Клятва

Главной целью Саймона была защищать близких ему людей. Стыкаясь лицом к лицу с ужасами насилия с раннего детства, мужчина поклялся себе ещё с того момента, что будет делать всё ради защиты любимых или близких друзей, даже если придется пожертвовать собой. Осознавая свои травмы и проблемы, неуверенность и агрессию, Гоуст не собирался заводить семью, опасаясь, что может навредить своим детям, или жене. Ему казалось это самой очевидной вещью - травмированным людям, с такой работой, не стоит заводить семью. Долгие годы придерживаясь этого правила, мужчина старался избегать любого знакомства, что теоретически могло привести к серьезным отношениям. Но всё же это случилось. Познакомившись с медсестрой-акушеркой во время одной из миссии, Саймон даже не успел осознать как стал понемногу влюбляться, как стал стараться создавать встречи чаще. Она была тихой и спокойной, милой, доброй. Казалось, она была единственным светом в его жизни, что появился так неожиданно, и не желанно. Когда Гоуст понял что его чувства усиливаются, и заметил то, как девушка всё больше и больше проявляла к нему симпатию, он постарался отстраниться, исчезнуть на какой-то период. Он не хотел делать ей больно тем, что не сможет всегда быть рядом в силу своей работы, не хотел ей навредить: ни морально, ни физически, когда будет не в себе. Даже не смотря на свою клятву самому себе, он не был уверен, что не станет таким, как его отец. Время без неё было как пытка, не дающая сосредоточенно работать, заниматься бытом, спать. Все мысли были о ней. И тогда, как он подумал, судьба подкинула ему возможность уехать в другую страну, подальше от неё. Но у судьбы были другие планы. Она сводила их двоих постоянно, даже сделав так, что они случайно встретились в другой стране, просто зайдя за продуктами в запущенный магазин на грани закрытия. Так всё и закрутилось. Не сумев больше сражаться с чувствами и судьбой, он позволил себе поддаться искушению, и хотя бы попробовать вступить в отношения. Прогулки и свидания, даже обычные разговоры, быстро переросли во что-то более глубокое, создавая крепкую связь между их душами. Саймон не смог уловить тот момент, когда стал ей доверять самое сокровенное, рассказывая моменты, что оставили сильнейший след на нем. Те моменты, про которые он никогда и никому не рассказывал. 

Несколько месяцев и они начали отношения. Эти отношения стали самым ценным секретом в его жизни. Он хранил эту тайну от всех, даже от собратьев из 141. Понимая, насколько его работа опасна, Райли просто не мог даже допустить мысль о том, чтобы хоть где-то было упоминания про неё. С ней он был собой. Спустя пару лет трепетных отношений Саймон сделал предложение, на которое получил согласие. Ранее полная мрака и жестокости жизнь обрела новые краски. Те краски, о которых Саймон раньше не мог себе позволить даже мечтать. 

Про то, как умерла мать девушки, наёмник узнал практически случайно, увидев её реакцию на одну из статей новостей. До этого он знал, что женщина умерла во время родов, и на этом всё. За отца было известно мало. Только то, что он сидел в тюрьме за ограбления на улицах, и за убийство попьяне. В тот вечер, после активированного триггера, его жена рассказала то, о чём молчала.

— «Мама умерла не просто при родах. Как мне рассказали потом, она поступила в больницу в крайне тяжелом состоянии - избитая почти до смерти. Как следствие выявило её избил отец, когда в очередной раз напился. Причину никто так и не узнал, но наверное из-за того, что она всегда была очень тихой. Всегда молчала, была покорной. И походу его это бесило. Как минимум, он мог на неё срываться из-за этого даже при посторонних, или при друзьях мамы. Это произошло как раз на 9 месяце беременности, и избиение вызвало тяжелые роды. Отца посадили опять в тюрьму, наверное второй раз. Не знаю где он сейчас, но надеюсь мертвый. Ходили слухи что его избили до смерти сокамерники вроде за дозу» — ,голос девушки немного дрожал пока она рассказывала, вспоминая все подробности, о которых знала, — «Подруга мамы рассказывала, что мама хотела сделать аборт как только узнала, что беременна. Она не хотела рожать от такого мудака как мой биологический отец. Он бил её ещё до беременности, угрожал, и она просто боялась уйти. А когда узнал о беременности - настрого запретил оборвать. Говорил, что если она это сделает, то он убьет её. Настолько этот ублюдок её запугал. Лучшая подруга мамы, как раз та, которая всё и рассказывала мне, забрала меня к себе почти сразу после рождения. Не знаю, стоит ли мне её считать своей мамой, но почти всё детство я её так и называла. А потом, когда мне исполнилось 15, она рассказала всю эту историю. Благодаря ей я и решила стать акушеркой, но это ты уже и так знаешь.» 

Райли мог лишь обнимать её, молча слушая историю. Он никогда не перебивал её в такие моменты. Для него это было далеко от простого доверия - это была уязвимость, которую если показывают, то только самому близкому. Тому, кому можешь открыть всю душу догола, и остаться невредимым. Дослушав до конца, Саймон осторожно поменял позу, чтобы ей было удобнее и комфортнее в объятиях. Руки уверенно лежали на спине любимой, словно защищая от всей возможной боли. Большие пальцы поглаживали спину через ткань футболки в круговых движениях, стараясь утешить и успокоить, заверить, что он рядом, что не отпустит,

 — «Мне жаль. Почему ты раньше не рассказывала про это? Ты ведь знаешь, что я рядом всегда, когда есть даже малейший шанс. И знаешь, что люблю тебя больше всего», — после этих слов раздался тихий, тяжелый вздох, и через пару секунд ответ, — «Не знаю. Просто стараюсь не думать об этом, не вспоминать. Я знаю, правда знаю и всегда помню, что ты меня выслушаешь, что любишь и поддержишь, что будешь рядом каждую возможную секунду, но я просто.. Просто будто не могла рассказать, понимаешь? Даже когда приходили на ум эти воспоминания, а ты был рядом - я старалась как можно быстрее о них забыть, переключалась на что-то». 

Ему было до боли знакомо это чувство, и понимал практически лучше всего. Он знал, какого это - стараться забыть то, что было. Зарывать воспоминания глубоко внутри, и годами не доставать. Обняв жену крепче, Гоуст приподнял одну руку запуская пальцы в её волосы, став поглаживать скальп на затылке подушечками пальцев. С самого начала их отношений Райли знал, что такие прикосновения утешают и расслабляют её, так что это уже въелось в привычку на механическом уровне. Он запоминал даже малейшие детали касательно неё, которые она делала в привычке, даже не замечая. Многое он перенял от неё. 

— «Спасибо что рассказала это. Я ценю», — спустя время прошептал Саймон, оставляя мягкий поцелуй на макушке жены. Женщина лишь кивнула, зарываясь лицом чуть сильнее в место, где соединялась шея и плечо Гоуста. Для неё всегда была важна такого рода поддержка - когда она могла распадаться на части в руках близкого, а тот будет крепко обнимать, позволяя быть слабой и не сдерживаться. Она всегда старалась быть сильной, боялась дать слабину, на протяжении всей жизни занимая для всех роль “сильного плеча”, сама его не имея. Так что когда в её жизни появился Гоуст - это был как глоток свежего и необходимого воздуха, что позволил расслабиться. Хоть приемная мама и обеспечила ей достаточно нормальное детство и учебу, но проблемы были и есть у всех большую часть времени. Такова жизнь, и женщина знала это прекрасно. Даже самые близкие не всегда могут обеспечить безопасность. Защитить от чего-то, или кого-то. К сожалению, как бы ты не любил человека, как бы не ценил и не берег, от всего ты не сбережешь. Так и было, когда девушке было около 19 лет. Выйдя поздним вечером в магазин, буквально под домом, на неё напало несколько мужчин, увидя достаточно дорогой телефон, который она клала в сумку. Её нашли через несколько часов, лежащую без сознания за мусорным баком, и с разбитой головой. Насильников так и не нашли. 

Психологическая травма осталась до сих пор, о чём Саймон знал. Поэтому, старался ходить с ней, либо ходил сам по вечерам в магазин, чтобы жене не пришлось одной. Каждый раз он замечал, как женщина вздрагивает от шорохов, как рефлекторно оглядывается назад или по сторонам, даже когда идёт с ним. И каждый раз у него сжималось сердце за неё, даже просто от вида того, как травма отображается спустя многие годы. В такие моменты, единственное, что Райли хотел - это крепко обнять её, оградить от всего зла и насилия, чтобы она могла быть спокойной, будто инстинкт, что кричал: “защитить её”. 

— «Уже поздно. Пошли спать, м? Или можем фильм посмотреть, тот, который ты мне скидывала недавно. Мне не важно, что. Главное - с тобой. И хочу, чтобы тебе было хорошо», — голос Саймона был нежным шепотом, когда он говорил с ней в такие вечера - когда они были в объятиях друг друга. С ней он научился быть мягким, заботливым, терпеливым. Ради неё. Это заняло какое-то время, было трудно, но ради неё он был пойти на всё. Чувствуя к ней безмерную любовь и благодарность за то, что она с ним, за то, что любит его, и доверяет. Что идёт на уступки, даже если ей не хочется, что всегда рядом и поддерживала в самые трудные моменты, — «Помню ты хотела его посмотреть. Я купил смесь листов салата, так что можем сделать какой-то салат к фильму, если есть всё, то сделаем твой любимый». 

Почувствовав как любимая пошевелилась, и приподняла голову, чтобы посмотреть на него, Сай слегка отстранился, но только на нужное расстояние, чтобы встретиться взглядом, и иметь возможность рассмотреть её лицо. Увидев, как на лице девушки расплылась слабая улыбка, его сердце стало биться чаще. Ей не нужно было ничего говорить. Гоуст прочитал ответ через то, как заблестели глаза жены, как улыбка напрашивалась стать больше на её лице, — «Пошли, чудо», — с этими словами мужчина немного наклонился, чтобы оставить нежный поцелуй на её лбу, и после отстранился, вставая с дивана, направившись в кухню.

•Timeskip•

В последнее время Саймону всё чаще приходили мысли касательно детей. Они возникали каждый раз, когда ему попадалась реклама, когда видел счастливые семьи, что гуляли по улицам, когда любимая рассказывала как прошёл день на работе. В душе ему хотелось завести с ней детей, он был готов уйти в отставку ради этого. В один из вечеров он решился поднять этот вопрос. Зайдя на кухню, где жена готовила, Гоуст собравшись духом подошёл к ней. Руки привычно обняли женщину со спины, нежно, но крепко прижав её к себе в объятиях.

— «Милая.. я хочу поговорить. Касательно детей. Я бы.. хотел, чтобы они у нас были. Я понимаю что моя работа нестабильная, что не всегда смогу быть рядом, поэтому - если ты согласишься, и как только у нас выйдет - я уйду в отставку. Деньги есть, если будет не хватать - найду новую работу. Цивильную, и безопасную. Мы не молодеем, и я не хочу терять жизнь из-за работы, даже если работаю уже очень долго тут. И не хочу, чтобы её теряла ты» — слова давались с сильным трудом, ком в горле старался не дать ему закончить мысль, но он хотел быть с ней прямым и искренним. Он видел как женщина замерла, явно не ожидавшая такого разговора от него. В мыслях сразу проскочила мысль, что она откажет, что будет против. Но та наоборот внезапно заулыбалась. Положив кухонную лопатку, она ловко развернулась в его объятиях, становясь лицом к нему. Руки женщины легли ему на грудную клетку.

— «Ты сейчас серьезно? Я думала ты никогда их не захочешь. Ты ведь говорил ещё в самом начале, что не хочешь детей, и что это вообще глупая идея. Сай, пожалуйста, только не говори что так пошутил, я уже думала не дождусь», — её голос был настолько радостным, что этой радости хватило бы на дюжину людей. Словно она пыталась говорить как можно быстрее, лишь бы Гоуст не успел передумать.  

— «Да, я серьезно. Ты согласна?», — ответом был поцелуй. Саймон не успел уследить за тем, как плита была выключена, а они оказались в спальне.

•Timeskip, nine months gone• 

За это время Саймон как и обещал ушел в отставку, новая глава в его жизни была похожа на начало счастливого конца. Жена смогла забеременеть почти сразу после того, как приняли решения. Гоуст должен был стать отцом девочки. Первые игрушки мужчина стал покупать ещё на второй месяц беременности, купил себе пару книг про то, как ухаживать за беременной, как наблюдать и как помогать развивать новорожденного малыша. Неосознанно Саймон поглаживал живот любимой при каждой возможности, часто разговаривал с ним. А когда живот вырос достаточно, часто наносил на него различные увлажняющие и питательные мази для того, чтобы минимизировать растяжки и сухость кожи. Он старался сделать всё, чтобы облегчить трудности, которые возникали на протяжении этого этапа в их жизни. Беременность протекала не слишком проблематично, Райли всегда был рядом, помогал, заботился. Невольно он стал более оберегающим. Он и раньше не особо допускал того, чтобы жена носила что-то тяжёлое, когда он рядом, а теперь не позволял и близко стоять возле чего-то тяжелого. 

— «Сай, ну я ведь не инвалид, и не беспомощная, что не могу донести пакет, в конце концов, тем более пакет легкий, а у тебя огромные и тяжёлые и так».

— «Ты ребенка носишь в себе, успокойся уже. Я донесу, я мужчина. Ещё не хватало, чтобы ты перенапряглась. Тебе и так тяжело. Я знаю что ты очень сильная и независимая, но пожалуйста, давай я буду это всё носить и поднимать? Тебе скоро рожать», — в голосе Саймона была нотка похожая на мольбу, и тогда женщина с тяжким вздохом неохотно согласилась, отдавая пакет Гоусту. 

Они решили пройтись до дома, в любом случае - было недалеко, так и беременная хотела подышать свежим воздухом. Уже было достаточно поздно, практически ночь, и улицы освещали только фонари. Идя рядом с женой, Райли моментально заметил как изменился её язык тела, и то, как она стала идти куда ближе к нему, чем ранее. Слегка нахмурив брови в непонимании, Саймон замедлил шаг, — «Солнце? Всё нормально? Тебе плохо?», — спросил мужчина, стараясь внимательно высмотреть в глазах и выражении лица любимой то, что могло вызвать такую реакцию. Улица казалась спокойной, никого рядом не было, и возможно её это стало напрягать. Это было более странно, ведь в стране сейчас был дефицит, и в основном многие люди выходили ближе к ночи, чтобы зарабатывать как могут. 

— «У меня ужасное предчувствие, будто что-то плохое сейчас случиться. Как тогда, в молодости было. Сай, мне страшно», — мужчина сразу узнал ту дрожь в голосе, когда девушка была на грани слёз. Не сказав ничего лишнего, он взял все пакеты в одну руку, и мягко но крепко взял жену за руку, слегка проведя её, чтобы она шла чуть впереди него, и если что-то будет - он увидит это, и успеет среагировать.

— «Мне достать пистолет?», — увидев кивок в ответ, мужчина не стал терять время - сразу потянулся за ним, нося оружие с собой уже просто по привычке. Как только пальцы коснулись ствола - он почувствовал резкую боль в спине, что будто жгла кожу. Слух оглушил выстрел. Выронив пакеты, Райли с трудом достал пистолет, но следующий выстрел прозвучал, но новой боли не последовало. Секунда - и крик его жены пронесся по улице следом за выстрелом. Она попыталась схватиться за место, что было чуть ниже плеча, в опасной близости к сердцу. Наверное, это был первый раз когда Саймон не знал, что делать в перестрелке. Всё было слишком быстро. Секунда - и женщина упала на асфальт. Бежать к жене, или пытаться отстреляться? Оглянувшись назад, Саймон увидел как к ним бежала толпа мужчин, около 7. Многолетняя практика позволила выстрелить и попасть в большую часть мужчин, но около новых 4 пуль прожгли дыры в теле мужчины. Максимально быстро, насколько он мог, мужчина попытался побежать к жене. Гоуст успел лишь упасть на колени возле неё и прикоснуться к плечу женщины, в попытке проверить дышит ли она. После - резкий и сильный удар в голову чем-то тупым, похожим на биту, и мир вокруг погас. 

•Timeskip•

Очнувшись от дикой головной боли, Саймон с трудом открыл глаза, но яркий свет заставил закрыть их быстро. Он приподнялся, собираясь встать, но врачи окружили его, пытаясь заставить его лечь обратно.

— «Где она? Что с ней?», — он срывался на крик, и в ответ услышал неловкий кашель, и тяжкие вздохи. Сев на кушетке, Саймон открыл глаза, внимательно рассматривая окружающий его людей. 

— «Встать сможете?», — наконец-то спросил один из врачей, и увидев кивок - Гоусту помогли встать. Его отвели в палату. Через стекло Райли увидел ту, кого любил больше, в самом отвратительном состоянии - в синяках, пластырях и бинтах. Живот был явно меньше, чем должен. 

— «Что с ребенком?», — вопрос прозвучал тихо. Врач пару секунд думал, что ответить, — «девочка живая, и вполне жизнеспособна. Но из-за нападения - преждевременные роды, поэтому ей нужно быть в больнице больше, чем требуется обычно».

— «Я могу зайти к ней?», — получив добро, Саймон вошел в палату. Ноги были ватными от её вида. Осторожно и неуклюже присев на корточки у края кушетки, Гоуст взял руку любимой в две своих, поднес к губам, оставляя несколько поцелуев. Извинения сами полились из него, как и слезы. Он не выполнил главную цель - не сберег того, кто был ему важнее и ближе всех. Не смог защитить. И единственное, на что он мог сейчас молиться - чтобы она выжила. Через несколько минут женщина стала приходить в чувство, и как только увидела знакомый силуэт - с трудом обняла мужа, разрыдавшись. Райли среагировал сразу, обнимая её крепко. Настолько, чтобы не причинить боль или дискомфорт. — «С дочкой всё нормально.. Милая, прости меня, пожалуйста. Я должен был защищать вас, и не справился. Прости меня», — он рыдал, утыкаясь лицом в её шею, давая всем эмоциям волю, кроме злости. 

В больнице они провели несколько тяжёлый дней, после чего смогли поехать домой. Уложив дочь спать, Саймон крепко обнял любимую как только они были в кровати. — «Я тебя безумно люблю… Не знаю кого благодарить за то, что ты и малышка выжили», — шептал мужчина.

— «Я тебя тоже, Сай… Главное, что наша девочка в порядке» 

В сон клонило как никогда, веки будто весили несколько тонн, и не в силах держать глаза открытыми - Райли их закрыл, обнимая любимую крепче. — «Спокойной ночи, любовь» — оставляя поцелуй на макушке жены голос мужчины звучал хриплым от усталости, но нежным. И как только он услышал пожелание в ответ - его уронило в сон. 

•Timeskip•

Утром Саймон открыл глаза, не чувствуя рядом тепла любимой. Сторона кровати, где она всегда спала - была холодной и пустой. Колыбельки не было в комнате, как и вещей его жены и дочери. Это был очередной сон. Они умерли в тот вечер, а он - по иронии судьбы выжил единственный.