Клятва Гиппократа

Мне бы хотелось жить так, как мне говорили. Верить в лучшее, не бояться худшего, и всегда преодолевать любые неудачи. Будто это мелочь. Что я могу сделать, если неудачи не прекращаются?

Этот больничный запах начинает надоедать. Липкий, противный, удушающий. Как я не замечала этого раньше?

И в голове поселилось что-то нехорошее. Мне жаль этих людей. Мне жаль, что они погибли. И, быть может, я виновата. Но я не чувствую этого. Я ощущаю только злость.

Когда же наступил вечер, говорит господин виноградника управителю своему: позови работников и отдай им плату, начав с последних до первых.

Мне казалось, что самым тяжелым будет принять эту общественную несправедливость. Принять то, что кто-то будет получать все, пока остальные будут мириться со своим плачевным положением. Но еще сложнее принять это в себе.

У людей нет особой защиты от внешних или внутренних повреждений. Они повреждаются всегда, даже от самых мелких и незначительных вещей. И в таком случае человеческую жизнь может оберегать только другой человек.

Люди всегда будут собой, что бы ни случилось. Их человечность с ними, но каждый считается с ней в той мере, в которой способен. Эта человечность требует того, чтобы ее оберегали, хранили, как что-то высшее или особое. 

. . . Если на это до сих пор не способны власть имущие — это буду делать я.

Я больше не буду пытаться мириться. Не буду пытаться принять, закрывать глаза, когда на самом деле необходимо действие, а не слово. Я хочу бороться с этой ошибочной системой.

    Я хочу делать мир справедливее.

Если не способны другие — буду способна я. Если другим тяжело нести ответственность за свою жизнь — за них ее буду нести я. Если все вдруг замолчат — я продолжу говорить.

    В этой борьбе и есть сила. И в ней есть любовь, которую я искала.

Только так в нашей жизни наступит белая полоса.