Кигиситуация [2]

Верба [18.12.2024]:

Амабилис медленно приоткрывает глаза, различая перед собой знакомое пятно в крайне нехарактерном тревожном настроении. В ушах стоит ужасающий звон. Чтобы различить слова, а затем обработать их смысл, ему потребовалось неловко большое количество времени. 

— Тебе не за что извиняться, — проговаривает Бог. Опираясь на руки, с тихим шипением от саднящих ран корректирует своё положение, а то совсем уж сполз по стеночке… Развалился.

— Такое иногда случается, — он слегка улыбается, одними уголками губ, на большее пока не хватает сил, — это жизнь. 

Пусть божественная природа всё ещё позволяет Амабилису сохранять сознание, он не может быть уверен, сколько продлится везение и вытащат ли его вообще живьём. Десяток секунд Бог пытается собраться с мыслями в условиях раскалывающейся головы — как же он надеется, что раскалывающейся только метафорически. 

— Йору. Йору. Йору, — Амабилис зовёт подругу по имени, замечая, что его не совсем слушают. Поднять руку и вернуть её в реальность физически не выйдет, не сможет, — Йору. Йору, всё хорошо. Я не сахарный. Йору. Йору, нам нужно…

Он слишком резко поворачивается, чтобы осмотреться. 

— Мою сумку откинуло, — Амабилис пытается найти названный предмет взглядом и мгновенно жалеет о спешке. Подступающая тошнота и темнота в глазах заставляют его сделать паузу в объяснениях. Вдыхает. Выдыхает.

— В ней целебные зелья.

Не оставляя попыток хотя бы указать Йору, в каком направлении улетели припасы, Амабилис обнаруживает, что левый глаз стал видеть заметно хуже. Чтобы оценить состояние правого, прикрывает его рукой, — ох чёрт, почему же столько крови; незерак вокруг багрянее обычного тоже явно не просто так, — и делает вывод, что пострадал только один. Это временно? Пожалуйста? 

Считать количество ран и смотреть на себя Амабилису страшно. Он остаётся в неподвижном положении, старательно изгоняя из головы все катастрофические сценарии, вызывающие дурноту, и уповает на мастерство Йору как следопыта. Здесь наши полномочия… всё. Закончились. 

Наверняка и магическая штукатурка слетела. Как же грустно Амабилис выглядит без макияжа... До сегодняшнего момента в таком виде его не лицезрела даже Йору, хотя та и успела поиграть с волнами тёплого воздуха вокруг рога. Ну, боевое крещение? 

🔥🔥🔥

Бонум не зовут, она приходит сама. 

Неважно: на помощь ли брату в детстве, когда он смотрел в окно очень грустным взглядом и вздыхал о врождённой болезни; в кладовку ли к заведующим хозяйством дома, с высоко поднятой шваброй и разливающимся на пол позади неё жидким фламиром; на взрослые ли встречи родителей, ведущих страшные-серьёзные переговоры с не менее страшными и серьёзными людьми; к озеру ли лавы, к незнакомым торговцам, у которых не удаётся приманить лавомерок, высвистывать своего лавиафана.

Всё это было совсем не её заботой. Тем не менее, Бонум, впитав в себя главную черту всех незерцев — «лоб об стенку разобьём, но хоть в поселении, хоть в пустоши нуждающегося в беде не оставим» — не могла иначе. Незваная, своенравная, поначалу отвергаемая, но в конечном итоге незаменимая и любимая. Вот такая у семьи Демало дочка. 

И вот сейчас, не изменяя традиции, она идёт спасать *Бога*.

Бонум замечает суету и уж очень отчаянные всхлипы на другом конце поля боя и решает, что её присутствие требуется там незамедлительно. Легонько хлопает лавиафана по голове, благодаря его за помощь в сражении, и бежит. 

Она осталась относительно целой: собственные царапины уже обработаны целебными алхимическими растворами, и сейчас Бонум, параллельно вытаскивая раненных, ищет под шлемами знакомое лицо. Безуспешно. Сердце сжимается от одной мысли, что если так продолжится, то придётся идти к куче иссушённых. 

Хуже может быть только узнать, что это знакомое лицо — один из зачинщиков, лежащий где-то внутри поломанной тюрьмы, на нижних этажах. Нашедший нового лжебога и пошедший на злодеяние *добровольно*. 

Но семейные страдания отложим в сторону. Тут новая драма на подходе! 

В мечущейся бледной фигуре Бонум узнаёт леди Йору. Она не помнит участия иномирки в сражении. В голове возникает вопрос: почему сдр… ст… Йору, короче, по силе не уступающая лорду Амабилису, — лорд Амабилис, конечно, лучше, — выглядит такой потрёпанной?

Незерская бежит ближе и открывает было рот, чтобы предложить бинты или заклинание, но застывает, ни произнеся ни слова и округлив глаза в выражении полного ужаса. Лорд Амабилис, *их* **Лорд Амабилис** собственной персоной, тяжело ранен: всемогущее существо теряет кровь с такой скоростью, с какой не бегают даже самые резвые пиглинята, прикарманившие золотой самородок. 

«Да не бывает такого» — шепчет Бонум, качая головой под хруст картины мира, уже и без этого терпящей атаки по всем фронтам.

— Леди Йору… — она переводит ошарашенный взгляд на богиню, в надежде на объяснения и кое-какую уверенность в действиях, но в чужих разноцветных глазах видит только ещё большую панику. Хорошие девочки не используют бранные слова. 

Границу хорошести Бонум пересекает по двадцать раз за отрезок. Использует как скакалку. Но сейчас всё же…

— Леди Йору, ну вы чего! — ободряюще улыбается, молчаливо взваливая на себя непосильную ношу, — Вы наших не знаете, что ли? Скоро будет как новенький! 

Хвост беспокойно мечется из стороны в сторону, а в уголках жёлтых глаз копятся слёзы, но Бонум делает всё, что в её силах — как и обычно. 

— З-зуб даю! Чем помочь, рассказывайте? Я что-то немного колдую…

Купа [11.01.2025]:

Йору Амабилиса слышала, но с трудом. Беспокойный разум не давал сосредоточиться на чужих словах. Наоборот, кажется, попытки друга как-то исправить положение делали только хуже, богиня едва проглотила желание заплакать. 

Вдох, выдох, вдох, вдох. Не сдохнуть, выдохнуть. Секунды тянулись до ужаса долго. Йору уже не могла заставить себя что-то сказать, боясь, что неправильное слово её укусит. Понимание того, что Амабилису нужно помочь, определенно появилось. Осталось только… Как-то восстановить сбившееся дыхание и заставить себя подняться, при этом не упав и не разбив голову о камни. Снова.

На внезапно появившийся рядом чужой голос Йору ответила резко поднятой в защитном жесте рукой, отпрянув чуть в сторону. В любой другой ситуации незнакомцу сломало бы нос барьером, но сейчас не появилось даже осколков. И хорошо, у стоявшей рядом незерской девочки знакомое лицо. Кто-то из знати? Они часто вьются рядом, не удивительно, что даже стрекоза в итоге мельком запомнила нескольких. Как же её зовут.. Бэ… ба… Бонум? Да, наверное так.

Слегка нахмурившись в попытках сосредоточиться на словах девочки, Йору несколько мгновений пялилась куда-то ей за спину. Потом тряхнула головой, надеясь, что это поможет избавиться от разбегающихся мыслей. Снова подвисла, остановив взгляд на истекающем кровью Амабилисе, и сквозь полное отсутствие мыслей осознала, что наконец смогла более-менее вырваться из состояния паники. Она снова может думать! А дрожь, рассредоточенность и прочие симптомы можно игнорировать. Присутствие едва знакомой смертной помогло собраться с силами, Йору даже опустила руку и кивнула, стараясь успокоить расшалившиеся нервы. Долг зовёт, в поле зрения появился кто-то ещё более слабый, пора защищать эту кроху.

Стрекоза на несколько секунд задерживает дыхание и поднимается. Попыталась заговорить, но в итоге только неловко покашляла, надеясь унять дрожь в голосе. Не хочется перед смертной выглядеть совсем уж жалко. Удивительно, как чувство стыда заставляет вставать и идти дальше, даже когда ноги очень близки к состоянию ватных.

Первые пару фраз Йору произнесла как обычно, на привычном себе языке. А потом заметила, что на лице Бонум отразилось абсолютное недоумение. Что? Что не так?

А потом до стрекозы дошло, что не так. Незерские дети говорят на другом языке… Вспомнить бы, как там вообще слова произносятся. Ладно, прорвёмся, повторим сказанное.

— У нас есть… — богиня ещё раз смотрит на Амабилиса, на этот раз пытаясь понять, в насколько тяжелом он состоянии. — Около пяти минут. Придумай, как доставить его домой. —

Коротко и ясно. Сказав это, Йору шмыгнула носом и отправилась бродить по полю, нервно шурша крыльями. Что там надо было найти? Сумку с зельями?

Верба [16.01.2025]:

Бонум не сразу понимает, чем заслужила шипение со стороны богини, и пару раз моргает. Ясно, что шок, страх, раны, но не кидаться же на бедных незерцев? Потом потихоньку вспоминает о существовании других языков вне родного мира: как она провела некоторое время в Средиземье и изобретала способ коммуникации с чешуйчатым существом, которое скрашивало нелёгкие дни эмо фазы; как путешественники пытались изъясняться с пиглинами в бастионах едва ли не жестами… 

Слушает слова Йору, мысленно переводит минуты в привычную систему исчисления, — о, а опыт жизни в зелёном мире действительно пригодился, хотя поначалу решение казалось очень импульсивным, — делает глубокий вдох, немного сбившийся в конце… У Бонум неметафорически дрожат колени. 

Тем не менее, если сейчас перестать ровно дышать, то никакая огненная магия не получится. Она требовательная и упрямая, она норовит полоснуть пылающими когтями по руке заклинателя, если тот не воспринимает её всерьёз и теряет концентрацию. А ещё крайне сложно управлять лавиафаном, захлёбываясь в слезах. Так что без вариантов. 

Бонум на несколько мгновений обхватывает себя руками. Прогоняет мысли о том, что это возможно самый страшный день в жизни каждого обитателя измерения, а она просто маленькая смертная. Собирается с духом. Поправляет волосы и нарочито уверенной походкой идёт к Амабилису. 

— Вы как? — негромко спрашивает, выцепляя взглядом самые очевидные раны, до которых можно добраться, и осторожными движениями рук творит простые целительские заклинания. Иногда остановка кровотечения — это лучшее, что можно сделать. 

Бонум смотрит, как в чужих глазах мелькают все стандартные варианты ответов: «порядок», «не смертельно», «цел», только ни один из них не правдив достаточно, чтобы произносить вслух. Сейчас — плохо. Потом — если все они постараются, будет уже «приемлемо».

— Прорвёмся, — Амабилис отвечает честно. Ровным и спокойным тоном. Без излишней эмоциональности и подслащивания, уверенно. «Прорвёмся так прорвёмся» — Бонум улыбается, слегка фыркая. 

Ну теперь понятно, почему незерцы его любят.

Зелье лечения снисходит на них как никогда вовремя. Бог выдыхает облегчением, чувствуя, что боль немного отступила. 

— Можем поехать на лавиафане, — предлагает Бонум. Телепортироваться по всему миру так же резво и легко, как обычно это делает Амабилис, она не умеет. Это магия высшего уровня, а перемещение трёх существ одновременно попросту сразу прихлопнет смертью от полного истощения сил и магических, и физических. Придётся пользоваться традиционными способами.

Купа [18.01.2025]:

Почти целенаправленная прогулка по каменному полю действительно помогла Йору. Она наконец смогла сосредоточиться, выискивая нужную сумку, и даже задумалась над причинами происходящего и своей реакцией. Богиня так много эмоций не ощущала со времен существования друидов, с каких пор ей нужно прилагать какие-то усилия, чтобы руки не дрожали?

Поднимая с земли уже третью сумку, стрекоза вдохнула, увидев внутри лишь несколько болтов для арбалета и осколки стекла. А так как желание лезть внутрь чужих вещей отпало еще на первой попытке что-то найти, когда точно такая же картина обернулась царапинами на ладонях, лучше просто искать дальше.

Почти всех раненых забрали, народ постепенно расходился. Еще несколько до зубов вооруженных ребят бегали вокруг, ища, во что бы пострелять, но они явно опоздали на заварушку. В голове Йору возникла мысль, что она могла испугаться вида поля боя, когда проходила мимо в первый раз, но это больше было похоже на отговорку. Хотя… могла ли она размякнуть за столько лет без регулярной бойни? Ей давно не приходилось сталкиваться с подробным, возможно, все навыки игнорирования улетучились? 

Или это из-за Амабилиса? В голове Йору он похож на забавного младшего брата, которого хочется отгородить от бед. И она чувствует ужасную вину перед ним. Могут ли боги испытывать чувства, похожие на те, что испытывают члены семьи? 

Наверное могут. Например, к существам леса Йору долгое время ощущала любовь, подобную материнской. Даже спустя много лет ей всё ещё хочется их защищать и проявлять заботу. 

Поток мыслей, анализирующих произошедшее, прервался, когда Йору заметила ремни, выглядывающие из-под пепла и иссохших костей. Оу. Лучше не думать о том, на чьей стороне сражался этот бедолага. Богиня осторожно вытащила ещё одну сумку, тяжелую, внутри которой уютно устроились переливающиеся склянки с зельями. Ну, хоть с этим Йору справилась. Амабилису мы не скажем, что сняли припасы с чьего-то… эм… уже не тела. 

Вернулась обратно стрекоза уже гораздо более спокойной. Как минимум, ей больше не хотелось плакать. Если только совсем чуть-чуть, но снова расклеиться перед смертным ребёнком (у которого, наверное, скоро весь мир в голове перевернется) нельзя.

Почти все зелья оказались взрывными, а потому одно было успешно разбито о камни поближе к Амабилису. Облако красноватого дыма поднялось в воздух и поспешило осесть на землю, и Йору вытянула руки, чтобы тоже поймать эффект. Она, конечно, не была сильно ранена, но многочисленные царапины и ссадины не придавали богине солидности. Заодно ослабла и пульсирующая боль в голове, думать стало слегка легче.

— На лавиафане? — Йору осматривается и останавливает взгляд на звере, устроившемся на берегу совсем рядом. — Хорошо. —

Как она его раньше не заметила..? Рассмотрев существо, богиня снова покопалась в сумке, ища там зелье огнестойкости. Оно же оранжевое, да? Нужная склянка была молча разбита об камни. 

Следовало бы предложить помощь Амабилису, но Йору сейчас тяжело даже смотреть на него, не то что разговаривать. Вдруг укусит? Ругаться начнёт? И так тошно от чувства вины… Неловко потоптавшись на месте, богиня всё-таки подошла ближе к другу, но первой со своей помощью решила не лезть. Просто поддержит, если что. Руку там подаст, если он сам её протянет.

Верба [19.01.2025]:

Прилива сил от зелья Амабилису хватает для того, чтобы добраться до лавиафана и осторожно обойти все препятствия, нигде не споткнувшись. Он держится рядом с Йору, — на всякий случай; если падать, то хотя бы вместе, — и забирается в седло. 

Бонум запрыгивает на место кучера чуть ли не с разбегу, и зверь без слов понимает экстренность ситуации. Ехать они стараются быстро, но без тряски: её и так хватает. Амабилис сидит тихо и неподвижно, лишь покрепче вцепляется в бортики на поворотах. Раз в некоторое время он подаёт голос, показывая, что всё ещё в сознании. «Да, я живой». 

— Дальше сами справитесь? — вопрос Бонум прерывает молчание, когда они доплывают до Столицы. Лавиафан с пыхтением останавливается у берега. 

Получив положительный ответ, она кивает. Какое-то невыразимо печальное выражение застывает в жёлтых глазах при взгляде на город. Бонум явно не горит желанием оставаться здесь дольше нужного. Она вновь отчаливает и пропадает за незераковыми стенами. 

До крепости Амабилис и Йору идут самыми окольными путями, сквозь переулки, едва ли не заходя на чужие огороды. В таком виде появляться в людных местах — фатальная ошибка. Жители встревожены из-за землетрясений и слухов о заварушке, средства массовой информации только пытаются разобраться, что произошло, и усугублять явно не стоит. 

***

— Такого ещё, конечно, у нас не было… — Амабилис закрывает дверь и падает на кровать безо всякой характерной ему обычно грации. Как мешок со средиземской картошкой. 

Боль обручем сдавливает голову, путая мысли. Бог нервно и недовольно выдыхает. Сколько времени понадобится на восстановление? Что произойдёт с миром за этот период?

Никаких точных прогнозов он дать не может. 

— Я бы с радостью рассказал, как готовить целебные зелья, и даже поделился бы парочкой советов от мастера, но… — Амабилис делает паузу, бегая глазами по комнате и пытаясь изобрести хоть какое-то решение. Впереди стена, позади погоня…

— Боюсь, возможности нет. На верхней полке справа руководство, вроде достаточно подробное.