Kerrang! The Inside Story Zine перевод

Перевод зина Kerrang! Внутри истории "Альбом, который сформировал поколение"

Авторы перевода Geort & Mishellmustdie

Когда ты фотографируешь столько рок групп, сколько успел легендарный фотограф Kerrang! Пол Харрис, ты начинаешь безошибочно различать настоящих звезд и тех, кто только хочет ими казаться.

С самого первого знакомства наш человек за камерой понял, что My Chemical Romance прибыли не для того, чтобы херней страдать. Даже под слоями алой краски было ясно: пятеро молодых людей в школьной форме стояли перед ним, готовые перейти в лигу суперзвезд.

"У нас не осталось никаких сомнений в том, что они станут грандиозными", — говорит Пол, вспоминая первые впечатления его самого и художественного отдела от My Chem во время их теперь уже культовой фотосессии в начале февраля 2005 года.

"Мы находились в фотостудии на севере Лондона, которую мы переоборудовали в классную комнату. Они были очень воодушевлены тем, чтобы нарядиться и нанести окровавленный макияж. Меня поразило, какие они вежливые и харизматичные. Съемка была очень веселой, ребятама и команда Kerrang! обменивались идеями."

"Когда кто-то предложил, чтобы все встали на парты, как в сцене из [фильма 1989 года] Общество мёртвых поэтов, они поднялись без всяких вопросов", — добавляет он. "Хотя эти парты, вероятно, вовсе не были рассчитаны на то, чтобы на них стояли взрослые мужчины!"

Некоторые из снимков, которые вы сейчас разглядываете, впервые появились в печати в рамках обложки журнала Kerrang!, вышедшего всего за два дня до того, как нью-джерсая группа выпустила свое школьное по тематике видео на песню I'm Not Okay (I Promise). С того дня все изменилось навсегда.

Подобно школьникам из фильма, где играл Робин Уильямс в роли Мистера Киттинга, который зачитывал поэму Уолта Уитмена "О капитан! мой капитан!", My Chemical Romance были готовы поймать момент и сделать свои жизни по-настоящему выдающимися.

"Мы угроза. Неостановимы. Непобедимы. Опасны. Вы больше не сможете нас игнорировать", — предупредил Джерард Уэй в пророческих прощальных словах статьи.

Он не шутил.

Вместе со своим младшим братом Майки на басу, гитаристами Фрэнком Айеро и Рэем Торо, а также, к великому сожалению, ныне покойным барабанщиком Бобом Брайаром, My Chemical Romance кипели той же самой злобой. Здоровая она была или нет, она подтолкнула их к величию и от десятка великих претендентов.

С самых первых нот мрачный, кинематографичный сюжет Three Cheers for Sweet Revenge начинает истекать кровью. Мужчина и женщина 

— жертвы насилия в пустынной глуши

— становятся трагическими героями истории, пропитанной кровью и сожалением. Мужчина заключает сделку с дьяволом: вернуться к жизни в обмен на души тысячи злых людей. Эта смелая предпосылка лежит в сердце второго альбома My Chemical Romance.

Чтобы понять, почему этот альбом спустя два десятилетия все еще так резонансен, важно вспомнить правила, которые он разрушил. Альт рок сцена начала 2000-х была фрагментирована, разделённая между отшлифованным поп-панком, эгоистичным эмо и неугасающим гранжем 90-х. Three Cheers... пронзил эти разделения, как коктейль Молотова, воспламенив музыкальную самодовольность и эмоциональную репрессию.

Лукас Вудленд, фронтмен Holding Absence, тогда будучи еще ребенком, описывает влияние этих песен на его восприимчивый ум. "Three Cheers... вероятно, одно из самых важных музыкальных открытий в моей жизни", — утверждает он, его левая рука украшена татуировкой с обложкой альбома.

"Как и большинство людей моего возраста, я помню первый раз, когда увидел этот невероятный музыкальный клип на I'm Not Okay, и он просто сразил меня. Я откладывал все свои карманные деньги, купил [альбом] в hmv на следующих выходных, и больше не оглядывался. Он заставил меня почувствовать то, что я никогда раньше не чувствовал: что быть другим на самом деле хорошо."

До своего релиза My Chemical Romance уже начали завоевывать нишу в качестве аутсайдеров альтернативной сцены. Созданная вскоре после трагедии 11 сентября, группа дебютировала в 2002 с I Brought You My Bullets, You Brought Me Your Love который оказался грубым, жестким манифестом боли и выживания. Но именно в Three Cheers... их звучание и личность по-настоящему раскрылись. Внезапно все стало более масштабным, диким, театральным и исполненным с полным отсутствием страха.

Каз Мэдж, подруга группы, которая работала на столе с мерчем во время их самых первых концертов в Великобритании, вспоминает:

"Можно было очень быстро понять, что они станут феноменом. Сами участники группы были полны нервного волнения, думаю, они в глубине души знали, что движутся к чему-то большому".

В эпоху до социальных сетей, когда ореол таинственности приходилось создавать органически, через сарафанное радио и мощные живые выступления, My Chemical Romance надрывались с самого нуля. Маркетинговые кампании были умными и захватывающими. Поклонники не были потребителями, они были важными участниками разворачивающейся истории, как будто частью какого-то секретного клуба.

"До того как фанаты и группы начали делиться всем и делать все онлайн, ранняя эпоха My Chemical Romance была более личной и захватывающей", — вспоминает Каз. "Поклонники часто использовали меня как посредника, доверяя мне подарки и письма, чтобы я передала их группе, что я всегда и делала".

"Энергия [во время их подъема] была на другом уровне. Концерты гудели от волнения, и всем нравилось то, что они видели. Это было действительно особенное зрелище. Нужно было просто быть там."

"Three Cheers... — одно из самых важных музыкальных открытий в моей жизни." - Лукас Вудленд

Эта интимная, непосредственная связь естественным образом вытекала из вызова, дерзко брошенного самой музыкой. Three Cheers... сочетал острые, как лезвие, мелодии с катарсическими криками, попадая точно в точку между агрессией панк рока и радио-дружелюбными хуками. В то время, когда все жаждали чего-то нового, эти песни стали саундтреком подросткового отчаяния , дополненные около готической эстетикой.

Время концертов

Portsmouth wedgewood rooms

31/5/04

Открытие дверей 20:00

Hondo Maclean 20:30–21:00

The Bled 21:20–21:50

My Chemical Romance 22:15

Окончание 23:15

Концерты SJM

Открытие дверей: 19:00

My Chemical Romance: 20:00–20:30

The Used: 21:00–21:50

Окончание: 22:30

Вокалист As It Is Пэтти Уолтерс восхищается тем, как группа сделала все это таким естественным.

«Написать смелую и амбициозную коллекцию рок песен это одно," — говорит он, — "но создать альбом запоминающихся и лирически проникновенных песен совсем другое. Именно то, что они делают это все одновременно и непринужденно, делает My Chemical Romance уникальной группой, какой они и являются. Они заставляют все то невероятное, что делают, выглядеть легким, веселым и доступным для всех нас".

Ничего из этого не случилось бы без их талисмана — фронтмена. Будучи бывшим художником комиксов, Джерард привнес в повествование группы масштабное —визуальный образ, превратив альбом в концептуальную, развернутую и кинематографичную историю о любви, утрате и мести.

Энди Бирсак из Black Veil Brides — человек, которому не чужда театральность — снимает шляпу перед мастерством, необходимым, чтобы провернуть такой трюк.

"Комиксное прошлое Джерарда придало песням визуальную и эмоциональную глубину," — размышляет он. "Каждая песня ощущается как сцена, за которой ты наблюдаешь. Самое великое и продолжительное влияние MCR заключается в идее, что ты можешь перенести свою аудиторию в место за пределами их самих".

Хотя поначалу Энди отнесся к шумихе скептически, в конце концов он увидел свет.

"Я был одним из тех детей, кто закатывал глаза на все, что становилось популярным," — признается он. "Это было ужасно недальновидно с моей стороны, но я думал, что все, что имело коммерческий успех или нравилось детям в моей школе, должно быть плохим. Так что я оказался тем, кто 'опоздал на вечеринку' с MCR. Потом я узнал, что у них на разогреве играет Alkaline Trio, и подумал: 'Может, я что-то упустил!' И это действительно было так. В конечном итоге я стал глубоко одержим этим альбомом, и теперь, оглядываясь назад, я считаю его одним из величайших, наиболее значимых рок альбомов всех времен."

"Комиксное прошлое Джерарда Уэя добавило песням визуальной и эмоциональной глубины." - Энди Бирсак

Одним из неоспоримых достоинств альбома является его бесстрашное смешение культурных отсылок, переосмысленных как нечто новое и поразительно живое.

Энергия подвальных концертов, образы в стиле хоррора, цепляющая доступность и мрачно-романтичный сюжет создают облик, звучание и атмосферу, которые одновременно свежи и вне времени.

Каз Мэдж посчастливилось услышать альбом до релиза и она помнит тот прилив волнения, которое почувствовала, пытаясь впервые все это осмыслить.

"Джерард дал мне послушать альбом за несколько дней до выхода, и это было невероятно", — в восхищении говорит она. "Я чувствую себя очень привилегированной, что была рядом с группой с самого начала их карьеры в Великобритании и видела, как быстро они росли."

Когда весь мир узнал секрет Three Cheers..., он нашел столь же восприимчивую и страстную аудиторию. Фанаты следовали за группой повсюду, появляясь толпами, одетые в черное, с подведенными глазами и тщательно выпрямленными волосами, как само собой разумеющееся.

В один особенно особенный вечер в ныне очень недостающем лондонском зале Astoria казалось, что все сложилось как надо. Еще до того, как была сыграна первая нота, группа уже добилась успеха.

"Перед началом концерта вокруг площадки проехал катафалк," — вспоминает Каз, — "и Хелена [персонаж из одноимённой песни и клипа] вылезла из него и начала танцевать на улице. Это было идеально и так в духе My Chemical Romance."

Тем не менее, альбом предлагал гораздо больше, чем просто игривую платформу для поверхностного спектакля. В нем была настоящая решимость, в сочетании с глубокой эмоциональной доступностью. Эта уязвимость нашла отклик у слушателей, которые чувствовали себя такими же потерянными, отчужденными и сломленными.

"В школе я была большой неудачницей. Но мне было все равно. Типа, мне было вообще пофиг, потому что My Chem понимали, что я чувствую," — говорит Холли Минто, чья группа Crawlers поддерживала их с тех самых пор. "Когда ты подросток, которому тяжело, которого травят, ты ищешь способ сбежать. MCR говорили все, что я думала, в этой темной музыке, которая просто... превосходила все это".

В этом и заключается парадокс Three Cheers For Sweet Revenge: мрачный, но манящий, личный, но одновременно грандиозный, жестокий, но при этом прекрасный. Это дневник разбитого сердца, закованный в боевую раскраску и полный сценический костюм, успокаивающий тех, кому это нужно, что их видят, понимают и что они никогда не одни.

"Это был катализатор, который помог мне больше не думать, что меня могут не понять," - Лукас Вудленд произносит. - "Важно, что этот альбом впервые в наших жизнях сказал нам, что то, что мы не вписываемся куда-то, на самом деле делает нас частью чего-то. Это дало много надежды ребятам, которые 'не умеют плавать, танцевать и не знают карате.' "

В свое время, альбом Three Cheers For Sweet Revenge помог My Chemical Romance стать не только группой, но и целым движением, что несло свои проповеди криком через парковки фестивалей, музыкальные каналы и на постоянно растущих площадках. Альбом вызвал ажиотаж.

Кевин Луман, основатель Vans Warped Tour, вспоминает, как воочию наблюдал за этим феноменом.

"[На Warped Tour 2004] у нас выступали Fall Out Boy и My Chemical Romance на небольшой сцене,"- говорит он. - "Я набрел на них в первый день, посмотрел выступление и сразу понял, что они были чем-то особенным. Энергия и связь с той толпой не только дала им место на главной сцене в следующем году, но это вдохновило меня создать тур Taste Of Chaos, который полностью проникся духом Warped."

Фиби Синклер, которая работала на британском филиале лейбла группы, позже став их рекламным представителем, очень хорошо запомнила тот эффект.

"Я не работала конкретно над Three Cheers… но я помню, как британская пресса накинулась на My Chem, особенно помню ту кровавую обложку Kerrange!," - говорит она. - "В совокупности с их сырыми выступлениями на Warped Tour и с блестящей операторской работой в их ранних видео, это свело группу и всю сцену [здесь и далее в контексте индустрии] того времени с ума."

Это была сцена в этапе постоянных изменений, готовая дать новым звездам кусочек славы. Эмо-музыка изменялась, отходя от своих угрюмых корней к чему-то стильному, визуальному и неизменно манящему.

Тейлор Маркарян, историк сцены и автор книги « Из Подвала: История Эмо-Музыки И Как Она Изменила Общество» , отмечает этот момент, как самый значимый в истории жанра.

"Люди любят спорить о том, должны ли считаться MCR эмо." - признает она. – "Но я думаю, они представляют собой важный шаг в эволюции жанра. Они выразили в словах, что на самом деле представляют из себя эмо-группы: Я не в порядке и это нормально – говорить об этом."

"Люди любят спорить о том, должны ли считаться MCR эмо или нет, но они представляют собой важный шаг в эволюции жанра" - Тейлор Маркарян

Несмотря на всю напыщенность и зрелищность, Three Cheers – это словно, и точно, оголенный нерв. Это крик в бездну, исповедь, мольба об утешении и связи.

"Three Cheers... затрагивает темы ощущения изоляции, непохожести, странности и смущения," – объясняет Ясмин Венсдей, автор 'Это Была Не Фаза! Ультимативные Эмо Занятия' и соведущий подкаста 'По Средам [игра слов с ее фамилией] Мы Носим Черное'. "Он связан с людьми, которые чувствовали себя уязвимыми. Это было для лузеров от лузеров. Для отверженных от отверженных."

В Джерарде Уэе фанаты видели отражения самих себя. Может, он и помог переосмыслить архетип, но он точно не тот, кого широкая публика могла оценить, как рок-звезду в середине нулевых. Он был просто чудаковатым парнем, которого тянуло к темным аспектам жизни, который знал, какого это – быть другим. Эта искренность стала громоотводом, который притягивал людей в ряды фанатов My Chem.

"В ранних нулевых казалось странными для мужчин носить узкую одежду и макияж, а также петь про психологическое здоровье," – поясняет Ясмин, "В то время у нас был мачо ню-метал, который относился к себе слишком серьезно. Three Cheers… не нужны были брутальные брейкдауны, чтобы передать ощущение интенсивности; его сырость, беспощадные лиризмы сделали свое дело."

И какую работы они проделали. I’m Not Okay (I Promise) и Helena стали эмоциональными маяками. The Ghost Of You взял горе и превратил его в полномасштабную ярчайшую военную эпопею. Thank You For The Venom стал просто ударом в лицо, который сметал все на своем пути.

Каждый трек в Three Cheers… разделял тот же дух. Примечательно, что спустя два десятилетия он ничуть не утратил своей силы. 

Пока Three Cheers... стремительно прорывался вперед, MCR достигли популярности, о которой группа даже не мечтала, превратив их из претендентов на место на разогреве в суперзвезд хэдлайнеров. В итоге, это превратило их из культовых любимцев в иконы культуры.

В отличие от других, которые теряли почву под ногами на пути к вершине, хватка группы только усиливалась, когда месть стала манифестом во всех возможных проявлениях.

"У Джерарда был такой талант к созданию мира, что песни воспринимались, как целые представления," – говорит Энди Бирсак. – "Даже если тема была личной, каждая песня этого альбома рассказывала большую историю."

Эта история – это концепт: роковая элегантность Хелены, усыпанные кровью любовные письма и экзистенциальное отчаяние – сыграли, как бульварный графический нуар роман, записанный в студии. Но никак не беря в расход скрытые человеческие страдания. 

Тексты Джерарда обнажают неприятную правду. Они не нуждаются в защитных метафорах. Взамен он показывает персональные травмы, чувство вины, горя и тревоги. Это стало освобождением для фанатов. Для группы это было необходимостью.

В эру позерства Three Cheers... предлагал что-то дерзкое: уязвимость и яркость в равной степени. Конечно, это было театрально, но то, над чем они драматизировали, было без сомнения реальным.

Эта открытость в дальнейшем изменит и даже спасет жизни. Для поколения слушателей, страдающих от ментальных расстройств, от потери идентичности и чувства принадлежности. Three Cheers… устроил больше, чем резонанс.

"Я ловлю себя на мысли, что хочу, чтобы мои текста были похожими на Джерарда," – признает Лукас Вудленд. – "Они читаются, как наполненный гневом дневник и как часть сценария к фильму. Эта то, чего я всегда пытаюсь достичь."

Влияние альбома не ограничивается на одиноких спальнях или темных подвалах. Это пошло дальше и отразилось на моде, на самой концепции фандома и на целой эмоциональной экосистеме. Группы, такие как Paramore и Panic! At The Disco, потом последовали по тем же стопам, а позже Twenty One Pilots развили прочную связь фанатов и артистов, которую MCR помогли популяризировать.

Но даже когда группа стала культурным синонимом новой волны эмо-уязвимости, эта связь с фанатами никогда не теряла ощущения близости.

"В этом и было волшебство," – соглашается Ясмин Самман. – "Это было написано певцом с наградами, писателем песен, писателем и продюсером комикса, который стал мультимилионным сериалом на Netflix. Это было написано неловким парнем из Нью Джерси, которым сделал жанр своим стоком для страданий и нашел комьюнити людей, которые чувствовали то же самое."

Это не произошло по воли случая. Выступления казались безопасным местом. Визуал альбома помог собрать воедино вселенную: красно-черная цветовая гамма, окровавленные возлюбленные на обложке – все это намеренно, все это знаково.

В свою очередь, Three Cheers For Sweet Revenge стал отправной точкой и переломным моментом для группы, помогая защитить вторую волну эмо и прочертить линию между андеграундом и поп-культурой. Это изменило представление о том, чем должна быть альтернатива в 21 веке.

Каким-то образом, спустя 20 лет, влияние только выросло.

"Рифы, мелодии и текста состарились, как хорошее вино," – Лукас восхищается. "Это дает мне уверенность в том, чтобы вложить все сердце в поэзию, пот и душу в местные клубы и найти людей, которые поймут меня."

Вполне уместно сказать, что наследие альбома – это та самая месть, которая стала толчком к его созданию. Месть за игнорирование, непонимание или за оставление в стороне. Three Cheers... не только обозначил переход My Chemical Romance в высшую лигу. Он открыл двери для всех, кто испытывал подобное чувство беспомощности.

 Их стремительный взлет после Warped Tour к талантам нового поколения был не случайностью. Это было результатом уникального виденья, открытости и естественной связи с их аудиторией.

"Они сделали искусство, которое было рискованно," - говорит Пэтти Уолтерс. - "Это бросает вызов жанру и ощущается ужасно грубо."

Поэтому альбом жив. Не просто, как изящная капсула времени, но как отпечаток и приглашение: если My Chemical Romance смогли это сделать – то и ты можешь. Это было доказательством, что отбросы могут стать суперзвездами. Что странные детишки могут выиграть.

И, конечно, то, что будет дальше, будет тем еще победоносным парадом...