Kiss kiss

Это был день, когда всё прошло идеально. Слишком идеально. Подиум, шампанское, вспышки камер, а затем — долгожданная тишина частного джета.

Ландо чувствовал себя раскалённым проводом. Адреналин ещё не выветрился из крови, губы горели от улыбок, а тело помнило только скорость и триумф. Но главное — рядом сидел Оскар. Спокойный, невозмутимый, уже переодевшийся в свободную толстовку и уткнувшийся в телефон. Ландо же всё ещё был в своей фирменной куртке "McLaren", расстёгнутой до середины груди, и не мог усидеть на месте.

— Оскар, — позвал он в который раз, ёрзая в кожаном кресле.

— М-м-м.

— Оскар, смотри. Смотри на меня.

Оскар поднял взгляд. Один короткий, выдержанный взгляд, от которого у Ландо внутри всё переворачивалось.

— Что?

— Я скучал.

— Мы три часа назад пожимали друг другу руки на подиуме, — напомнил Оскар, но уголок его губ дрогнул.

— Это не считается. Это для камер. А я хочу по-настоящему.

Ландо встал, покачнувшись на мягком развороте самолёта, и сделал шаг в проход. Оскар проводил его настороженным взглядом, но продолжал сидеть. Только когда Ландо, бросив быстрый взгляд в сторону кабины пилотов и убедившись, что стюардессы нет, протянул руку и настойчиво потянул Оскара за край толстовки, тот неохотно поднялся.

— Ландо, что ты задумал...

— Иди за мной. Тихо.

Ландо тянул его за собой, пальцы крепко сжимали запястье. Сердце колотилось где-то в горле, когда он толкнул дверь тесной самолётной уборной и буквально втянул Оскара внутрь.

Дверь со щелчком закрылась.

Пространства было катастрофически мало. Плечо Ландо упиралось в пластиковую стену, нос почти касался виска Оскара, а воздух в кабинке мгновенно стал густым и горячим.

— Ты с ума сошёл? — выдохнул Оскар, но даже не попытался открыть дверь.

— Да, — счастливо и хрипло выдохнул Ландо, запуская руки под толстовку Оскара, нащупывая горячую кожу поясницы. — Сошёл. Целиком. Я хочу тебя поцеловать. Пожалуйста.

Он потянулся вперёд, закрывая глаза, уже чувствуя тепло чужого дыхания на губах, как вдруг ладонь Оскара мягко, но твёрдо легла на его рот, прерывая движение.

Ландо замер. Его ресницы дрогнули, глаза распахнулись — удивлённые, влажные, с расширенными зрачками. Он уставился на Оскара поверх его пальцев, чувствуя кожей ладони запах геля для душа и остатки гоночного озона.

— Kiss kiss? — раздался приглушённый, но полный надежды голос Ландо.

Оскар смотрел на него в упор. В тесной кабинке было слышно, как гудит вентиляция, как где-то далеко за иллюминатором гудят двигатели. На лице Оскара не было злости. Только спокойствие, смешанное с чем-то тёплым, но непреклонным.

— No, — произнёс он тихо, и от этого короткого слова по позвоночнику Ландо пробежала такая судорога, что он чуть не застонал.

Ладонь Оскара всё ещё закрывала его рот. Большим пальцем Оскар легко провёл по скуле Ландо — мимолётно, почти невесомо — и затем отстранился.

— Не здесь, — добавил он, и в этом «нет» слышалось не отторжение, а обещание. Ожидание. Граница, которую Ландо так любил проверять, но которая делала их именно тем, чем они были.

Ландо выдохнул в чужую ладонь, шумно и смиренно. Кивнул.

— Ладно, — прошептал он, когда Оскар наконец убрал руку. — Ладно. Но когда приземлимся...

— Увидим, — Оскар приподнял бровь, и это было хуже любого поцелуя.

Он первым открыл дверь, скользнул обратно в салон, оставляя Ландо стоять в душной кабинке с горящими щеками и сумасшедшей улыбкой, которая никак не желала уходить.