно видеть их, чтобы понять, как они рады. Он и без глаз всё понимает. Слышит их возбуждённый шелест, чувствует те особые и неповторимые запахи, что приносит ему сквознячок, бегая туда-сюда, понимает по скрипу завидующей и ненавидящей воду двери, распознаёт среди иссушенных призраков и притаившихся жучков. А сам сидит за стойкой и, подперев облезлый подбородок, мечтательно метает взор по всей кофейне.

Сегодня повезло. Низкорослый пухленький муравьишка, позабывший свой листик и не способный теперь укрыться от плевков небес, залез в болотистую расщелину и, на скоро вытерев все шесть лапок об истоптанный коврик, который изначально был ярко-синим, а теперь прогнулся под модой букашек и стал тёмно-серым, просеменил к стойке. Жучком-трудяжкой оказалась миловидная на первый взгляд девушка в белой блузке о короткостриженными чёрными волосами, прилипшими к круглым щёчкам и длинном тёмном пальто, соответствующему дождливой моде. Она выглядела усталой. Рыжие призраки гриба лисички и апельсина отвлеклись от догонялок и шмякнулись о столик, на секунду исчезнув и рассыпав волшебную голубую пыльцу фей, а потом кубарем покатились прямо к руке усевшейся за столик девушки. Она их не видела и не чувствовала, для неё они не существовали. Только Светлячок их видел. Пока фантомные существа осматривали муравья, заползая ей во внутренности и вырастая из черепа, словно настоящий зомби-гриб, парень отвернулся от них на несколько секунд и стал готовить кофе, в пол уха слушая стрекотание апельсина и пытаясь придумать, о чём же станет допрашивать свою новую бескрылую жертву и какими благами можно заманить её в свой кокон.

Когда ароматный напиток был готов, Светик поставил картонный стаканчик на стол и, вновь облокотившись на него, стал ждать сигнала. Леди поудобнее устроилась на барном стульчике, на который с таким трудом залезла и с которого ужасно не хотелось слезать. Железные конструкции выглядели надёжнее погрызенных жуками табуреток и не спроста. Неудобно вытаскивать колючую проводку из горла посетителя, сидящего в нескольких метрах от тебя. Увидев, что первый глоток кофе сделан и волшебное снадобье с секунды на секунду подействует, Светлячок воодушевлённо выпрямился м заговорил.

— Холодно сегодня, — начал он.

— Да, — отозвалась муравьиха, подозрительно покосившись на собеседника.

— Любите дождь?

— Нет.

— Почему?

— Потому что холодно, сыро и мокро.

— А вы в детстве по лужам прыгали?

— Вы что, меня допрашиваете? — с явным упрёком шепнула она, ещё раз пустив по горлу тёплую жидкость.

— Нет, что вы. Просто болтаю. Знаете, как скучно сидеть тут одному?

— Нет. Но могу представить. Почему бы не взять с собой книжку или содоку?

— Потому что у меня ничего этого нет.

— Правда?

— Правда.

Девушка улыбнулась, коротко посмотрев на парнишку. Она на секунду посчитала его дурачком. Или на большее время. На целую минуту.

— Почему бы не купить?

— Я не знаю, где они продаются, совсем недавно сюда приехал.

Светлячок врал. Так нагло и бесстыдно. Ему часто приходилось так делать, это был самый лёгкий способ вывести муравья на разговор. Правда, такие манёвры, часто обходятся лжецу боком.

— Вот оно как? — всё с той же надменной улыбкой тихо продолжила пухляшка. — Почему бы не спросить? Или не посмотреть в телефоне?

— Не у кого спрашивать, а телефон-то кнопочный, — подлец, даже не краснеет!

— Как печально, — с еле уловимой долей сожаления. Она не верила.

— Может, вы скажете? Наверное, знаете где всё продаётся?

— Знаю.

Через секунду после ответа к рукам дамы лёг листик, прикатилась ручка, стукнувшись о горячий стаканчик. Муравьиха покорно взяла орудие и аккуратно, явно очень стараясь и выводя всякие загагулинки, написала адрес. Светлячок принял его и оставил под ладошкой, глянув лишь мельком. Он ему был совершенно не нужен. К нему на плечи, по обе стороны, подобно ангелу и демону, уселись призраки усопших и стали трещать, хрустеть, щёлкать и шуршать все-все свои мысли и вопросы. Пора Светлячку проявлять свои навыки переводчика. Берёза, дверь и синие цветы были слишком увлечены дождём, бусинки-трудяжки спали, как и остальные призраки. А вот сквозняк притаился под столом, словно собака, топорща уши и принюхиваясь к новым цветочным ароматам, исходящим от гостьи.

— Вкусный кофе?

— Очень.

Светик не знал наверняка, но, скорее всего, сыворотка правды уже начала действовать. Он в точности не помнил всех её свойств и сроков, так как изготовил сам. А точнее, призрак ореховой скорлупки подсказал ему секретный рецепт. Воровать у многоуважаемого профессора жучок никогда бы не посмел.

— Куда вы пойдёте ещё сегодня?

— А что, хотите что-то предложить? Я уже занята.

— Ну что вы, я просто интересуюсь. Болтаю.

Дама скептически хмыкнула.

— Пойду забирать сына из детского сада.

— Сына? Как мило. Сколько ему?

— Всего четыре, — её взгляд потеплел. Улыбнулась.

— Четыре? Он жутко болтлив? — Светик произнёс это как можно мягче, чтобы ни в коем случае не задеть драгоценные чувства пампушки.

— Вы даже не представляете насколько, — и ещё больше засияла. — Тихо не бывает никогда.

— Весело живёте. Рады?

— Да, конечно, — начала она и на секунду призадумалась, продолжив более спокойным тоном и опустив взгляд на стаканчик, — конечно.

— Не всё так гладко?

— Не всё.

— Волнуетесь за сынишку?

Муравьиха с подозрением глянула на светящегося и выдохнула, покорившись воле волшебной сыворотки.

— Волнуюсь. Очень. Ни школ хороших в округе, ни университетов прилежных. А уехать отсюда как? Словно специально мизерными зарплатами кормят.

— А что же муж?

— А что муж? Ну, работает, как и я. Да только вы цены эти видели? Хорошо бы счета оплатить и накормить всех.

— М-да, жадный городишко, — согласился Светик, укоризненно глядя на ноющую дверь, мельтешащую туда-сюда и мешающую разговору. — У меня вот тоже, как видите, не по маслу всё. Понимаю вас, правда не целиком. Мне волноваться-то и не за кого.

То, что дама так хотела упомянуть в разговоре, но очень стеснялась. К счастью, ароматная апельсиновая долька смогла прочесть это в её глазках и шепнула на ухо переводчику.

— Работу свою любите?

— Нет. Совсем нет. Она скудна и монотонна. Невыносимо.

— Уйти…

— Не могу. Нет другого образования. И вряд ли мне где-то ещё будут давать такую же зарплату, не говоря уже об увеличении суммы.

Звучит абсурдно. Неужели во всём унылом городе не найдётся свободной вакансии, подходящей этой милой даме? А подработки? Но это лишь звук. Суть такова, какой её и преподносят. Девушка не может устроится на другую работу, как бы ни жаловалась на нынешнюю. И в этом, может, виновата она сама, а может кто-то другой, а может вообще жестокая жизнь. Наверняка она уже сыта по горло разными советами от своих муравьиных коллег. Светику добавить совершенно нечего, а он этого и не хочет. Он уже ухватился за край железной проволоки и начал тянуть. Осталось только завершить начатое.

Он снова заговорил. Только уже не про девичьи проблемы, их больше не касался. Говорил совсем о другом. О фильмах, о, как ни странно, готовке и уборке, старался разделить мнение о городе-клетке, недугах, царящих вокруг, шумных коробках с колёсиками, мокрых штанинах и нарисованном солнце. Зачем же, тогда, был тот допрос? Наверное, чтобы прощупать почву. Чтобы узнать кругозор милой собеседницы, выявить слабости и сильные стороны. Может, чтобы попытаться помочь, хотя и вся помощь Светика заключается в разговорах, шутках, свободных ушах и глазах.

Она любит длинные сериалы о старых временах, короткие одночасовые мелодрамы и советские фильмы. Любит рыжих котов с белыми брюшками, готовить домашнюю выпечку и поливать свои цветы. А ещё она любит своего сына. И мужа. И семью. Они для неё — самое дорогое. Они для неё — всё. Пусть любимый мужчина и не слушает всех её историй о недавно просмотренных кино, пусть сын и кричит без конца, она всё равно никогда в жизни не сможет даже подумать о том, что разлюбит их. Теплит душу мысль об их улыбках, об их похвалах в сторону выпечки, о прощальных и приветственных объятьях, о совместных вечерах перед телевизором. Её жизнь далека от идеала и общепринятого счастья за пределами города-клетки. Но муравьиха никогда бы не отреклась от того, что имеет сейчас, какую работу и жизнь снаружи ей бы не предложили, если она не сможет взять семью, то никогда не покинет своё бедное гнёздышко, сколько бы ни жаловалась.

— Хотите, я вам нарисую кота? — сказал Светлячок, доставая ещё один квадратный листочек.

— Кота? — муравьиха заинтересованно уставилась на руки парня, улыбаясь ещё шире.

— Кота. Меня как-то научили.

Светлячок не дождался её ответа и стал рисовать. Призраки уселись с двух сторон, заинтересованно наблюдая за тем, что уже видели когда-то. Сквозняк, еле справляющийся с соблазном откусить у вкуснопахнущей жучихи край пальто, грыз ногу верного друга. Жучок помнил всех, кто когда-либо был на территории его липовой лечебницы. Конечно, так сразу поимённо список он не выдаст, но, если уж один из его старых посетителей вновь заявится, Светик его без труда узнает. Несмотря на то, что все муравьи с виду одинаковы, каждый питается своим красочным сиропом. Конечно, цвета набитых брюшек зачастую очень похожи и кому-то может даже показаться, что они одинаковы, но, на самом деле это не так. И жучок, в своём роде, даже художник, способный различать все эти множества оттенков.

Кот был тощий до невозможности, с растрёпанной, скомкавшейся шерстью, переломанными в нескольких местах усами, торчащими тут и там отдельными волосками, с блестящими глазющами, без рта и в мягком полосатом колпаке. Он сидел, таращась с листа прямо на смотрящего, словно в душу заглядывая.

— Какой милый! — радостно, будто пьяно, воскликнула девушка, принимая листочек.

Пампушка улыбалась. Улыбалась, рассказывая о себе не как о работнике, а как о человеке. А ведь Светик почти не шутил. Он вообще мало что говорил, лишь изредка что-то спрашивая, поддакивая и соглашаясь на подробности той или иной истории. Сегодня он и трое его друзей были ушами. Ушами, впитывающими речи невыслушанного муравья. Скольких проблем могла бы избежать колония, если бы только умела слушать. Признавать то совсем не хочется, да даже смешно, но всё-таки весёлый дядя-муравей был прав. Нужно переставать мыть уши компотом. Косточки застревают.

Очень скоро действие волшебного эликсира и слабенького кофеина, принятого только ради вкуса, стало заканчиваться. Вступала в ход часть с нагретым молочком и сливками. Пампушка выдохлась рассказывать. Видимо, ненатренированный язык совсем не привык к такой нагрузке, вот и устал быстро. Милая пампушка ушла, забрав недопитое и уже остывшее с собой. А ещё она забрала с собой кота. А оставила бумажечку с адресом библиотеки и книжного магазина, а ещё новую порцию историй, записанную на нежно-зелёную кассету в голове Светлячка. Каждый, кто приходил сюда, что-то забирал и что-то оставлял. Счастье, крылья и колючую проволоку Светик давно перестал считать как убывающее и прибывающее, а воспринимал как нечто само собой разумеющееся, как запах духов, холод с улицы и углекислый газ.

Всего через пару минут приятный цветочный запах растаял, словно его тут никогда и не было. Снова тишина, снова шум дождя, в этот раз рассказывающий юным детским призракам о своих странствиях. Берёза уже утихла и укладывалась в послеобеденный сон, дверь ещё жаловалась, но уже не так яро, а сквознячок, по-дружески укусив Светлячка, улёгся у его ног. Снова всё вернулось к тому, с чего и началось.