Ключ 6: Течение

_Пятью часами ранее_

Телефон мигнул и показал черный экран. Когда это он успел разрядиться? Вроде бы всего пару видео и успела посмотреть! Кто вообще придумал эту тягомотину, этот дурацкий пляж? Раздеваешься, напяливаешь идиотский костюм, который мама купила — с жуткими рюшами на бретельках, слава богу, что не видит никто из девчонок — надо еще и кремом намазываться, а он жирный и сразу начинаешь потеть в стопицот раз больше. Кринжово. И сидишь. Растекаешься жирной кокосово-арганной лужицей под солнцем. Хорошо хоть, телефон есть с видосами. 

Был. 

— Мама! Мам! У меня телефон сел! 

Мама читала книжку, закусив губу. Судя по глазам, которые бегали туда-сюда по строчкам, происходило что-то интересное. 

— Ну мам! 

Мама пошевелила губами, будто пробовала на вкус последнюю прочитанную строчку, и зажала страницу между пальцев. 

— Мм? 

— Телефон. Сел. — Девочка помахала бесполезным устройством перед маминым лицом.

— Отлично, — спокойно сказала мама. 

— Что тут отличного? — вызверилась девочка, — сначала ты притаскиваешь меня сюда, потом мы должны гулять по всем этим городкам, один скучней другого, а теперь еще просто! Лежать! Тут! 

— Считай, это медиа-детокс, Мэри, — улыбнулась мама, — очень модный тренд в Инстаграме. 

— Да кому нужен твой инстаграм! 

— Просто отдохни, — гнула свою линию мама. 

— Я не устала! 

— А я — очень. Посмотри на море. Подремли. Можешь поплавать. Только далеко не заплывай. 

— Почему мы всегда должны делать то, что хочешь ты! 

— Потому что я старше, Мэри, и я тебя кормлю, а не наоборот. 

Это был удар ниже пояса. Мэри насупилась и отвернулась, уткнула голову в колени. Краем глаза она увидела, что мама вернулась к чтению. 

Но что делать, блин? Вот запара. Телефон сдох, с мамой не поговоришь — теперь придется молчать как минимум до ужина, нет, лучше, до послезавтра. Послезавтра планировалась поездка на катере смотреть на рыб, так что придется перестать обижаться, чтобы мама не дай бог не вздумала оставить ее на берегу. 

Мэри тайком перевела взгляд со своих блестящих, как лысина на солнце,  коленок на пляж. Мама выбрала крохотную бухточку, где не было никого кроме них. Другие туристы проходили мимо, заглядывали со скалы вниз, и качали головой. Кроме двух раскладных шезлонгов с синими лентами, которые мама, пыхтя, принесла из квартиры,  сумки-холодильника, которую пришлось тащить Мэри, и ее полотенца, на котором она сидела в знак протеста, не поместился бы больше никто. Люди располагались дальше, на большом пляже с высокими волнами — в прошлый раз Мэри видела на нем нудиста, вот это было круто, она бы еще порассматривала татухи и как там все устроено, но мама хмыкнула и сегодня молча свернула с дороги в эту дурацкую бухту. Куда забирался редкий турист да пара чаек. Впрочем, в последнее время к ним не залетали и они. 

Скала вокруг была ржаво-рыжая, слоистая. Снизу — галька помельче, потом листы-пласты, как в круассане, а потом крупные камни с бирюзовыми прожилками. Горячие, как сковородка! Наверное, можно яйцо пожарить. Не говоря уже о двух женщинах смешанного происхождения. 

В общем, полазить — не вариант. 

Может, правда, искупаться? 

Мэри посмотрела на воду. Ветер был сильный, и несмотря на скромный размер бухты, прибрежную скалу то и дело окатывал белый бурун пены. На линию берега волна нахлестывала стремительно, с жадностью чайки, сверху увидевшей добычу. Нет уж. К тому же волны подняли песок и смешали его с водой в серо-зеленую взвесь. Вон сколько ее у берега. А это что — презерватив?! Фуу, кринжово! 

Она хотела поделиться мрачной новостью с мамой, но вовремя вспомнила, что еще обижается. И обижаться остается еще вон сколько часов. Тааак, ну блин, ситуевина. 

Мимо на бреющем полете пролетела чайка и уселась на скалу над Мэри. Стала таращиться по сторонам. 

«Высматривает бутерброд! — подумала Мэри, — может, мне схомячить, пока не унесли, или чипсы?.. ай, да ну. Жарко.» ответила она сама себе. 

Мама по-прежнему листала страницы, шевеля губами. Дались же ей эти книжки. 

Мэри вытянулась на полотенце и стала смотреть в небо. Тучи плыли — да нет, не тучи, просто тонкие обрывки марли — то быстро, то прерывисто, как будто в небе был плохой интернет. Мэри хотела поделиться шуткой с мамой, мама, смотри, тучи в кэш не догрузились, но… ну и ладно. 

Ветер нес песок, и чтобы он не летел в глаза, Мэри их прищурила. 

Облака успокаивали. 

… 

— Мэри! Мэри! Тебе слышно? Ты меня слышишь? — она услышала свое имя и заморгала, потерла глаза, вытряхивая с ресниц песок. 

Кажется, звали не ее, потому что парень в форме морского котика кричал в телефон. В то же время она как будто была там, в трубке, и почти знала, что сейчас скажет:

— Я прекрасно слышу тебя, Стиви, просто молчу. 

— Не молчи! Давай поговорим. Давай обсудим все это, не нужно делать поспешных решений. 

Трубка молчала. Так странно было ощущать себя сразу здесь и там, везде, просто знать, что происходит, как будто… 

Во сне! Мне это снится! — успокоилась Мэри и ее голос сказал через трубку:

— Это не поспешное решение. Мы все обдумали, Стиви. 

— Кто это мы? 

— Я и Дон. Мы не стали тебе говорить, когда у тебя готовилась важная сделка. Когда шли переговоры. Но ты сам сказал, осталось только подписать, и ты сможешь вернуться домой. Я не хотела, чтобы ты узнал вот так… так брутально. Поэтому мы решили сказать тебе сейчас, это лучший момент. Я уже месяц как живу с Доном. 

— А как же растения? Как же кот? 

— Кот переехал со мной, конечно, это же мой кот. Он тебя видел-то, может, трижды за всю свою жизнь. 

— Не преувеличивай, Мэри. 

— Я вообще не преувеличиваю. Ты все время тусишь на платформе. Я за это время могла трижды умереть. Или перекраситься в синий. Ты бы и не узнал. 

— Ты снова сгущаешь краски! И я не тушу, я работаю на платформе. Я инженер-нефтяник, ты же знала об этом. 

— Другим дают назначение в Париж! В Дубай! А тебе в с***ую Мексику. 

— Чего ты орешь… 

— В общем, я тебя вообще не вижу.  И даже навестить тебя не могу. А Дональд готовит шакшуку. И обнимает меня каждый вечер перед сном. 

— Дональд? Это как утка, что ли?! 

Парень Стиви произнес это голосом Дональда Дака из старого мультфильма. В трубке щелкнуло и звонок прекратился. Мэри ожидала, что проснется или перенесется туда, откуда звонило ее сонное альтер-эго, но сон продолжался. Она попыталась проснуться, но это было как плыть против течения, так что Мэри расслабилась и отдалась течению сна. 

«Бросила меня ради утки. Идиотизм». Он встал с кресла — на платформе, оказывается, совсем не качает, удивилась Мэри, — и подошел у секретеру. 

Этот парень Стиви был ничего. И чего такого бросать? Странный это сон. Она бы лучше посмотрела с ним какую-нибудь горячую сцену… с поцелуями. Может даже с языком. Дальше в своих фантазиях Мэри пока не заходила. 

Стиви листал какие-то бумаги и бормотал: «Подобрали время! Ждали, пока у меня закончится сделка. А сами в это время чпокались небось на каждом диване, стуле и столе. Уродство! 

Сделка века, блин. Покупка каких-то с***ых заглушек из бетона. И ради этого… вся жизнь, все планы… я конечно, собирался почитать документацию, все еще раз перепроверить. Но черт, кто может читать про бетон, когда там, на материке, какая-то тупая утка трахает его любимую женщину?! Это уже сто раз читали и без него. Вон, подписи экспертов. Да пошли они! Эксперты. Как Дональд со своей пиэчди и гребаной шакшукой. Эксперт выискался, профессор кислых щей.» 

Мэри почувствовала, как по контурам сна расплывается уверенность, что Стиви все сейчас подпишет и первой же лодкой тесным утром поплывет на материк, надрать перистую задницу этому Дональду Факу и пусть он утрется своей докторской… Границы сна дрогнули и поплыли, покрылись ржаво-рыжими точками. Мэри зацепилась за края, пытаясь остаться и досмотреть, но сон крошился песком, оставлял только ржавые следы… она сосредоточилась на Стиви. Было интересно, она хотела узнать, чем закончится сон, будут ли еще горячие поцелуи, и есть ли у Стиви татуха пониже спины, как у нудиста на пляже. Она видела Стиви, но уже не в сером свете рассвета на нефтяной платформе — вокруг было что-то… что-то вроде квартиры. В руке Стиви была бутылка Будвайзера, вокруг валялись грязные коробки из-под пиццы и промасленная бумага от кебаба. Перед Стиви маленький переносной винтажный  телик проигрывал выпуск СиЭнЭн. 

«Этот день, 20 апреля, запомнится как самый черный день в истории компании. Черный, как 5 миллионов тонн нефти, которая продолжает выливаться в океан после аварии на нефтедобывающей платформе Дипвотерс. Эксперты предполагают, что причиной взрыва стала недостаточная прочность бетонного ядра, установленного недавно компанией Халибёртон… По последним данным, взрыв унес жизни 13 человек, 1770 километров береговой линии заражены… на берегах нашли около 7 тысяч погибших животных… течение продолжает выносить тельца перемазанных смолой, черных от нефти птиц… я не могу справиться со слезами, когда говорю об этом… это эко-катастрофа… и она продолжает происходить… уже сто пятьдесят дней… БиПи должна принять меры!» 

…экран телика вдруг потемнел; Мэри увидела, или скорее почувствовала, как Стиви заорал, вскочил и кинул бутылку в стену…Оглушительный грохот прорвал тонкую завесу сна и Мэри, потирая глаза, вывалилась в реальность… но не на берег моря, как ожидала. 

На потолке над кроватью был плакат Зендайи, и все вокруг было покрыто тонким слоем то ли пыли, то ли песка.

Мэри пришла в себя в своей детской.