Книга Жалоб

   Кто считает прегрешения тех, кого не судит никто?

Когда Хэлтор замолк и отрёкся, когда судей не стало, а свет был погребён под пеплом, в сердцах живых возгорелся вопрос — кто теперь решает, что есть грех, а что — искупление? Кто карает? Кто прощает? Кто слышит?

   Ответ не в человеке и не в богах. Ответ — в Ветре. Суд вершит Ветер, а счёт ведёт Книга.

   Глубоко среди недостижимых вершин, там, где холод столь велик, что кости трещат от одного взгляда, в ледяной расщелине среди умирающих звёзд, — сокрыт фолиант. Даже Айкун не доберётся до того логова вечной стужи. Там, в скованной инеем пещере, под глыбами времени и забвения, почивает Книга Жалоб. Она не имеет пера. Не знает руки. Не признаёт языка. Но слова в ней рождаются сами по себе.

   Каждое мгновение — новый след на страницах.

Каждая слеза, упавшая на землю, прожигает строки, словно каленое железо плоть.

Каждая ложь высекает буквы, как нож по воску.

Каждое невинное страдание рвёт её пергамент криком, что не слышат уши, но чувствует сердце.

   Говорят, что Книгу пишет сам Мир — не для того, чтобы судить, но чтобы не забыть.

В её чернилах — кровь, в её строках — прах, в её тишине — вечный вопль.

   Иные ищут путь к ней — мудрецы. Они приходят, чтобы узреть тех, чья боль не была услышана, и найти им защиту. Но эти паломники редки, ибо путь к Книге — сквозь память мира и собственные грехи.

   Чаще же бывает, что сам Ветер, дитя Книги, носит её слова по землям. Он шепчет их в снах, в тишине, в предсмертном дыхании. Он напоминает: ты услышан. Ты записан. Твоя жалоба не пропала.

   Но однажды…

Когда последняя страница будет исчерпана, когда не останется места для слов — Деотайвэнд падёт. Он утонет в горьком бремени накопленного зла и разлетится пеплом, не вынеся тяжести собственной памяти.

   Но до того часа —

Книга лишь наполовину заполнена.

И каждый день — это ещё одна жалоба. Ещё одна капля. Ещё один вздох в летописи мира.

Её пишет Мир.

А читает — Ветер.