Клубок мыслей

Лололошка в первую же секунду остолбенел. Он понятия не имел, что можно было бы нарисовать. Фантазия решила уйти в отпуск именно сегодня. Карандаш завис над холстом, пока ребята уже вовсю набрасывали эскизы. Нарисовать что? Абилку? Слишком буднично, он рисовал её каждый день на полях школьных тетрадей. Какого-нибудь крутого аниме-героя? Неинтересно, и он не умел рисовать людей. Портрет Дилана? Он бы изобразил его как инопланетянина с кривым лицом, и тот бы точно обиделся. Карандаш в его пальцах вспотел от бездействия. Пять минут истекут, а его холст так и останется нетронутым памятником его нерешительности, и все увидят, какой он пустой и неинтересный человек. Как же сложно!

Жаклин, заметив встревоженное лицо Лололошки, немного наклонилась к нему. Тот инстинктивно перевернул холст белой стороной вниз, чтобы сразу не опозориться.

— Вижу, ты в замешательстве. Попробуй… — она задумалась, — нарисовать то, что ты сейчас чувствуешь. К примеру, если тебе грустно, то нарисуй серые облака. Если тревожно, то нарисуй то, что вызывает это чувство, — шёпотом подсказала она, подмигнув, после чего вернулась в исходное положение.

Что он чувствовал?.. Легкую тревожность, кажется. Или ему грустно? Или… а что он чувствовал? Он не знал. Не понимал. Не разобрался.

Мысли, чувства, всё внутри вновь запуталось. И нет нужного человека рядом, чтобы разобраться.

Лололошка устало прикрыл глаза, отпустив контроль. И его рука, ведомая не мыслью, а тем внутренним хаосом, начала водить карандашом по текстурному материалу холста. Он без остановки вырисовывал круги с характерным громким звуком, заставившим отвлечься друзей от своего дела. Они смотрели, как он не рисовал, а словно резал карандашом по холсту. Возможно, со стороны это выглядело как порча материала, но в их молчании читалось не осуждение, а попытка понять неразборчивые завитушки. Беспорядочные, нервные линии, чёрные, как его смятение, и колючие, как страх. Но он выплёскивал на холст тот самый клубок. Небрежный, колючий, некрасивый, неинтересный. Но родной, знакомый. Лололошка резко остановился, приоткрыл глаза. Он… хотел бы закончить свою картину. Пускай она выглядела, как творение пятилетнего ребёнка. Но это его, личное. Она не принадлежала Роме, не принадлежала ему. Лололошке.

— У меня тут… такое дело… — друзья вновь отвлеклись на его неуверенность, — Меня вдохновение посетило, если можно так сказать, и я бы хотел… — как бы попросить не меняться холстами и не показаться грубым?

— Вдохновение? — удивился Престон, — Ты не хочешь меняться холстами, да? — Лололошка виновато закивал головой.

— Тогда давайте нарисуем что-то своё без игры? У меня тоже хорошо пошло, хочу дорисовать, — предложила Жаклин.

— Спасибо, — улыбнулся Лололошка, почувствовав себя спокойнее в компании друзей, — Я обязательно отдам вам деньги за этот холст! И за материалы и…

— Выбрось эту дурацкую мысль из головы, Ло! — Жаклин махнула рукой так, будто отгоняла назойливую муху, — Ничего не нужно! Главное, чтобы тебе было хорошо с нами! Рисуй в своё удовольствие.

— Но, Жак… — шёпотом возразил Престон, на что она недовольно взглянула на него и ткнула локтем.

— Цыц! Это мои деньги! Что хочу, то и делаю с ними! Это же наш Ло! Как ты можешь требовать с него деньги? — отчитала Жаклин, и на её слова Престон виновато опустил голову.

Кажется, Престону не нравилось, что Жаклин тратила свои сбережения на то, чтобы сблизиться с Лололошкой. Она подрабатывала по вечерам в неизвестном заведении барменом, жертвуя своим временем и нервами. Вдруг она на что-то копила, и Престон об этом знал, из-за чего был встревожен? Но всё, что ему оставалось — это тяжко вздохнуть, кивнуть и продолжить рисовать.

Лололошка чувствовал себя тут желанным и нежеланным гостем одновременно. Поэтому он отвлёкся на свой холст и продолжил водить карандашом. Он обязательно отплатит Жаклин чем-нибудь другим.

Когда он закончил эскиз своего клубка, ему предоставили маркеры. От красок он отказался, не захотел ими рисовать. Посчитал, что маркерами он точнее изобразит свою задумку. Лололошка начал каждым цветом маркеров вырисовывать круги на холсте. Он посчитал, что нитки мыслей должны быть разноцветными, но в процессе передумал и начал поверх рисовать чёрным и серым оттенками. Всё же внутри него, чаще всего, пустота. Но разноцветные нитки оставались уместны: редкие, но желанные всплески разных чувств.

Он мог… чувствовать.

И эта мысль ударила его с такой силой, что перехватило дыхание. Неужели? Он действительно мог что-то чувствовать! Понимать! Не просто реагировать, а именно чувствовать — осознанно, глубоко, по-настоящему! Пускай не полностью, как все нормальные люди. Но лучше что-то, чем ничего! Ему просто нужно больше времени, чтобы разобраться в себе! Нужно… разбирать этот клубок не только кому-то, но и ему самому. А для начала необходимо видеть его. Осознавать. Принимать.

Клубок был похож на Лололошку. Может, сам Лололошка это и есть запутанный клубок ниток?

Через время, когда рисунок был готов, он с гордостью показал его Жаклин. Та сначала удивилась, потом сощурилась, начав искать в этом клубке что-то…

— Это клубок ниток, — решил ответить на несуществующий вопрос Лололошка.

— Ой, это нитки? Я не сразу поняла! Думала просто какие-то разноцветные линии, — хихикнула Жаклин, — Добавь им спицы. Чтобы сразу было понятно, что это нитки для вязания.

Точно, спицы. Не инструмент для распутывания, а то, что насквозь пронзало и фиксировало хаос. То, что…

Мешало клубку развязаться.

Лололошка вернул себе холст и начал сразу маркером рисовать… чёрные спицы. Почему-то он посчитал, что они должны быть обязательно черными, как и большинство ниток на картине. Когда он дорисовал, то вернул холст вновь Жаклин на оценку. Она снова удивилась, увидев две угрожающе чёрные спицы, пронзившие клубок накрест, словно булавками прикололи бабочку для коллекции: застывшую, обездвиженную, лишённую права на изменение. Так видел себя Ло.

Лололошка сидел и чуть ёрзал в ожидании услышать комментарии от Жаклин. Пожалуйста, пусть она скажет, что его рисунок не ужасен!

— Думаю… Абилке бы понравился такой клубок, — неловко улыбнулась Жаклин, — У тебя очень красиво вышло, Ло!

Какое облегчение…

— Спасибо… — стеснительно заулыбался Лололошка. От этого так поднялось настроение, так стало легко на душе, что захотелось проявляться в ответ, — А покажешь своё?

Жаклин радостно кивнула и протянула ему свой холст. На нём криво, но с любовью изображена красками Акварель в розовой панамке. Пускай у Ло с крысой отношения не выстроились в дружеское русло, он всё равно умилился её портрету.

— Какая милота! — улыбчиво протянул он.

Жаклин очень обрадовалась его реакции, активно замахав руками, а затем резко пододвинулась к нему ближе.

— Я хочу подарить Престону, — она шепнула Лололошке в ухо, — Только тс-с-с.

Ого! Он уверен — Престону понравится подарок. Ло кивнул и вернул чужой холст обратно. Теперь ему тоже захотелось что-то подарить, но Дилану. К сожалению, он не знал что, поэтому ушёл в раздумья, пока его холст гулял между двух пар рук его друзей. Может, приготовить какой-нибудь пирог?.. Его любимый тартар?.. Как же сложно выбирать подарок! Он же замучается с этим вопросом на дне рождения Дилана!.. А когда… у него день рождения?.. Чёрт! Он даже не знал, когда у него день рождения!

— Вау, необычно, — прокомментировал рисунок Лололошки Престон, — Думаю, здесь есть глубокий смысл.

За столько месяцев дружбы он ни разу не спросил, когда у него день рождения?!

— Я тоже так думаю! Или он просто подумал о Абилке, которая хочет клубок с нитками, — хихикнула Жаклин.

Какой он ужасный друг! Нужно обязательно узнать у него об этом!

— Жак, а покажешь своё?

— Не-а! Сначала ты дорисуй, а потом я своё покажу! — и чтобы Престон не смог увидеть её рисунок, она соскочила с матраца, спрятала холст за спину и убежала в уборную. И лишь тогда Лололошка вышел из своих мыслей.

Повисла тягостная тишина в студии. Престон и Лололошка остались одни. Взгляды их встретились на секунду и тут же разошлись. Ло боялся больше всего этого момента — остаться один на один с ним. Он не знал, что можно было от него ожидать. Вдруг достанет карты и через них покажет, что «ага, признавайся, ты мироходец, карты мне не врут!». Поэтому, чтобы избежать затянувшейся тишины, первое, что смог придумать Ло: отвлечься на картины Престона.

— Эм.. Кстати… А что рисуешь на данный момент?.. — он с опаской кивнул в сторону стены, где складировались чужие работы. Параллельно с этим Ло вертел в руках свой маленький холст, чтобы иметь хоть какое-то чувство контроля.

Престон машинально взглянул на стену, а после на Лололошку.

— Если хочешь — можешь подойти и посмотреть. Некоторые из них почти готовые. Но осторожней с ними, — подозрительно спокойно ответил он и улыбнулся.

Лололошка кивнул, отложил свой рисунок на матрац и встал. Он прошёл мимо сидящего Престона, взглянув на него краем глаза, и подошёл к стене. Холсты имели квадратную форму, размером 70 на 70. Стояло таких несколько: пустые и использованные. Сначала Лололошку встретила картина со старинным двухэтажным домом. Детализация была на высоте: дом утопал в огненном море осенних оранжевых клёнов. Лучи нежного, почти прощального солнца пробивались сквозь листву, а общая приглушённая, меланхоличная гамма холста лишь заставляла оранжевый цвет пылать на холсте с болезненной, ностальгической яркостью. Ло взглядом залип на картине. Она была… прекрасна, что аж дух перехватило.

— Эта картина называется «Семейный дом», — неожиданно прокомментировал Престон с кисточкой в левой руке, — По словам заказчика, он вырос в нём. Сейчас вместо него стоит другое здание, поэтому он попросил нарисовать картину на память. На самом деле… это увлекательно, когда заказчики вкладывают в картины смысл.

Лололошка отложил холст в сторону, чтобы взять следующий. Кажется, это продолжение или часть прошлого изображения. По внешнему виду оно не закончено, но уже можно рассмотреть задумку. Того дома нет, однако от него остались осенние клёны, которые в этот раз окружили громоздкое дерево. Это была ива. Её длинная листва свисала и закрывала лицо девушки, сидящей на качели, прикреплённой к толстой ветке дерева. Самое удивительное — на дворе осень, а девушка была в лёгком белом платье, выделяющемся токсичной белизной. Она прям бросалась в глаза, привлекая к себе основное внимание. Акцент? И почему девушка именно в таком платье?

— А эта картина называется «Падшая звезда», — Лололошка прочитал в голосе Престона улыбку.

— Падшая звезда? — изогнул бровь Ло в недоумении, повернувшись к своему другу, — Но здесь... небо дневное, и ни одной звезды.

— Я и сам не понял, почему заказчик решил так назвать картину, — пожал плечами Престон, — Возможно, из-за девушки, качающейся на качелях.

Чем больше Лололошка смотрел на эту картину, тем сильнее его охватывало чувство, что он смотрит не просто на девушку, а на призрака, на явившееся видение — ангела, сошедшего с небес, или звезду, принявшую человеческий облик, или... усопшую. От этой мысли разом поднялся табун мурашек по телу.

Следующая картина отличалась от прошлых двух резкой сменой обстановки. Нет ни клёнов, ни того дома, ни той девочки. Был огонь. Сплошной огонь. Хаос мазков, яростных и неистовых. Ни неба, ни земли, ни намёка на сюжет. Ничего, кроме огня. Лололошка замер в сильном удивлении. Он вглядывался, пытаясь найти в огне хоть что-то... лицо, фигуру, знак... но там был лишь чистый, безудержный хаос.

— А это «Начало нового», — Престон уже встал со стула, отложил свой маленький холст и встал сбоку от Лололошки, — Думаю, что на месте пожара зарождается что-то новое… Будто жизнь с чистого листа.

— Ого… — вырвалось тихое изумление из Лололошки.

Больше ничего интересного он не нашёл в картине.

И как только он убрал из поля зрения холст, в глаза бросился следующий. Он даже не успел поставить прошлый в сторону, как застыл с ним в руках. Он ощутил, как леденящий холодок пробежался по его спине, заставив невольно вздрогнуть. Восхищение от прошлых картин сменилось на чистейший ужас. Он бегал взглядом, пару раз моргал, проверяя, почудилось ли ему. Нет больше золотых, оранжевых и красных оттенков. Нет тех красивых клёнов. Сплошной голубой. Зелёный. Белый. Голубой. Зелёный. Белый. Голубой. Зелёный. Белый. Это же паранойя?

Лололошка, почти не дыша, с холодеющей в жилах кровью, взял в руки следующий холст. Мир вокруг перевернулся. Знакомая до боли кислотно-зелёная ива. Уродливо-яркое, ненастоящее небо. И... качели. Те самые…

Он уверен, что это его ива. Его качель. Его прошлый мир.

— Я не знаю почему, но она называется…

Как же давно он не слышал этого имени.

Паранойя оказалась не паранойей. То, отчего он сбежал, приняло облик картины.

Он чувствовал, как земля пропадала из-под ног.

Чёрт.

— Этот заказчик… з-знает тебя, — кажется, испуган не только Лололошка, но и сам Престон. Он неожиданно начал заикаться, будто всё это время он насильно держал следующие слова за зубами, — Он сказал, что ты м-мироходец, — от последнего слова сердце пустило страшный удар, — Вы с ним… были хорошо знакомы, но ты бросил его и не выходишь на связь… Вот он и спрашивал у меня про тебя…

Чёрт. Чёрт. Чёрт.

— Но меня попросили молчать… И я бы молчал без… этого, — он указал кивком на картины.

Чёрт. Чёрт. Чёрт. Чёрт. Чёрт.

— Потому что боюсь з-за Жаклин… — его голос дрожал, — Поэтому, пожалуйста, если ты… действительно хороший и считаешь её подругой… Не говори ей об этом.

Они тоже делили мир на хорошее и плохое.

Им нельзя доверять.

Дилан.

Хочется к Дилану.

Лололошка, сквозь озябшие руки, сделал глубокий вдох и улыбнулся.

— Тебе сказал об этом… заказчик? — решил уточнить он. Ло держал ровный и спокойный голос. Чтобы не выдать свою дрожь, он поставил картину обратно.

Сердце бешено колотилось.

— Да, — Престон неуверенно кивнул. Он нервничал. Хотя должен паниковать явно не он, — Почему… ты не общаешься со своим другом? Как я понял, вы были знакомы до того, к-как тебя усыновили. По общению он… приятный парень и очень волнуется за тебя.

Он связался с Престоном.

Он сказал, что это Лололошка бросил его. Что он не выходил с ним на связь.

— М-м… — протянул Лололошка, а после взглянул на Престона странно холодным взглядом, — То есть, ты поверил какому-то незнакомцу, взял с него денег за молчание и теперь свято веришь, что я мироходец? А самому узнать напрямую у меня? Престон… — он сделал паузу, чтобы сделать наигранный взгляд, — я думал, мы друзья...

Перевернул всё так, будто Ло виноват в их ситуации. Вызвал жалость вопросами наигранным волнением, расположил человека к себе, надавив на его слабость. Он каким-то чудом узнал, что Престону нужны деньги, что он художник и сам себя обеспечивал.

Тяжело дышать.

— Н-но… — Престон растерялся. Кажется, он начал понимать, что наделал, — Ты носишь очки, когда мы гуляем вне школы… Ты носишь линзы и…

Он следил через друзей.

— Ты хоть знаешь имя заказчика? — перебил Ло.

Он давил через друзей.

— Нет…

Что он ещё сделает, чтобы добраться до меня не напрямую?

— Вот именно! Ты повёлся на деньги и с легкостью поверил в чужие слова! — Лололошка подошёл к Престону и начал недовольно тыкать пальцем в его грудь. Внутри всё стояло, как на иголках, а внешне он показывал возмущение. Мол, его обвинили не за что, — Да если бы я был мироходцем, это было бы видно по моим глазам! Я ношу линзы, потому что у меня аниридия! Престон, за что ты так невзлюбил меня, что без веских доказательств начал обвинять?..

Он глубоко дышал. Пытался держать ситуацию под контролем. Не время думать о том, как он это сделал. Нужно, чтобы друзья были на его стороне. Они мало доверяли ему. Так нельзя.

— Я… я не обвинял… мне просто нужно подтверждение моим д-догадкам и… — Престон растерялся, будто это его обвиняли в сказанном.

Лололошка нервно вздохнул, сделав шаг назад, будто отшатываясь от собственной смелости. Пальцы, влажные от нервного пота, потянулись к глазам. Первая линза выскользнула и упала на пол. Со второй он справился, морщась от боли и яркого света, обнажив взгляд, который так тщательно скрывал. Когда он показал свои тёмные глаза Престону, тот приподнял брови. Ло достал очки из кармана штанов, надел их, а линзы… Просто подошёл и выбросил в мусорку у кухонной зоны. Контейнер для линз он с собой не взял. Не предусмотрел возможный исход событий.

— Мои глаза чувствительны к свету. Поэтому я должен носить очки. В школе не ношу, чтобы меня не посчитали странным, — пожал плечами Лололошка, будто проблемы с глазами и вправду были его единственной тайной. Хотя, разве не были? Другая правда была куда страшнее... — У меня нет белых искр. Я не мироходец.

Престон виновато смотрел на Лололошку. А Ло пытался мысленно успокоить ураган внутри себя. Любое его упоминание, даже зашифрованное, било по нему так сильно, будто сам он находился здесь и сейчас.

Слабак. Слабак. Слабак.

Трясёшься, как осиновый лист. Бесит. Бесит. Бесит.

Прекрати! Держи себя в руках! Соберись!

Он вновь сделал глубокий вдох. Выдох. Он скоро будет готов. Нужно ещё немного времени. Ещё чуть-чуть. Но нужно скорее. Пока он не посмел добраться до Дилана.

Пожалуйста. Пусть хоть что-то поможет отвлечь Престона от своих мыслей. Не нужно копаться в Лололошке.

А потом его осенило.

Он не только смог заполучить доверие Престона. Но и сам Престон не лучше… рассказывал о Лололошке ему…

Мысли и взгляды прервались звонким радостным криком Жаклин. Она выбежала из уборной с маленькой прямоугольной упаковкой, обернутой в подарочную бумагу. Это дало возможность Лололошке отойти от Престона ещё на несколько шагов и облокотиться на ближайшую стену у тумбы с клеткой. Ему нужно пару минут, чтобы прийти в себя... иначе он уже не ощущал на себе температуру предметов и самой студии.

— Доделала! — обрадовалась Жаклин, — Престон, у меня есть для тебя пода… рок…

Она не договорила, ведь заметила напряженную атмосферу между парнями. Пробежалась по ним взглядом и приподняла бровь.

— Вы чего такие... притихшие?.. — осторожно спросила она, — Вы что, поругались?..

Взгляд Лололошки встретился со взглядом Престона. И в его глазах он увидел не враждебность, а усталую ответственность за хрупкое счастье Жаклин. Медленное, почти незаметное движение головы. Будто просил не говорить ей, что было между ними минутами ранее. Ло сначала чуть нахмурился, а потом расслабил лицо и улыбнулся Жаклин.

— Не ругались. Просто я показал Престону свои глаза, и он очень удивился им, — Лололошка оттолкнулся от стены, которую почти не ощутил, подошёл к Жаклин и снял с себя очки, — Сейчас, вот, хочу тебе показать.

— А что с твоими глазами?.. — Жаклин не закончила свою мысль, как увидела глаза Ло. Она округлила свои, подошла ближе, сощурилась и с интересом всматривалась в это удивительное явление. Повисла тишина, которая прерывалась лишь её тихими «вау» и беспокойным дыханием Ло.

Лололошка почувствовал, как кожа под взглядом Жаклин начинала гореть. Он стал экспонатом в музее редких аномалий. Её взгляд буквально ощупывал его, изучая с дотошностью учёного, и ему захотелось провалиться сквозь землю. Его долго рассматривали: сначала с одного ракурса, потом с другого. Ему не нравилось подобное внимание к глазам, поэтому он поспешил спрятать их обратно под линзы очков.

— А что у тебя с ними? — тихо повторила вопрос Жаклин, всё ещё оставаясь в изумлении.

— У меня аниридия. Из-за неё у меня такие глаза. Они чувствительны к свету, поэтому ношу очки. А чтобы не пугать вас — линзы.

— Так вот оно что! А я всё думала, почему ты постоянно носишь очки. Мало ли мироходец, — весело махнула рукой Жаклин. Лололошка услышал, как Престон за спиной кашлянул в кулак, — Но это и так понятно, что ты не мироходец. Они же опасные. Я слышала, что они могут с лёгкостью ломать кости!

Слова Жаклин ударили его, как обухом по голове. Внутри всё похолодело, а по спине пробежали мурашки. Каждая мышца мгновенно окаменела, превратив его в статую. Слышать предположения Престона не так страшно, как Жаклин. Вот она, правда, высказанная так легко и беззаботно... та самая правда, с которой он сам сталкивался.

Завибрировал телефон в кармане. Лололошка приподнял брови, отошёл от друзей в сторону и вынул гаджет. Жаклин хотела ещё что-то спросить, но отвлеклась на свой подарок для Престона. Лололошка включил телефон и его встретило всплывающее уведомление. Сообщение от Дилана! Спаситель! Ло готов благодарить все высшие силы вселенной за это сообщение. Как же вовремя Дилан вспомнил про него!

Ди!

У нас проблемы.

15:36

Lololowka.

Это у меня проблемы! Срочно придумай, под каким предлогом можно

свалить домой!

15:36

Ди!

Придумай сам. Абилка хз рожает. У нас чп. Брэндон рядом с домом Престона.

15:37

Этого ещё не хватало.

У Лололошки глаза на лоб полезли, отчего ему пришлось отвернуться от друзей.

Lololowka.

Что? Брэндон?! Откуда ты знаешь?

15:37

Ди!

Без вопросов. Пиздуй сюда, срочно. Я пока его на себя отвлеку.

Нельзя, чтобы его кто-то увидел из друзей.

15:38

Лололошку будто облили той самой ледяной водой в школьном туалете. Внутри всё сжалось в один холодный, тяжёлый ком. Одна проблема хуже другой. И всё в один день. Он вновь почувствовал, как затряслись его руки. Он испугался. Не из-за того, что Лже-Брэндон рядом. А за Дилана. Он остался с ним один на один!

Плевать, что подумают друзья. Нужно к Дилану.

— Ребят, простите, срочно, очень срочно! — затараторил Лололошка, запихивая телефон обратно в карман, — Абилка... с ней что-то не так... Ветеринар... Мне нужно к ней, прямо сейчас!

Друзья в ужасе взглянули на него.

— Какой ужас! — испуганно вырвалось у Жаклин. Она приложила ладонь к своей груди и подошла ближе к Ло, — Может, мы с тобой? Поддержим все Абилку!

— Не стоит, спасибо! — замахал руками и головой Ло в знак отказа и бросился в маленький коридор, чтобы обуться, — Спасибо за времяпрепровождение! Мне было весело с вами! Пока!

Жаклин не успела что-то сказать ему в ответ, как Лололошка схватился за свою куртку и выбежал из квартиры. Он сорвался с места, несясь вниз по лестнице, перескакивая через три ступеньки сразу. Ладонь скользила по шершавым перилам, обжигая кожу. Он летел, почти не касаясь ногами земли. Одна мысль, что Лже-Брэндон мог сделать что-то с Диланом, заставляла все внутри дрожать от ужаса. С разбегу ударившись в дверь подъезда, Ло выскочил на улицу. Он, наконец, перевёл дух, и тут же в тишине прорвался неожиданный звонок. Сердце ушло в пятки. Лололошка, почти не глядя, дёрнул пальцем по экрану.

— Дилан?! — крикнул он в трубку, но ответа не последовало. В трубке рвались и пропадали обрывки фраз, словно сигнал не доходил до Ло.

«…делаешь в этом переулке?»

Это… голос Дилана! Он, кажется, разговаривал с Брэндоном. И он сказал переулок! Но какой?!