Клетка

Глава III.

В панорамном окне пентхауса отражается широкоплечий силуэт, величественно восседающий в чёрном, кожаном кресле. Взгляд серых, усталых глаз устремлён к морю, куда-то вдаль, словно пытается заглянуть за горизонт. Короткие волосы отливают серебром в безжизненном свете люминесцентных ламп. Альберт Дмитриевич Миллер – филантроп, доктор наук в области химии, успешный бизнесмен и, по совместительству, один из самых влиятельных людей в городе. Если сказать кому-то, что этот сдержанный, улыбчивый мужчина, в лихие девяностые был опасным и беспринципным воротилой преступного мира, то Вас не только засмеют, но и посоветуют наведаться к психиатру.

Он долгие годы работал на репутацию: финансировал строительство школ и детских садов, реконструкции достопримечательностей, дарил зарубежное оборудование клиникам и университетам. Теперь репутация работала на него, позволяя содержать несколько лабораторий по производству разного рода запрещённых веществ, торговать донорскими органами из-под полы, и безнаказанно реализовывать теневые схемы с отмыванием денег. Ведь такой хороший человек не станет заниматься чем-то незаконным, верно?

Но его гордостью, самой сложной и опасной затеей, воплощённой в жизнь, стала сеть подпольных боёв без правил, приносившая немыслимые доходы. Однако, сегодня ночью, его гордость была втоптана в грязь вперемешку с кровью и осколками зубов, а кошелёк заметно потерял в весе.

В дверь стыдливо постучали.

– Входите, – пробасил Миллер, поигрывая свежей сигарой, зажатой между пальцев.

В кабинет торопливо вошёл высокий, поджарый мужчина восточной наружности, в чёрной рубашке и брюках.

– Вызывали, Альберт Дмитриевич? – спросил он, поправляя кабуру.

–Сядь.

Мужчина в чёрном осторожно опустился на кресло, будто боялся помять обивку. Лицо, словно у статуи, заострённое и аккуратное, не выражало никаких эмоций. Пальцы безостановочно теребили манжеты рубашки. Нервозность, она как навязчивый запах гнили – какими бы духами вы не пытались её скрыть, тошнотворный смрад всё равно пробьётся через ореол фальшивого благоухания, и исподтишка ударит в нос.

– Нервишки шалят? – Миллер брезгливо покосился на руки подчинённого.

– Ночька нервная выдалась.

– Понимаю... – в голосе прозвучала мерзкая, издевательская нотка.

В воздухе повисло молчание, тяжёлое, давящее на уши.

– Мы их найдём, Альберт Дмитриевич...

– Что-то поздно ты спохватился, Максим. После драки кулаками не машут, знаешь ли.

– Понимаю. Виновные будут наказаны, мы...

Грузный кулак Миллера грохнул об стол.

– Да ни черта ты не понимаешь! Если кто и виновен, так это ты! Ты и твои имбецилы-подчинённые! – Он усмехнулся, и аккуратно перегнулся через стол, – Это я вытащил тебя из дерьма, но могу и утопить в нём, – голос ровный, пугающе спокойный.

– Я всегда досконально проверяю каждого бойца...

– Тогда какого хрена дюжина вооружённых дуболомов не справилась с шестью голожопыми клоунами?! – казалось, от этого крика задребезжали стёкла.

– Они были вооружены, – Максим потупил взгляд в стол.

– Битами! – процедил Миллер.

Снова молчание. Напряжение в воздухе казалось осязаемым, вязким, словно гудрон.

Миллер откинулся на спинку кресла. Треск кожаной обивки в тишине кабинета казался неприлично громким. Он помассировал виски, сделал глубокий вдох.

– Послушай, Максим, – выдохнув, пробормотал он ровнодушно, – я начинаю думать, что совершил ошибку, поставив тебя на эту должность, – в мясистых пальцах блеснула хромированная микрогильотина, – а ошибки необходимо устранять, понимаешь?

Звякнул металл, кончик сигары упал на стеклянный стол.

Максим невольно потёр шею, будто хотел убедиться, что голова всё ещё крепко держится на ней.

– Понимаю. Я докажу, что вы не ошиблись.

– Докажи, – пробурчал Миллер, прикуривая, – всё в твоих руках. И позвони Артуру, завтра жду его у себя. Свободен.

Максим рывком встал с кресла, и торопливо скрылся за дверью.

Альбер Дмитриевич выдвинул один из ящиков, и с упоением посмотрел на початую бутылку коньяка, лежащую на стопке бумаг. Пробка откупорилась с праздным хлопком, и стакан наполнился янтарным напитком, а кабинет – терпким древесным ароматом.

Пригубив, он довольно поморщился, и нажал кнопку интеркома.

– Саш, сегодня меня ни для кого нет.

– Как обычно? – раздался из динамика суетливый тенор.

– Да, только накачайте чем-нибудь, чтоб поспокойнее была.

– Ту что и вчера?

– Нет, давай новенькую.

– Которую на трассе подобрали?

– Жду через тридцать минут, – строго проговорил он, и отпустил кнопку.