Клубок мыслей

Довериться кому-то, когда ты отличаешься от окружающего мира — гиблое дело. Даже друг, всегда твердящий «главное принимать человека таким, каков он есть!» способен оказаться не на твоей стороне. Люди могли говорить всё что угодно, но на деле показывать совсем обратное. И Лололошка знал это, как нельзя лучше. Ему нужно много, много и ещё раз много времени, чтобы перечитать человека вдоль и поперёк. Найти хоть малейший намёк на то, что этот человек готов предать в любой момент.

Книга «Дилан» — являлась пока что самой безопасной и интересной книгой в его коллекции.

Издание с колючей обложкой, но славным содержанием. Лололошке нравилось листать его страницы и ощущать их приятную текстуру на своих пальцах. Он старался бережно их переворачивать, ведь на самом деле они тоньше, чем казались на первый взгляд. Но есть в тексте Дилана что-то, что Ло ещё не мог расшифровать. Кажется, он что-то упускал из виду, чего-то не понимал или не замечал. Поэтому Лололошка оставлял этот вопрос на потом.

Книга «Семья Линайви» — можно почувствовать себя обычным ребёнком.

Не сказать, что Лололошка стремился быть таковым. Ему не принципиально. Конечно, в силу своего юношеского возраста он порой обижался, строил рожицы, хотел познать любовь и счастье. А порой пустота вновь накатывала на него изнутри, и он просто смотрел в одну точку и ощущал, как жизнь ускользала из его рук.

Он никак не мог назвать их родителями, лишь близкими людьми, которые почему-то его любили. И эта их настойчивая, странная добродушность порой смущала больше, чем открытая злоба. Виктор Линайви всегда допрашивал Ло о его состоянии, покупал нужные лекарства и ругал, если он не соблюдал приём таблеток. Бетти Линайви лелеяла его, как маленького, но родного ребёнка. Порой приходила, обнимала и в лоб целовала. Рассказывала что-то о своём, постоянно переспрашивала, всё ли в порядке, заглядывая в глаза, и извинялась. Извинялась без причины, словно за некогда совершённую, но не прощённую ею самой ошибку. Но сколько бы раз Лололошка не спрашивал в чём дело, ему лишь отвечали: «всё хорошо».

Всё хорошо.

Книга «Жаклин» — интересно?

Обложка яркая, манящая, на вид приятная на ощупь. Но Лололошка частенько откладывал эту книгу из-за страха плохого конца. Вдруг она отвергнет его? Разочарует? Потихонечку, помаленечку он пролистывал страницы и с каждой новой просил у текста быть добрее к читателю. К нему.

Книга «…» — …

…

Я не знаю.

…

Что я думаю о нём?…

Стараюсь не думать, потому что это наталкивает на неправильные мысли.

…

Я его ненавижу.…

Надеюсь, мы больше не встретимся.

…

Я бы хотел, чтобы у нас были хорошие отношения.Путаница. Внутри — сплошной, колючий, беспорядочный клубок. Он заполнил всё собой, не оставляя места для ясных мыслей. Сколько ни пытайся его развязать, он будет путаться сильней. И из-за него Лололошка не мог видеть ничего другого. Мысли сжимали горло колючей пряжей обид и "почему". Вспоминал, анализировал, пытался понять, оправдать. Но из-за боли руки опускались. Стало невыносимо. Терпение на исходе. Он не мог выдержать, как пальцы немели от вечной попытки разобраться в себе. И он сдавался.

— Я устал это распутывать! — кричал Лололошка в голове и кидал клубок далеко-далеко, лишь бы больше не касаться колючей пряжи. Возможно, в какой-то момент он вновь попробует разобраться.

Но он всё откладывал… откладывал и откладывал…

В какой-то момент, когда он всё же решился вновь подойти к этому клубку, Ло увидел… человека. Тот сидел, сосредоточенно склонившись над маленьким шариком хаоса, и его пальцы двигались не с раздражением, а с любопытством. Он вертел клубок, словно это была не проблема, а увлекательная головоломка, достойная решения. Лололошка смотрел на него озадаченными глазами. Кому в здравом уме захочется разбирать чужие мысли и проблемы? Это дело Лололошки, он должен сам этим заниматься. Неужели… это похоже на помощь? Но кто захочет помогать тому, кто ЗАБЫТО своему родному человеку?!

Ло подошёл к незнакомцу, чтобы рассмотреть поближе его намерения. Присел к нему рядом и с опаской начал изучать.

— Стой… — он чувствовал, как его конечности слабели от вида осторожного перебирания ниток. Он… ошеломлён! Такого не могло происходить! За просто так его проблемы никто не решит! — Это не нужно трогать… Это неинтересно…

Но человек даже не остановился и не взглянул на него. Он молча продолжил разгадывать мысли, будто это самая интересная загадка в его жизни. И Лололошке это не понравилось. Какой настырный человек попался! Какое он имел право копаться в нём?! Вспыхнув от негодования, он рванулся вперёд, грубо вырвал клубок и прижал колючий ком к груди.

— Я же сказал — стой! — он произнёс на повышенных тонах и отодвинулся назад, — Иди лучше… займись чем-то своим! Не трать время на всякий… мусор!

Человек лишь молча поднял на него свой безэмоциональный взгляд и пододвинулся ближе. Он, не спрашивая разрешения, нагло начал пытаться перебирать нитки из рук Лололошки. И это настолько поразило Ло, что он чуть не выронил клубок прямо в чужие ноги. Несмотря на отказ, на то, что он спрятал мысли глубоко внутрь, этот человек продолжил распутывать их, не обращая внимание на трудности и отказы.

— Зачем… — прошептал Ло, глядя на упрямо протянутые руки, — ты это делаешь?..

Он думал, что ему не ответят, проигнорируют. Но раздался хриплый голос. Беззлобный, ничего не скрывающий голос.

— Мусор тоже сортируют. Легче утилизировать. Можно случайно выкинуть что-то ценное. Иначе как найти то, что стоит сохранить?

Голос низок, местами скрипел, точно сломанный механизм. Но Лололошка нашёл в нём что-то… тёплое, живое. И это заставило верить в чужие слова.

— Ты считаешь… — Ло из-за неверия не мог подобрать слова. Он осторожно спрашивал, чтобы собеседник вновь не ушёл в молчанку, — что в моих мыслях есть что-то ценное?

Увы, ответа не последовало. Казалось, что и без слов был ясен он, но хотелось услышать его вживую. Услышать, как этот хриплый, загадочный голос произносит его. Мысли Лололошки ведь имели ценность? Они важны? Они заслуживали существовать?

— Пожалуйста… — горько прошептал Ло, чуть пододвинувшись к собеседнику, — мне важно знать…

Но он молчал.

Лололошка обреченно выдохнул. Что ему сделать, чтобы человек пошёл на контакт? Может… он ответит, если дать ему этот несчастный клубок? Но зачем ему он? А вдруг он запутается в нём сильнее, как сам Ло, или скажет, что нитки колючие и неприятные на ощупь?

Рискнуть? Или так и остаться наедине с противным комом, не в состоянии распутать его самому? Ло сделал выдох, которого, казалось, ждал целую вечность. Плечи его обвисли. Не от усталости. Сдался. Он медленно положил свои спутанные мысли себе на колени, открывая их пред чужим взором. И человек… начал прям с его рук распутывать клубок. Мысли начали совсем немного идти ровной дорогой. И Ло впервые почувствовал каплю облегчения.

— Только осторожно… — тихо попросил он, наблюдая за неторопливыми движениями тонких и длинных пальцев, — потому что слишком сложно. Велик шанс, что они не распутаются. А просто разорвутся.

Он заранее предупредил о трудностях. Что сам Ло — такой же клубок.

— Их ценность в том, — Ло сразу поднял взгляд на человека, — что они есть.

Лололошка приподнял одну бровь и пытался найти ответ в глазах и эмоциях собеседника. Но тот был спокоен и сосредоточен на клубке, будто то, что он сказал — естественно, так и должно быть.

— Ты хочешь сказать, что они все ценные? — он даже удивился этой фразе, — Но это невозможно. Они непонятные, сложные, пугающие, странные… Или… — пауза, потому что начал догадываться, округлил глаза, — Ты... Ты их понимаешь?.. Мои мысли?..

— Да. Понимаю. Если не пойму, то снова переберу. Чтобы понять, — человек говорил умеренно спокойно, пока в его руках нитки могли сыпаться и обрываться, обнажая самые больные, разорванные места. Места, которые Лололошка решил забыть. Он терпеливо находил два конца и завязывал их в прочный, аккуратный узелок. Чтобы клубок стал одним целым.

Чтобы Лололошка стал одним целым.

Ло смотрел на лицо напротив и не обращал внимания на всплывшие воспоминания. Впервые что-то живое и теплое оказалось куда интереснее ниток. Он не знал названия этого явления, но уверен: разгадка спрятана в другом клубке. В таких же спутанных, но чужих нитках.

— А поделишься и своими мыслями?.. — тихо выдохнул он, впервые за всё время почувствовав готовность принять что-то в ответ.

Увы, человек помотал головой в знак отказа. Стена. Барьер, который почему-то выстроил собеседник вокруг себя. Ради чего? Может, там кроилось что-то, что Лололошке не стоило знать? И его это немного задело.

— Но почему? Я тоже хочу понимать тебя! — вывалил он будто невтерпёж. Почему ему нельзя в ответ разбирать чужой клубок?! Он от негодования дернулся, заставив собеседника остановиться.

— Ты просишь это из чувства долга или потому, что хочешь? — вопрос скользнул в воздухе, как лезвие ножа. Лололошка почувствовал, как его нитки запутались в пальцах человека напротив, и это заставило встревожиться.

— Я… я не знаю… — вырвалось у него, и от этой честности стало одновременно страшно и легко, — Я не понимаю! Внутри меня постоянно так пусто… или это, — он кивнул на клубок, — Не могу понять, потому что, — следующие слова он выкинул небрежно, — этот чертов клубок не даёт думать ни о чём другом! — поднял испуганные глаза на человека, что за короткое время стал так близок, — Ты же… не уйдешь, если я буду путаться в своих мыслях, не видя даже твоих?.. Прости… я так эгоистичен, но не знаю, как иначе…

Человек молчал. Приподнял взгляд на Лололошку и чуть нахмурился.

— Я не просил понять мои мысли. Их не нужно понимать. Они… — человек будто впервые произносил то, что сам держал внутри себя, — в кои-то веки встали на свои места. Благодаря тебе.

— Благодаря… мне?.. — Ло вновь округлил свои глаза, — Но я даже ничего такого не сделал… Я не понимаю…

— Прими это как факт. А сейчас, если ты хочешь захотеть понять меня, дай мне разобраться в твоём клубке, — он продолжил распутывать нитки.

Лололошка вновь начал наблюдать за движениями рук человека. И когда мысли опять чуть-чуть стали идти прямо, это дало немного пространства в голове для… чего-то другого.

— Знаешь… — он постарался тепло улыбнуться, — Я точно знаю, что… очень хочу, чтобы именно ты находился рядом со мной.

Человек приподнял взгляд, чтобы задать немой вопрос: «почему?». И Лололошка, несмотря на желание услышать этот вопрос, решил всё же ответить на него.

— И не потому, что ты помогаешь мне! Ты… первый, кто сказал, что они ценные, потому что…

— Они твои, — неожиданно закончил фразу человек.

Его... ценили... просто за то, что он есть? Что это его мысли? Не потому, что они гениальны или правильны, а потому что они — его, такие же спутанные и живые, как он сам?

И Лололошка стал ждать, когда в голове окажется свободнее, чтобы заполнить её этим удивительно молчаливым человеком. И не потому, что так надо. А потому, что хотел.

Лололошка сидел за компьютерным столом и беспомощно сжимал в руке шариковую ручку, которая вот-вот выпрыгнет из его потной ладони. Перед глазами плыло месиво: тетрадь, математика, примеры, цифры, путаница. Домашнее задание. Но сложнее было не это. А то, что чужие руки двигались перед ним и писали решение, а их обладатель стоял позади него и спокойным низким голосом объяснял ему написанное.

— Ло, приём. Я спрашиваю ещё раз: ты помнишь формулы логарифмов?

Он совсем забыл, что они в данный момент решали домашнее задание. Вновь летал в облаках и думал о каких-то книгах, нитках...

— Ага… — неуверенно ответил Лололошка. А помнил ли он их вообще? Кажется, он всё забыл, как только Дилан встал позади него, поэтому Ло решил взяться за пример посложнее.

— Ладно, ясен хрен, ни черта ты не помнишь, — он забавно фыркнул, — Значит напомним тебе, а потом вернёмся к уравнению.

— Почему я не могу просто списать? — заканючил Лололошка, — Ты же списываешь! И я списывал! Почему мне теперь нельзя?!

— Я списываю не потому, что не знаю. А потому что мне лень, но при этом знаю. Давай, не ной, — Дилан закрыл тетрадь, чтобы открыть её в самом конце и начать писать простое уравнение среди портретов Абилки, — Логарифм — это просто вопрос, на который нужно найти ответ. И вопрос этот всегда один: «В какую степень мне нужно возвести одно число, чтобы получилось второе?»

Он написал: log₂ 8 = x.

Лололошка уловил краем глаза резкий профиль Дилана, его бровь, сведённую в сосредоточенной думе. Странно… Он ранее никогда так не помогал ему с домашним заданием. Обычно Ло необдуманно списывал, а сейчас Дилан заделался его учителем. Ещё и стоял так близко…

— Видишь? Здесь спрятан именно этот вопрос. Давай прочитаем его вместе, — Дилан объяснял, будто ребёнку, — «В какую степень «X» нужно возвести двойку, чтобы получить восьмёрку?»

Он уже второй раз вот так вставал к нему близко! И Ло второй раз задумывался, пытаясь понять, откуда у того желание близкого контакта. Совсем недавно ведь готов был стоять от него за километр!

— Лололошка! Ты не пойдёшь ни к каким Престону и Жаклин, пока не решишь всё! — пригрозил над ухом Дилан.

Лололошке так даже в радость — дальше будет сидеть в безопасной и комфортной зоне. Но он понимал, что нужно двигаться вперёд, чтобы не только разобраться в себе, но и понять непостижимое ему. Иначе его собственные стены начинали напоминать тюрьму. Прямо как… там.

— Ну Дилан… — вновь начал свою пластинку Лололошка, — Не могу я сосредоточиться! Можно я лучше спишу? Клянусь, как приду домой, то мы с тобой порешаем логарифмы! Пожа-а-а-алуйста!

Дилан замер. Тишина затянулась на пару секунд. И тогда он сдавленно вздохнул и отстранился. Пространство вокруг Ло снова наполнилось воздухом, а не странной аурой Дилана. Аж дышать легче стало!

— Ладно, — после этого слова Ло сразу схватился за телефон, чтобы списать с интернета решение, — Ты уверен, что мне не стоит идти с тобой к Престону?

— Уверен, Дилан! — Лололошка начал бездумно водить ручкой по тетради, не запоминая решение уравнений, — Я не хочу расстраивать Жаклин. И так постоянно отказывался из-за своих страхов. Но сейчас я готов!

— Даже при условии, что Престон может подозревать тебя в том, что ты мироходец?

Эти слова свалились на Лололошку с высоты и прижали к стулу с невидимой тяжестью. Всё его лёгкое, беспечное настроение разбилось вдребезги. Он перестал писать, развернулся на геймерском стуле и взглянул на Дилана в серьёзном недоумении.

— В каком это смысле?

— Он догадывается, что ты мироходец. Когда Жаклин водила меня на поминальный день, он сказал мне об этом и предупредил быть с тобой осторожным.

«Хотел, чтобы ты не скрывал от меня…»

— И ты… молчал?! — сначала он даже не понял. А потом осознание прорвалось наружу громким и обидчивым криком, —Ты же всегда делишься со мной всем! — он испугался собственной громкости, отчего замолчал и виновато поджал губы.

— Да я не знал, как тебе об этом сказать! Любая тема, где ты — мироходец и твоя безопасность под вопросом... тут слова надо подбирать, чёрт возьми, и..

— Не надо ничего подбирать! — Лололошка не дал договорить. Он оттолкнулся ладонями от подлокотников, быстро встал, подошёл к Дилану и нервно взял его за плечи, — Пожалуйста, только ты не умалчивай что-то от меня!

— Да ты сам постоянно что-то умалчиваешь! — Дилан тоже взъелся и схватился за кисти рук Лололошки довольно сильной хваткой.

— Но я говорю в силу своих возможностей!

— Каких возможностей?! Ты прекрасно знаешь, что мне можно говорить!

— А мне нет, раз умолчал?!

— Да блять, я собирался сказать! И сказал!

— Ты поздно об этом сказал! А нужно было сразу!

— Лучше поздно, чем никогда! Я обдумывал его слова!

— А, вот как значит? Обдумывал, опасный я мироходец или нет?!

— Чё? Нет! Я…

Раздалось громкое «мяу». Они, стоя и держась друг за друга, будто хотели затеять драку, отвлеклись на звук и замолкли. Абилка походкой моряка подошла к ним и начала с урчанием крутиться подле их ног. Лбом она уткнулась в Дилана, а хвостом обвила Лололошку. Они точно загипнотизированные опустили свои головы, чтобы взглянуть на это милое пушистое существо. Кошка находилась в удовлетворенном состоянии, намекая, что она либо плотно поела, либо удачно сходила в лоток. Удивительно, что лишь одно присутствие Абилки с легкостью стряхнуло всё напряжение между ними.

— Сегодня ты убираешь за ней… — прошептал Дилан.

— Может, она поела, — тоже зашептал Лололошка.

— Она утром ела вместе с нами. Иди убирай за ней.

— А вдруг она снова поела? Не доела старое.

— Иди проверь.

— Ну Дилан.

Лололошка тихо хихикнул от абсурда сей ситуации. У них произошла перепалка, но Абилка лишь своим присутствием быстро разрулила её. Они оба невольно улыбнулись, глядя на неё. Слишком уж сильна их общая к ней любовь, чтобы сердиться друг на друга.

Ло заметил, как Дилан поднял голову и взглянул на него.

— Извини, что не сказал сразу. Вдруг от моих слов ты бы перестал дружить с Престоном? И с Жаклин тоже. Не хочу лишать тебя друзей, — виновато сказал он и отпустил его руки. У Лололошки сразу сердце защемило, когда тот так повинно взглянул на него. Ну вот как можно злиться на Дилана?

— И ты прости, что наехал. Ты же знаешь — ненавижу, когда от меня что-то умалчивают, — также виновато произнёс Лололошка.

— И я помню об этом, клянусь. Постараюсь впредь не пренебрегать этим, окей?

Лололошка ответил тёплой, прощающей улыбкой и кивнул. Конфликт испарился, оставив после себя лёгкость. Приятно, когда ссора имела нужный конец, а не намёк на дальнейшее продолжение. Он отпустил плечи Дилана и вернулся к столу, чтобы доделать домашнее задание и написать Жаклин, что скоро освободится и придёт к ним. Но как только Лололошка взялся за шариковую ручку, мысли заполонил Престон. Почему именно к Ло он так предвзят? И откуда такая уверенность, что он мироходец? И зачем Престон втайне сфотографировал его в торговом центре? Не сказать, что сам Ло считал его тоже другом. Скорее приятелем, не более. Относился к нему нейтрально. Но неприятно знать, что кто-то пытался выудить его секреты, а после принимал к себе в гости как ни в чём не бывало.

Лололошке было страшно. Он много раз пожалел о своём согласии, но деваться уже некуда. На самом деле он боялся не своих друзей, которые могли считать его мироходцем. А того, кто им может об этом сказать. Эта паранойя не давала покоя с момента, как умер Брэндон. Казалось, будто все его секреты раскроет тот, из-за кого они образовались. И с каждой минутой, приближаясь к квартире Престона, всё сильнее хотелось развернуться и убежать домой.

Он сжал пальцы в карманах джинсовой куртки так, что костяшки побелели, и поплыл вверх по лестнице, не чувствуя под собой ног. С каждым шагом невидимая сила сжимала грудь, вытесняя воздух и наполняя её холодным свинцом тревоги. Что, чёрт возьми, Престон в нём увидел? Он что, нарек его мироходцем из-за своих дурацких карт? Но если это просто бред... то не стоило исключать шанса, что он способен разболтать всем о нём «ложь». Но самое пугающее — как Жаклин на это отреагирует? Примет своего друга или нет? С которым они каждый урок рисовали настоящие творения в школе и переписывались каждый день? Лололошка почти доверял ей и надеялся, что подруга окажется на его стороне после правды.

Дойдя до нужной двери на пятом этаже, Ло сделал судорожный, неровный вдох, который не смог наполнить лёгкие. Мысли… мысли… они крутились… путались… Ладони потели, становилось жарко. Он снова сделал вдох и постучался. Быстро засунул руки обратно в карманы, чтобы теребить ключи — единственное, что могло хоть чуть-чуть отвлечь от тревоги своей гладкой прохладной текстурой и весёлым звоном. И как только дверь начала отворяться перед ним, Ло натянул на себя улыбку. Главное самому не облажаться и не выдать себя. Без Дилана так трудно распутывать свои мысли и принимать решения. Вдруг от любой ошибки всё разрушится?

Дверь открылась, и на него, точно солнечный удар, обрушилась сияющая Жаклин. Её счастье оказалось таким громким и беззаботным, что его собственная тревога на фоне показалась отвратительной и неоправданной. Может, он зря переживал? Он виновато улыбался ей, чувствуя, как вспотел от собственной паники.

— Лололошка! Привет! — как только Ло переступил порог квартиры, она накинулась на него с крепкими и теплыми объятиями. Из него вырвался сдавленный звук, — Я уж волновалась, что ты не придёшь!

Она… правда ждала его? Лололошка почувствовал себя ещё более виноватым перед ней. Как он мог что-то надумывать на своих друзей? Особенно на то, что Жаклин не примет его? От неё исходила такая аура, что хотелось обо всём рассказать здесь и сейчас! Он охотно обнял её в ответ, а улыбка сменилась на лёгкую. Может, существовала возможность исхода события, где весь мир вот так же принимал его с распростёртыми объятиями?

Жаклин отстранилась и начала раскачиваться с пятки на носок. Сейчас начнёт что-то рассказывать. Лололошка медленно и тихо, чтобы не отвлекать её, снял с себя обувь.

— Мы подготовили маленькие холсты и краски! Ты умеешь рисовать? Даже если нет, то ничего страшного! Я сама не особо умею рисовать. Я вообще вяжу и шью на машинке, ты же помнишь? — да, она несколько раз делилась с Лололошкой фотографиями своих творений: свитера, сумки, панамы. Из её уст вырывался бесконечный поток слов, поэтому он молча улыбался и слушал её, — Если нет, то сейчас покажу тебе, какую милую панамку я связала для Акварели! — ему понадобилось пару секунд, чтобы вспомнить, кто такая Акварель, — Я могу за шоколадку связать что-нибудь и для вашей Абилки!

— В-вау! Это же круто! — растерянно улыбнулся Ло, сняв наконец с себя куртку и повесив на настенную вешалку.

— Жаклин, не нужно обесценивать так свой труд, — к ним в маленький коридор вышел Престон. Лололошка сразу взглянул на него, чтобы уловить каплю подозрений на себе. Но, кажется, он был спокоен и добродушен. Престон подошёл к нему и протянул руку для рукопожатия с беззаботной улыбкой, что и у Жаклин, — Привет, Ло. Чувствуй себя как дома.

— Привет… — выдохнул Лололошка и на секунду замер, прежде чем прикоснуться к его ладони, будто та была подключена к детектору лжи.

— Но Ло с Диланом мои друзья. Я не могу взять с них денег, — Жаклин повернулась к Престону и подбоченилась, — Тогда почему я тебе не плачу, когда ты что-то рисуешь для меня?

— Это… немного другое, — неловко улыбнулся Престон, после чего развернулся и ушёл вглубь квартиры, будто убегая от ответа. Жаклин надула губки и пошла за ним.

Кажется, всё шло пока спокойно. Пока.

Квартира-студия не поменялась с того момента, как Лололошка посетил её впервые. Ло сканировал её взглядом, выискивая хоть каплю враждебности Престона. Атмосфера в студии была не напряженной, а подозрительно лёгкой. Графический монитор на столе пылился, сдавая позиции перед нашествием красок и карандашей. На полу, у стен, стояли холсты с готовыми изображениями, а перед кухонной зоной мольберт со стулом. Витал запах красок и травянистого чая. Ничего подозрительного. Ничего, за что можно было бы зацепиться и встревожиться. Будто… всё действительно в порядке. Может, Престон перестал что-то надумывать на Лололошку? Или вёл себя так спокойно, потому что рядом Жаклин?

Жаклин радостно подошла к тумбе с большой клеткой, открыла её и очень осторожно вынула белую крысу. Она повернулась к Ло, стоящему у кухонной зоны и незнающему, куда себя деть, и показала животное в розовой панамке.

— Смотри! Она такая милая в этой панамке! — Жаклин подошла, чтобы они вместе полюбовались Акварелью.

— Д-да… милая, — неуверенно произнёс Лололошка, а после улыбнулся, когда подруга начала гладить крысу.

Акварель чуть дергала носиком и смотрела на Лололошку своими красными глазами. В ладонях Жаклин она выглядела умиротворённо и мило. Ло аж самому захотелось погладить её. Он осторожно поднёс палец и медленно провёл им по лбу животного. Но едва его палец коснулся шёрстки, маленькое милое создание преобразилось в зубастого демона. Неожиданно, крыса угрожающе заурчала, как дернулась, и в следующее мгновение острая боль впилась в палец. Сдавленный визг, прыжок в сторону — и Ло уже дул на свою маленькую рану. Воцарилась гробовая тишина, нарушаемая лишь победным пощёлкиванием зубов Акварели. Жаклин и Престон, застыв в одинаковых позах полного шока, переводили взгляд с облизывающего палец Лололошки на невинно чистящую лапки крысу.

— Ты чего, Акварель?! Нельзя кусать друзей! — громко удивилась Жаклин. Она уже хотела отнести её обратно в клетку, но Престон взял её из рук.

— Она впервые кого-то укусила… — тихо удивился он, начав поглаживать своего питомца, будто успокаивая, — Может, потому что Ло незнакомый для неё человек? Странно…

Лололошка взглянул на свой быстро покрасневший палец. Из кончика выходила капля крови. Неприятно. Почему она его укусила? Может, она видела его насквозь? А вдруг благодаря этому Престон точно поймёт, что он мироходец, ведь животные очень чувствительны к… ауре человека? Неужели аура Лололошки враждебная?

Жаклин поспешила на помощь: достала из своей сумки пластырь и протянула ему.

— Не расстраивайся, Ло, — Жаклин говорила так, будто крыса оставила на пальце след поцелуя, а не кровавую метку, — Она тебя просто боится, вот и попробовала на зубок! — ого, да это прям облегчение для Лололошки! — Но ничего, она быстро привыкнет к тебе, — улыбнулась она и похлопала второй рукой по плечу в качестве поддержки.

Лололошка кивнул с натянутой улыбкой и принялся клеить цветной пластырь с ромашками на палец. Престон даже не поинтересовался, как там Ло: поцеловал Акварель в носик, а затем убрал обратно в клетку. А извиниться за поведение своего питомца? Лололошка, между прочим, пострадал!

Жаклин взяла за локти своих друзей и потянула к матрацу, на котором лежали маленькие белоснежные холсты. Ей не терпелось скорее порисовать, отчего она чуть ли не всунула в руки парням эти холсты и устроилась на чужом спальном месте. Лололошка пристроился рядом, а Престон взял стул и сел перед ними.

Жаклин быстро пробежалась по правилам их творческой «игры». Каждые пять минут они должны меняться холстами между собой и добавлять что-то своё, тем самым создавая нечто уникальное общими усилиями. Звучало интересно. Парни понимающе кивнули, после чего Жаклин запустила таймер на своём телефоне, и они взялись за карандаши.