Ключ 7: Расплата

— А что будет дальше? 

— А дальше не будет ничего. Вообще — ничего. Никогда. 

— Какие громкие слова, — девочка покачала босой ногой в воздухе и ткнула ей в песок. Ветер подхватил крупинки и понесся бело-желтым вихрем над пляжем. На ноге моментально образовался нанос из песка, ее будто придавило теплым, слегка влажным полотенцем из тайского массажного кабинета. «Шато д’Эспань», подумала девочка, «Так французы говорят о несбыточных проектах. Интересно, что по такому случаю говорят тайцы. Хижина дяди Тома?». 

— Ну понимаешь, это единственный выход, — сказал чайка. Он, видимо, принял отсутствующий вид девочки за замешательство. — К тому же, я не предлагаю. Я сообщаю тебе то, что и так свершилось. Записано, сожжено, выпито. 

— Ну и что, — заупрямилась она. — Выпито, значит не существует. Кто докажет? 

— А ты поживи с моё, и увидишь. Поживи! — хрипло раскаркался чайка, то ли всхохотнув, то ли просто не справившись со своей натурой. Он сунул нос под крыло и поковырял там, между перьями, гоняя несуществующую блоху. Потом отошел на пару шагов, все бочком, бочком, глядя на девочку искоса. 

— На бутерброд мой нацелился? — равнодушно спросила она. Уже обе ее ноги обросли песчаными латами. 

 — А тебе не пригодится, — пожал плечами чайка. — Ну сама посуди, зачем тебе — там — бутерброд? 

— Мне часто снится, что я ем пасту. С сыром. Сыр плавится и тянется, тянется… сколько бы я ни наматывала его на вилку, он никак не истончается настолько, чтобы оторваться. Может, и сейчас будет так? 

— Так как? С сыром? 

— Ну и глупая же ты все же птица. Так — без конца.

Чайка возмущенно запрыгал на одной оранжевой ноге, другую поджав под себя. Он замахал крыльями и крякнул. Ветер был очень сильный, и чайке приходилось крепко цепляться когтями за песок, чтобы его не сносило вправо. К тому же, море подбиралось все ближе. Волны были уже среднему человеку по пояс, каждая украсилась рюшами из пены, и каждая вторая выносила из моря муть. Девочка бросила чайке бутерброд и полезла в карман за салфеткой. 

— Фу, гадость какая! — оказывается, волны нанесли полные карманы ила, а салфетку превратили в жидкую кашицу. 

Чайка не ответил, он увлекся бутербродом. Клевал его и справа и слева, отступал, снова подпрыгивал ближе, перетаскивал остатки клювом в сторонку, и снова шел в атаку. Будто от исхода битвы зависела его жизнь. Будто бутерброд мог ему ответить.

— Слушай, а вообще, это далеко? А больно не будет? — вдруг всполошилась девочка. 

— Ии-иии! — помотал головой чайка. — Я же сказал, ничего не будет. 

Песком уже поросли и бедра, и живот. Это уже не напоминало теплое полотенце. Скорее, на ум приходил гипс, в который ее упаковали после того, как она неудачно покаталась на коньках. 

— У меня нога чешется! — жалобно сказала она. 

— Пройдёт. Не может чесаться то, чего нет. 

— Технически, может. И чешется. А что будет, если я почешу? 

— А ты попробуй! — загоготал чайка. 

Она потянулась к ноге, стала скрести песок, но он никак не соскребался. Липкая короста отваливалась кусками, но до ноги было никак не докопаться. 

— Стоит остановиться, если хочешь подольше наблюдать свою ногу, — отметил чайка. — Тебе что, мама не объясняла про сковыривание болячки? 

Девочка насупилась. Мама ничего ей не объясняла, маме было не до того. Вот и сейчас мама болтала по телефону в стороне, махала руками, будто собеседник мог ее увидеть. 

Песок уже сковал корсетом грудь и начинал неприятно скрипеть на зубах. 

— По-другому точно нельзя? — происходящее давно уже перестало казаться приключением. Было больше похоже на фильмы, которые мама смотрела за закрытой дверью. 

— Точно! — уверил ее чайка, и махнул когтистой лапой. Песок попал в волосы; «Как я его теперь вымою?» — подумала девочка. 

— Не будет ни-че-го! Ни волос ни шампуня. 

Ни мамы? Когда полный рот песка, ничего и не спросишь. 

— Твоя расплата! — каркнул чайка, и задрал голову вверх, прочистил клюв, забулькал, затрепетал горлом. — Как говорится, never more! 

— — — 

#яписака 

Ключ 7: Расплата (07.08.2024)