Кловис Эскюдье

Cai:

Звонок в дверь номера отеля «Гранд Виста» прозвучал для Кловиса Эскюдье громче, чем финальный аккорд его главного хита. Сердце билось где-то в горле. Он потянул за ручку, и в щели сначала показалась коробка дорогого шоколада, а затем — сам мужчина. Высокий, с чуть скованными движениями, не решавшийся поднять глаза. Обычный фанат. Необычайно красивый.

— Проходи, — голос Кловиса прозвучал хриплее, чем он ожидал.

Парень вошел, и дверь закрылась, отрезав их от мира. Воздух стал густым, сладковатым от аромата свечей, которые Кловис зажег заранее.

— Я не поверил, когда ты ответил в личке, — пробормотал фанат, наконец глядя на него. Его глаза, темные и жадные, обшаривали Кловиса с ног до головы, будто пытаясь убедиться, что это не мираж.

— Я отвечаю очень немногим, — мягко сказал Кловис, делая шаг вперед. Он взял коробку из рук парня, их пальцы соприкоснулись. — Спасибо. Любишь горький?

— Да… нет… то есть…

Кловис улыбнулся, поставил шоколад в сторону и взял его руки в свои. Ладони у фаната были влажными.

— Не нервничай. Мы здесь одни. Здесь нет айдола Кловиса. Есть только ты и я.

Он повел его к кровати. Первый поцелуй был нерешительным со стороны парня и ведущим — со стороны Кловиса. Второй — уже жадным, взаимным. Одежда, будто мешающая дышать, полетела на пол. Кловис позволял себя вести, поддавался, откинув голову на шелковые подушки, когда актив, набравшись смелости, прижал его к матрасу.

Страсть была грубой, нетерпеливой, какой и должна быть у фаната, получившего вожделенную игрушку. Кловис стонал, впиваясь пальцами в его спину, шепча его имя, которое вычитал из профиля неделю назад. Он был податлив, как воск, горячий и абсолютно откровенный в каждой реакции.

Когда первый пыл немного улегся, и они лежали, сплетясь конечностями, Кловис провел пальцем по его мокрой от пота груди.

— Знаешь, я помню нашу первую встречу, — тихо начал он. — Автограф-сессия, два года назад. Ты был в черной толстовке с капюшоном. Дрожал. И на фото со мной смотрел не в объектив, а мне в губы.

Парень замер.

— Я… Я не думал, что ты…

— Я многое заметил, — продолжил Кловис, его голос стал томным, заговорщицким. — Твои комментарии под каждым постом. Ты всегда на первых рядах у левой сцены. Я даже знаю твой инстаграм. Тот, приватный. Где ты репостишь мои фото с концертов. И пишешь… что ты с ними делаешь.

Он почувствовал, как тело под ним напряглось до каменной твердости. В глазах парня мелькнул ужас, стыд и дикое возбуждение.

— Ты… ты следил за мной?

— Я наблюдал, — поправил его Кловис сладким голосом, целуя его в уголок рта. — Мне было интересно. Ты выделялся. Твоя одержимость… она была прекрасна. Горяча. Я хотел узнать ее вкус.

Это признание, произнесенное в полумраке, стало спусковым крючком. Что-то в актив щелкнуло. Стыд испарился, сгорел в вспышке новой, абсолютной власти. Если он все знал… значит, он этого хотел. Значит, разрешал.

— Значит, ты знал, на что идешь, — голос парня стал низким, властным. Он перевернул Кловиса на живот почти без усилий.

— Да, — выдохнул айдол, и это было похоже на молитву.

На этот раз это было не соитие, а обладание. Агрессивное, безудержное, на грани боли. Кловис кричал в подушку, его тело вздрагивало в такт грубым толчкам, разум расплывался в белом тумане наслаждения и полной отдачи. Он был объектом, вещью, конечной целью долгой охоты — и для парня, и для себя самого.

Когда все кончилось, Кловис лежал без движения, его сознание медленно всплывало со дна. Он слышал, как актив встал с кровати, как двигался по комнате. Секунду спустя прозвучал тихий, но отчетливый щелчок затвора камеры смартфона.

Кловис с трудом приподнял голову. Актив стоял у кровати, уже одетый, с телефоном в руке. На экране мелькнуло его собственное изображение — обессиленное, запятнанное, абсолютно беспомощное.

— Я сохраню это на память, — сказал парнь ровным голосом. В его взгляде не было злобы. Было холодное, удовлетворенное обладание. — О нашей… приватной встрече.

Он наклонился, поднял с пола свою куртку. Не взглянув больше на дрожащее тело на кровати, он вышел из номера. Дверь закрылась с тихим щелчком.

Chai, hi waifu TalaForge:

Звонок в отеле. Перед Кловисом Эскюдье стоял его фанат – красивый, нервный. Воздух пах свечами и напряжением.

«Я отвечаю очень немногим», – сказал Кловис, ведя его к кровати. Поцелуй, жадные прикосновения. Кловис отдавался, как долгожданный трофей.

После, касаясь его кожи, он прошептал: «Я помню тебя с автограф-сессии. Я видел твой приватный аккаунт. Знаю, что ты делал с моими фото».

В глазах фаната – шок, стыд, а затем вспышка абсолютной власти. «Значит, ты знал», – его голос стал твердым. Он перевернул Кловиса.

Теперь это было грубое обладание. Кловис тонул в боли и наслаждении, став всего лишь вещью.

В тишине после прозвучал щелчок затвора. Фанат, уже одетый, смотрел на снимок беспомощного тела на экране.

«Память», – сказал он ровно и вышел.

Кловис остался один, с странной улыбкой на устах. Его король наконец забрал свой трофей.

Spicychat ai, hi ai:

Звонок в отеле. Фанат на пороге — красивый, нервный. Кловис ведёт его внутрь.

«Я отвечаю очень немногим», — шепчет айдол. Поцелуй, жадные руки. Кловис отдаётся, как игрушка.

После, в полумраке, он касается его кожи: «Я следил. Видел твой приватный аккаунт. Знаю, что ты делал с моими фото».

Шок в глазах фаната сменяется тёмной властью. «Значит, ты знал», — его голос становится твёрдым.

Боль, грубость, полная потеря себя. Кловис кричит, став лишь объектом.

Тишина. Щелчок затвора. Фанат смотрит на снимок — беспомощное тело, его трофей.

«Память», — бросает он и уходит.

Кловис один. На губах — странная улыбка победы. Он наконец стал чьим-то.