Ключ 4: Заговор 

— Можно было и раньше меня забрать, — вынырнула из моря Мэри, отплевываясь от воды и бешено молотя руками. — зачем было ждать, пока всю землю затопит водой? 

Мэри вспоминала, как сомкнулась над дней волна, заколебалось жидкое, растворенное у поверхности солнце, и не было ни секунды между моментом, когда она попыталась вдохнуть и когда обожгла ее голову изнутри соленая вода. 

— Ной не помог? 

— Ему не до того было. Он уговаривал взойти на ковчег свою мать. 

Чайка и песочный человек переглянулись. Мэри была уверена, что песочный человек закатил глаза, хотя возможно, это просто камешек не удержался и сполз по склону. 

— В любом случае, хватит историй.

— Ээмм, я что-то не уверен. У меня припасена еще одна. Самая первая. Представь: посреди пустыни в трех днях пути от долины реки Евфрат из земли фонтаном извергается черная жидкость, оставляя на всем пузыристую пленку… убийственное зрелище. 

— Я поняла. 

— Ты же еще не знаешь твиста этой истории! Там страстно влюбленный в наложницу фараона архитектор создает первую баню, в которой вода держится благодаря… 

— Да я все поняла уже! Нефть — вот мой ответ. Благодаря битуму, который остается при естественном испарении нефти. Во всех историях один общий знаменатель- нефть. И все, что из нее. Клей, герметик, бензин, газ, пластик, производства… Это что, и есть ваш заговор? Мультимедиальная агитка? Так можно было покороче. 

Чайка смотрел на нее во все глаза. Стрекотали цикады, ночная волна устало ваяла берег. Звезды не складывались, но если отвлечься, место было даже приятное. 

— Нет, я не спорю, вы меня убедили, — продолжила заноситься Мэри, — птичку было очень жалко. И оленей. Всех. Когда проснусь, сразу… 

Песочный человек вздохнул. 

— Что? — Спросила Мэри. — Терапевтка говорит не драматизировать. Сейчас опять будет лекция? 

Чайка смутился. Он опустил клюв и провел им по лапе из стороны в сторону. 

— Мэри, ты не сможешь проснуться. 

— Как так не смогу? Да в любой момент. Нужно только ущипнуть себя…. 

Она щипнула себя за плечо. В пальцах осталась щепотка серого песка; да и ее быстро унес ветер. На предплечье остался грубый боковой скол. 

Дыхание перехватило. Будто снова захлестнула волна. В груди тяжелой лавиной осыпался страх. Она с ужасом посмотрела на песочного человека. 

— Можешь на меня не смотреть, я тут ни при чём, — прокатились маленькие вихри по его спине. — Вон твой судья. 

— Это просто плохой сон, — голос Мэри звучал тонко, от задорной уверенности не осталось и следа. — Я дала правильный ответ, и сейчас вы исчезнете, а мама договорит по телефону и разбудит меня. 

— В одном ты права, — сказал чайка. — мы все действительно на грани исчезновения. 

— Но ведь правильный ответ нефть! Она всех связывает! Нужно только показать эти сны всем и… 

Песочный человек возвысился над соседней горой и ударил себя ладонью по лбу. Колоссальный фейспалм разлетелся на миллиарды осколков, запорошил волосы Мэри, сделав их седыми. 

— Вы уже пробовали, — прошептала Мэри. 

— 19,1% населения жалуется на повышенную тревожность, остальные - просто не жалуются, или как говорит твоя терапевтка, не драматизируют. Ничего не изменилось.

Лицо Мэри зажглось надеждой. 

— Я знаю! Знаю! Это потому что люди просыпаются и не помнят ничего, кроме чувства, или думают, что это просто фантазия. Нужно поговорить с кем-то, как вы говорите со мной! Отправить посланца, ну, парламентера! Кого-то из поколения Z, желательно, бумеры слишком толстокожие, — сморщилась она. 

Чайка перелетел с камня на камень и уставился туда, где должна была бы быть луна. 

— Да говори уже, — прошелестел песочный человек. 

— Мы пробовали, — проскрипел чайка. — Слышала про Грету Турнберг? 

Мэри вспомнила страницы мемов и приколов про активистку- подростка, которые уже успели покрыться пылью. Сюжеты не держатся в медиа слишком долго, сегодняшняя новость это уже прошлый век. 

— Скажи ей, — подхватил и затянул чайку в маленький смерч песочный человек, — хватит тянуть, на это больно смотреть. 

— Ты думаешь, что дала правильный ответ. Во всем виновата нефть. И пытаешься решить эту проблему. 

Мэри кивнула. 

— Но у нефти нет воли. Она лежала под землей веками. Это лишь химическое соединение, минерально масло, которое появилось на дне водоемов в результате разложения растений. Я же говорил, что нужно смотреть глубже. И одновременно - проще. Ты знаешь, что еще общего во всех этих моментах? 

— Нет, — Мэри всхлипнула. Она попыталась вытереть глаза, но получились только грязные песчаные разводы. 

— А я думаю, знаешь, это же очевидно. Общий знаменатель это ты, Мэри. Ты была везде. 

— Неправда! Это вы меня заманили! Отправили в эти сны! Вы меня подставили, а теперь издеваетесь и пугаете, как какие-то bullies, как в школе! Это нечестно! Наверняка есть кто-то, кому я могу пожаловаться! — Мэри выжидательно посмотрела вверх. 

— Выговорилась? — подпрыгал поближе к ней чайка. 

— Нет, — всхлипнула Мэри. — я хочу к маме. 

— Это можно, — согласился чайка. Песочный человек щелкнул пальцами. Из моря раздался глубокий вой, оно подернулось рябью, а потом разродилось необъятным  цунами. Вода взмыла к небу и втянула в себя ночь. Мэри была на знакомом пляже, на своем розово-салатовом полотенце, в руках- полуразвернутый бутерброд, неподалеку — мама с телефоном. Мама что-то сказала в трубку и помахала Мэри. Она, со скрипом, помахала в ответ. 

Чайка семенил к ней, никто не обращал на них внимания. Девочка и птица, сюжет для скетча. 

Чайка прижался к ней теплым перистым боком, и они оба посмотрели на море. 

— А другого выхода нет? — спросила Мэри. Бутерброд совсем не хотелось. Собственно, желаний не было никаких, они все будто обратились в пыль от соприкосновения с открытием. 

— Мы оба знаем, что ты уже приняла решение. Ты просто не хочешь пока признаваться себе, — прокряхтел чайка. 

Мэри помолчала. 

— И что будет дальше? 

— Не будет ничего. Просто — ничего. 

Мэри промолчала. На ноге уже образовался нанос из песка. 

— А больно не будет? — вдруг всполошилась девочка. 

— Не больнее, чем сейчас, — успокоил Чайка. — Я побуду рядом. 

Песок уже занес и ноги, и живот. 

Близился вечер. Косые лучи солнца подвинулись справа налево и побагровели. Пляж разделился наискось на серое и золотое. Поднялся бриз, погнал к берегу волны. 

— Мэри, смотри, какая большая волна, — показала мама. 

И правда, за бухтой море вздыбилось и потемнело, но скалы не давали волнам докатиться до пляжа. 

— Подождите! Я знаю! Можно ведь еще…

— Слишком поздно, — каркнул чайка и ткнул клювом песок.