Кэтлин Габриэль Фицроу

Имя: Кэтлин

Второе имя: Габриэль

Фамилия: Фицроу

Позывной: Двуликая, G7

Возраст: 21

Национальность: Немка(3/4), Шведка(1/4).

Дата рождения: 14.02.2006

Группа крови: I(Rh)—

Демоническое оружие: парные модифицированные Beretta 92FS "Archangel Swords" с гравировкой.

Контракт: есть

Имя контрактного демона: Ханна (настоящее имя неизвестно).

Классификация демона: Старший демон, ранг А.

Тип контракта: Метаморф

Способ платы: Поглощение душ недавно умерших.

Образование: Штутгартская начальная школа (до 2015 года), Средняя школа в Дортмунде (до десятого класса), Кёльнский филиал Академии Даймоукан (три курса), Академия Даймоукан в Новой Женеве (пятый курс).

Должность: Сержант-майор оперативного отдела SAID, специалист особого дивизиона SAID "Gears".

Оценочный лист: А

Биография

Досье на вероятного кандидата Фицроу, Кэтлин. Изъято из архива SAID, после прочтения вернуть в архив в скорейшем порядке.

Кэтлин Фицроу рождена в 2006 году в Штутгарте в семье физика немецкого происхождения и ничем не примечательной шведки. В тот же день, когда была рождена Кэтлин, явился на этот свет и её брат — Лукас Маттео Фицроу. Дети Фицроу — двуяйцевые близнецы, в дальнейшем для упрощения будут описываться как Кейт и Лукас.

Самое обычное детство, коим могут многие как похвастаться, так и позавидовать. В бедности семья Фицроу никогда не была из-за исследовательских работ отца семейства, «НЕЧИТАЕМО», что приносили достаточно солидные гранты, на которые они и жили. Мать, «НЕЧИТАЕМО»... Фицроу не работала, большую часть своего времени заботилась и воспитывала несносных близнецов. Они были самыми обычными детьми, которых только можно представить — большинство в их возрасте были именно такими, другим словом, были детьми... Однако, надо было упомянуть одну деталь, из-за которой близнецы, коим предназначалось жить ничем не примечательную жизнь, лишились подобного подарка судьбы...

Внимание! Дальнейшее прочтение материалов дела может вызвать приступы рвоты, головокружения или общее ухудшение состояния. Сотрудникам с психопаспортом ниже III уровня не рекомендуется к прочтению.
ВАС ПРЕДУПРЕДИЛИ.

На момент февраля 2015 года Кейт и Лукасу было 9 лет от роду. 18 февраля обещало быть самым обычным солнечным днем. Город жил своей практически уже весенней жизнью. Кейт, напряжённая в лёгкую красную курточку, шлепала по лужам, образованным талым снегом. В этом году он продержался довольно долго, по крайней мере дольше, чем в прошлом году. Можно было сказать, что это было везение — не всегда за всю зиму выпадает снег хоть раз.

Кейт шагала с небольшим пакетом домой. Сегодня её очередь идти за специями для ужина. Лукас же остался дома, помогать маме готовить еду на всю семью. Ему всегда не нравилось, когда его гнали на кухню, всегда гулять за продуктами. Однако, очередь есть очередь и в этот день Кейт вышла за продуктами, оставляя брата в дураках. Они очень хорошо ладили, а потому любили и подтрунивать друг друга если у кого-то дела шли не так, как ему хотелось. Вероятно, Папа уже тоже вернулся с работы, и они втроём ждут, пока девочка в красной курточке прибежит домой с пакетом долгожданных специй и овощей. А потом они все вместе будут готовить, непременно устроив какую-то шутливую перепалку, из-за чего мама будет на них всех ругаться. "Не гоже баловаться с едой" — скажет мама и красиво улыбнётся, как всегда, после чего они продолжат.

Широкими шагами девочка шла в сапожках по лужам — предвестницам весны. Она уже была на родной улице. Всего немного, и она будет дома. Внезапный звук послышался откуда-то сзади. Громкий, непрекращающийся, будто несколько раз подряд ударила молния и гром никак не хотел рассеивать свой зов в воздухе. Рыжая девчушка подняла голову вверх, роняя тканевый капюшон с макушки, демонстрируя миру прекрасные волосы, что достались Кейт от мамы. Янтарные глаза увидели двух железных птиц, летящих совсем рядом друг с другом. Она прежде не видела истребителей своими глазами, разве что по телевизору, тем более так низко к земле. Так низко, что она бы смогла рассмотреть каждую деталь, будь они чуть менее быстрыми. И вот, она провожала этих двоих жизнерадостным взглядом, а они все с тем же грохотом устремлялись на юг.

Шкворчание сковороды на плите, глухие постукивания ножа по разделочной доске, приглушенное пение мамы, помешивающей воду в небольшой кастрюльке. Распахнув входную дверь, Кейт всем дала знать, что она на месте и с подарками. Курточка вмиг улетела на вешалку гардероба, а девчушка побежала на кухню. Услышав шаги мама и Лукас развернулись, демонстрируя свои улыбки прибывшей. Мама была до ужаса красивой и милой, папе наверняка очень повезло с ней. Кейт взялась за нож и, как Лукас, начала нарезать овощи, вместе с тем с детским энтузиазмом рассказывая, какие чудеса она встретила по дороге домой.

Папа стоял в дверях, увлечённо, но тихо разговаривая по телефону. Его лицо выглядело тревожно, хоть он и пытался скрыть это выражение. Пока близнецы беззаботно толкались и пытались съесть друг у друга порезанный продукт, мать и отец молча переглядывались, словно могли говорить без единого слова, одним лишь взглядом. Но когда Кейт сказала про пару самолётов, встреченных по дороге домой, пап устремил взгляд на неё и отложил телефон.

— Кейт, милая, вспомни, ты видела на их крыльях чёрную эмблему с мечом?
— Кажется...

Слова девочки прервал очередное рычание реактивных двигателей. В этот раз звук был громче, ведь и самолётов было уже четыре. Лукас залез на табурет и включил телевизор на кухне. Какой бы дети канал не щелкали, везде стоял дядя в костюме, а снизу бегущей строкой было написано: Чрезвычайное положение. Родители не отходили от окон, кипящий бульон уже начал пениться и вытекать за пределы кастрюльки, заставляя плиту шипеть от боли.

За окном послышалась ещё одна группа самолётов, такая же низколетящая. Кейт и Лукас в первый раз в своей жизни услышали сирену, оповещающей город о угрозе. Дети и родители увидели на улице, совсем недалеко, три вспышки, что устремились в небо. Дальше был взрыв — ракета поразила самолёт и он, не выдержав собственной тяжести, устремился в землю... Дальше она мало видела, но она точно слышала ещё один взрыв.. Взрыв и воющую вовсю сирену...

Мама запихивала Кейт и Лукаса в шкаф, накидывая как можно больше вещей. Она была перепугана, Кейт видела как, отец в другой комнате достаёт из алюминиевого кейса пистолет. Его руки дрожат, когда он пытается попасть магазином в приёмник, что получается лишь с третьего раза. Снаружи слышна была лишь агрессивная какофония самых разных и противных звуков: взрывы, крики и эта несмолкаемая сирена... и стуки в дверь. Нет, это были не стуки... Кто-то с огромным энтузиазмом ломился через дверь. Близнецы испуганно глядели по сторонам, не понимая всего происходящего. Мама положила руки Кейт на щеки. Тёплые мягкие материнские руки, они дрожали, но были все такими же прекрасными. Как и её чуть ли не слезящееся лицо.

— Всё будет хорошо, слышишь, милая? Все в порядке, не бойся. И ты, Лукас. Просто посидите тут... пока все не закончится, хорошо? Защити свою сестрёнку, а ты — своего братика.
— Мама... мама...
— Всё будет хорошо.. будет хорошо. Сидите тихо и главное, не выходите из шкафа.

Она закрыла дверь шкафа. Лукас и Кейт перепугано и шумно дышали, через двери шкафа было видно, что происходит через маленькие щелочки, которые еле пропускали свет в их укрытие. Снаружи доносились перепуганные голоса мамы и папы. Лукас взял Кейт за руку и повернулся к ней, натянуто улыбнувшись. Это успокаивало и вскоре Кейт даже выровняла дыхание. Наверняка им тут сидеть ещё совсем чуть-чуть, все беды, что происходят на улице, изыдут прочь, а они вновь продолжат приготовление ужина. Сегодня мама обещала приготовить их любимую лазанью, наверняка даже останется и Лукас сможет отнести немного своим друзьям по школе.

Дверь с хрустом распахнулась. Тяжёлые шаги. Кейт видит маму, стоящую за папой. Он направил пистолет в жаль коридора, которую не было видно из шкафа. Пальцы дрожали на курке. Выстрел! Ещё один! Затвор дёргается. Гильзы глухо падают на пол. Это все?

Полные отчаяния глаза глядели вглубь коридора, пока руки все ещё направляли пистолет. Или уже нет? Его лицо обомлело и побледнело, а взгляд стал словно две двадцати пяти центовые монеты. Едва уловимое движение прошло рядом с ним. Кровь забила из рук. Предплечья, отсеченные от рук, мёртвым грузом полетели вниз. Мать закричала и упала вместе с ним на пол.

— МА...
— Тш... мама сказала...

Стук сапог двоих гостей приближался к матери. Она бредила, пыталась остановить кровь из рук мужа. Обрубки лежали рядом, цепкой хваткой вцепившись в итальянский пистолет. Пока она дрожала и пыталась помочь папе, звук обуви пришельцев становился все громче. Женщина глянула в коридор, а потом на то, что не так давно было ладонями отца близнецов. Она всегда была ловкой женщиной: мама быстро схватила ладонь, одним движением открепляя все пальцы от оружия. За считанные секунды оно оказалось у неё в ладони, нацеленное на неприятелей. Кейт знала, что мама раньше упражнялась в стрельбе: её руки спокойно держали пистолет, а её взгляд сурово глядел на свою цель. На тыльной стороне ладони была фамильная татуировка, передававшаяся из поколения в поколение. Кейт с уверенностью глядела на маму. Она должна была наказать обидчиков её семьи... Кейт навсегда запомнила эту татуировку.

Выстрел!... Беретта выпала из рук на тело истекающего кровью отца семейства. Нет... это был не выстрел Фицроу. Время словно потекло в замедленной съёмке. Опустошенный взгляд смотрел на мать, чьё тело медленно падало назад. Пуля угодила ей прямо в голову и женщина ничего не успела поделать. После падения её лицо повернулось к шкафу. Будто глаза начали резать кухонным ножом. Кейт пыталась закричать, позвать маму, чтобы она поднялась, вернулась из не-жизни к ним с Лукасом, вернулась в папе. Но на неё глядело лишь остекленевшее лицо, застывшее в предсмертной гримасе.

— Нах*я ты стрелял.
— Она в меня целилась. И мне почему-то казалось, что она не промахнется, как этот чмошник.
—... В-вы.. ур-роды.
— Я уже про него и забыл. Эй ты, можешь угощаться...

Как будто из ниоткуда рядом с двумя мужчинами в чёрной форме образовалось настолько омерзительное существо, что смотреть на него было сущей пыткой. Четырехлапое усмехнулось и вмиг прыгнула на человека с обрубленными. Словно волк, оно зубами схватило мужчину и прыгнуло в гостиную. Оно разрывало одежду, разрывало кожу под ней, пока ничего не осталось, пока он не был совершенно голым... И лишь тогда... Монстр вонзил свой коготь в живот мужчины и с лёгкостью вспорол его, вываливая наружу кишки и море крови. Его резали заживо, о чем свидетельствовали и судорожные болезненные крики... Пока существо не начало пожирать его внутренности. Кейт не хотела видеть такого ужаса, но прежде чем закрыть глаза она увидела. Отец не умирал, он видел, как его пожирали заживо и чувствовал адскую боль, заставляющую его так душераздирающе кричать, что Лукас еле как сдержал рвотные позывы, полностью отдавшись слезным каналам.

— Твою мать, такую красотку грохнул.
— Если бы не я, это адское отродье бы сейчас твой труп доедало.
— В чем-то ты прав, но... К черту, я хочу её, по крайней мере, пока она ещё тёплая.

Кейт не могла не смотреть в эти остекленевшие глаза. Они как будто бы пронзали её насквозь, будто винили её в каждом толчке этого варвара, насилующего медленно остывающее тело той, кто был готов отдать все, ради спасения своих близких. Эта тварь глумилась над её телом, хрюкала как довольная свинья, под удовлетворительные чавканья четырехлапого существа, пожирающего плоть медленно умирающего мужчины. Кейт молча глядела в одну точку. Пока Лукас всхлипывал и затыкал уши, она не сводила взгляда с стеклянных глаз матери. Нет, не Кейт виновата во всем этом, не она спустила курок, погубивший её мать. Не она спустила "пса", пожирающего тело её отца. Не она оскверняет честь павшего рыцаря.

— Я убью их. Я убью всех их. Я убью всех, кто виновен в их смерти. Никакой пощады или прощения...

Через пять минут существо завыло и ринулось вон из дома, следом за своим "хозяином", оставив своего дружка за грязным делом, что тот никак не хотел заканчивать. Что-то внутри Кейт поменялось, будто теперь это была не та перепуганная девочка в шкафу, а нечто другое. Существо, не ведомое страха и переживаний. Существо, готовое только мстить. Кейт понеслась вперёд, выбив дверь шкафа, погрузив Лукаса в ступор. Она чётко видела цель: Беретта 92SF, перепачканная в грязи и крови. Там ещё были патроны. Однако, если разум её поменялся, тело все ещё принадлежало маленькой девочке. Кейт не успела добежать до пистолета, мужчина резким пинком повалил девочку на пол, совсем рядом с её матерью, после чего обхватил её конечности. Лицо самого отборного мерзавца было ярко освещено, его противная улыбка отражала сумрачный свет. Он был так близко, но Кейт могла до него дотянуться, но её руки...

— О, это была твоя мамка? Как жаль, что она уже начала остывать, а я ещё не закончил. А ты очень на неё похожа, знаешь ли. Думаю, ты не против помочь дяде закончить дело, да?

Его руки потянулись к детским штанам, освобождая руки Кейт. Но её взгляд не изменился — пустые янтарные глаза смотрели на убийцу и насильника, пытаясь прожечь в нем дыру. Кто-то назвал бы это глазами убийцы, но у ребёнка, не разу не державшего оружие в руках, его быть попросту не может. Она глядела на его обросшее лицо, на то, как он облизывался при виде детского тела. Нужен был всего-навсего момент, момент, когда он потеряет бдительность.

— Эй, Т-ты... А ну не трож мою сестру.. у-ублюдок.
— Ха-ха, да у тебя есть верный рыцарь, девочка, Защитник Слабых, вот умора! Твой папашка тоже таким пытался быть.

Щелканье затвора прозвенело на всю комнату, прерывая насмешки пришельца. Мстительные янтарные глаза прожигали его, ждали, пока он повернётся к маленькой девочке, от которой он не ожидал ничего. Дуло прижималось к его глотке, а он не двигался. Теперь он тоже ощутил тот страх, что чувствовали мама с папой. Теперь эта мразь тоже боится, боится, что маленькая беззащитная девочка спустит курок и прервет его гнусное существование.

— Кто вы?
— Мы... не стреляй, девочка, я сделаю все что хочешь...Я работаю на Серафимов, они точно тебя возн...

Она нажала на курок. Ударник высек искру на капсюле боеприпаса. Пуля прошла сквозь глотку, выжигая в ней дыру. Ещё раз. Девочка нажала дважды, увеличивая дыру в его глотке ещё больше. Из его рта хлынули брызги, окрасившие лицо Кейт в кровавые оттенки. Ещё выстрел. Кусочки плоти, отрываемые патроном при выстреле, падали на её губы, на её волосы, на её щеки. Ещё один выстрел. Он захлебывался от крови, лицо, совсем недавно над ними насмехающееся, ничего более не выражало, прямо как лицо задохнувшейся рыбы. Ещё выстрел! Она жала на курок даже тогда, когда закончились патроны. Теперь точно... теперь эти янтарные глаза — глаза настоящей убийцы...

В ушах отдавал стук армады капель, миллиардами падающими на эту грешную землю, все больше и больше размывая почву. Веки не хотели... нет, не желали более открываться, не желали видеть такой мир. Хотелось открыть глаза и просто оказаться дома, в кругу семьи, умиротворенно исполняющую обычную домашнюю рутину. Папа бы сидел в своём кабинете и усердно работал над очередной диссертацией, а мама бы играла с детьми в прятки, делая вид, что не видит плохо спрятавшихся Кейт и Лукаса. Она открыла глаза. Это был все ещё тот мир, в котором все было потеряно. Слезы непроизвольно хлынули, потекли по лицу, орошая разгоряченную кожу.

Она не помнила ничего, что было после Расправы. Казалось, будто её охватила какая-то другая сущность, никогда ранее не дающая о себе знать. Но сейчас она растворилась, скрылась в глубинах сознания, передавая управление обычной маленькой девочке. Маленькой девочке, которая не имела понятия, что делать дальше. Но... где она сейчас, где Лукас? Потолок холодной пещеры не желал отвечать, принуждая девочку подниматься. Она была завернута в свою красную курточку, теперь, из-за грязи, она лишь издалека напоминала её.

Она села рядом с Лукасом и вместе с ним уставилась на крошечный костерок. Пламя колыхало даже от самого маленького ветерка. Неустойчивое пламя, перепуганное, оно боится, что в один момент ветер просто заставит его прекратить свое существование. Почему он так напоминал маленьких близнецов, укрывшихся от глаз преследователей в небольшой пещерке в лесной гуще. Кейт уперлась лбом в плечо брата, лицо её перекосилось, она пыталась хоть как-то сдержать слезные всхлипы. Нет смысла лить слезы, ибо они ничего не изменят и никого не вернут. Близнецы теперь одни — желали они того или нет. Родители пожертвовали собой ради того, чтобы у них был хотя-бы шанс выжить. Они не должны были его упустить. Не ради себя и своего благополучия, не ради того, чтобы прожить достаточно много. Ради того, чтобы такая жертва не была напрасной. Ради того, чтобы последняя воля родителей была исполнена.

— Утрем слезы, х-хорошо..?
— Ты прав, Луки... ты знаешь, сколько мы тут?
— Ухх... наверное второй день. Ты потеряла сознание после того как... Мне пришлось тащить тебя сюда. Я... я боялся, что Оно вернётся и... и...
— А мама... папа..? Мы.. должны их хотя-бы похоронить по-человечески. Лукас, ты же?
— Да, ты мне приказала, прежде чем уснула. Вот он.

Штутгарт выглядел совсем иначе. Огни пожаров уже давно потухли и вверх устремлялся лишь ядовитый чёрный дым. Выстрелы и взрывы прекратились и город словно опустел. Повсюду на улицах были обезображенные или израненные тела, обломки техники, миллиарды патронных гильз, разбросанных где только можно. Но ни одной живой души. Город-призрак принял их с чуть меньше чем полным безразличием. Ему было все равно на двух ещё живых детей, идущих под руку по ночной улице. Они старались не смотреть на ужас вокруг, идти, сжимая руку родного человека было совсем небольшим, но облегчением. В другой она твёрдо держала оружие, по его стволу со спешкой стекали струйки. Капли дождя ниспадали с её перепачканных в крови, грязи и поте волосах, они уже казались не такими прекрасными, как прежде. Но Кейт было все равно, все её мысли были о тех, за кем они сюда пришли.

Сложно представить боль детей, видящих тела тех, кто был рядом с ними всю жизнь. Они лежали также, как и в последний раз. Их стеклянные глаза окончательно пожелтели, кожа стала совсем белой с редкими темно-синими пятнами, кожа их была ороговевшей, а мышцы остолбеневшими. Как и тело одного из их убийц. Чёрная кровь, в которой была изукрашена вся комната, уже давно застыла, сливаясь с общим тоном мира. Нельзя было просто глядеть на них и трястись, как осиновый лист. Как бы это ни было тяжело, близнецам надо было это сделать. Ни Кейт, ни Лукас не хотели, чтобы тела их родителей гнили, чтобы они стали кормом одичавших собак.

Дождь все сильнее начал лить. То ли это природа скорбела о родителях бедных детей, то ли она так издевалась над ними ещё сильнее. Копать было нечем, подручные средства мало помогали рыть увлажненную почву. Когда не получалось, Кейт впивалась в почву руками, с силой вырывая куски земли. Ногти сдирались в кровь от земли и камней, но ту боль она не ощущала. Она продолжала рыть. Рядом лежали их тела, завернутые в сорванные с окон шторы. Лежали тихо... а как ещё могли лежать те, кого больше не было. Кровь смешивалась с грязью и ливнем, но она продолжала рыть. Она копала, копала долго, пока дождь по-дружески смывал с её рук кровь. Также, как и помогал смывать с лица слезы вселенской печали. Но она продолжала рыть. Как продолжал рыть и Лукас. Несмотря ни на что, они были сильными. Обладали той силой, которая была не у каждого взрослого.

На утро дождь ушёл. Помогать другим детям, попавшим в такое же, или просто не мог больше видеть эту сцену. Кейт сидела перед двумя могилами за их домом и подавлено глядела на каменные бугры "надгробия" и очень скромные кресты, какие только смогли получится. Лишь холодный северный ветер прерывал молчание, которое невозможно было описать. То, что случилось в Штутгарте что-то сломало в Кейт. Девочка гладила кожух пистолета и мёртвый взор опустился на него. Да, что-то в ней сломалось. И это что-то теперь будет преследовать её до конца жизни. Но теперь она знала, что должна сделать. Знали Обе Кейт. Она должна выжить, должна помочь выжить Лукасу, она не должна его потерять. Она должна...

— Убить всех Серафимов. Всех до последнего. Я, Кэтлин Габриэль Фицроу, клянусь, что ни один из них не познает пощады.

Она с криком поднялась, хватаясь за пистолет с прикроватной тумбы. Снова этот кошмар. Каждый раз одно и то же, будто мозг специально напоминал ей, чтобы девушке жизнь мёдом не казалась. После тяжёлого вздоха она направилась в уборную. Казалось бы, такая молодая и красивая девушка, а взглянув на себя в зеркале Кейт увидела лишь сонное и нечесаное существо, издали напоминающую студентку. Сегодня был важный день. И стук в дверь был тому подтверждением.

— Снова не спалось? Уверена, что тебе не нужны те таблетки?
— Ты чего-то хотел, Лукас? По моему, у тебя сейчас демонология. — С зубной щёткой во рту говорилось не очень, но она пыталась. — Если будешь прогуливать занятия, то не жди от меня помощи с экзаменами.
— Ну чего ты так сразу, уже и навестить сестру нельзя. — быстрым движением Фицроу потрепал девушку по голове. — А от демонологии меня освободили, у меня важное поручение от американца!
— От Лидгрэма?

И что ему только могло понадобиться в такую рань. То, что он из "Gears" не означало, что он имел право вызывать её в немного заработанный выходной. Естественно, Кэтлин никому это не сказала, не гоже самой высокооцененной студентке своего курса устраивать истерики. Не для этого она все это время усердно трудилась, показывала себя хорошей ученицей. Одно радовало: то было не обычное поручение, о чем свидетельствовала и выданная ключ-карта, открывающая самые потаённые уголки в Кёльнской Академии.

Многие шептались на её счёт. Кто-то считал, что она слишком серьёзно воспринимает учёбу, кто-то считал, что Фицроу была способна стать новым главой Студсовета. Что-то было правдой, а что-то, чего было довольно много, было вымыслом, не имеющим хоть долю от правды. Никогда бы она не вошла в Совет, ведь ей это попросту не нужно. А даже если бы и хотела, никто бы не взял такую, как она: эгоистку, улыбающуюся лишь когда на на неё смотрят. В глубине души ей было плевать на всех, кроме Лукаса. Все эти дети, жалующиеся на свою "нелегкую" жизнь, ограничивающую лишь тем, что они поссорились с кем-то или их родители дали им недостаточно денег. Это просто смешно.

Доступ разрешён! Будьте осторожны и соблюдайте технику безопасности, Майор Линдгрэм!

Лифт выглядел так, будто готов был отвезти несколько десятков Хеллнайтов, снаряженных в тяжёлую броню, в самый центр земли. Впрочем, оно было и не удивительно, вдруг какой-нибудь демон нарушил бы условия содержания. Самые обычные меры предосторожности, также, как и глубина подземного крыла Академии. Габриэль держала в руках серебряный пистолет и аккуратно протирала пальцами затворную раму. Так ли он был для неё важен, чтобы всюду носить его с собой? Ответа она и сама не знала.

Майор стоял посередине комнаты и ждал её прибытия. Оба знали, зачем Кейт тут, лишние слова были излишни. "Gears" — особый отряд, лучшие из лучших. Там, где они появлялись, не было ничего хорошего, иначе бы и просто не вызывали. Множество легенд о них гуляло среди студентов, иногда среди прохожих. Многие страшились их, что вполне закономерно: Люди боятся всего, что хоть как-то отличается от них и чего они не понимают. Но Кейт было все равно на волнения общества, она не видела ни в майоре, ни в G3 чего-то ужасного. Возможно, именно поэтому...

Дальнейшие данные были записаны нейрофизилогическим устройством, сяитывающим активность в префронтальной коре Кэтлин Габриэль Фицроу. Для дальнейшего изучения приложите карту необходимого уровня к магнитному стикеру...
.
..
...
ДОСТУП РАЗРЕШЕН.

Она оказалась на обочине перед двухэтажным домом, который не видела много лет. Краска давно начала откалупываться от старых древесных стен. Что было до того, как она оказалась перед старинным зданием — она не знала. Знала только одно — надо идти дальше, внутрь. Что-то манило её зайти туда, в то время когда её рептильный мозг подозревал о том, что девушка пожалеет о последствиях. Она шагнула. За одним шагом следовал второй, а за вторым — третий, шаги складывались в неспешную ходьбу. Подойдя к двери, она потянулась к еле держащейся дверной ручке, но...

Теперь Кейт была в набитом шкафу вещами. Как она только тут оказалась? Какой-то бред творился вокруг, мигрень раскатисто отдала в голове, доказывая Габриэль что это не предсмертные галлюцинации. Она слышала какие-то голоса по ту сторону двери, они были громкими, но разобрать ничего было нельзя. Недовольно фыркая, рыжая потянула дверцу, шкафа от себя, покидая укромный уголок. Она окоченела, увидев на полу мёртвую и полуголую женщину и зияющим во лбу пистолетным отверстием. Шок и удивление прекрасно отражалось в округлившихся янтарных глазах, в слегка высохших губах, безмолвно говорящих что-то.

— Это все твоя вина, Кейт... Ты... ты, это Т-ты приманила их сюда. Этот демон почуял, что ты такое и привёл их сюда... М-мама, папа! Они познали мучительную смерть, и все пытаясь спасти адское отродье! Я тебя, ненавижу, Кейт!

Маленький мальчик стоял сбоку и ревел в крохотные детские ладошки. Она не могла ничего сказать, слова просто не собирались в голове. Она хотела дотронуться до Лукаса, но в последний момент отстранилась. Что-то было не так. Почему лица родителей смотрели прямо ей в глаза, под каким бы углом она не встала. Почему насильник в коридоре не обращал никакого внимания на детский плач в соседней комнате.

— Чего ты медлишь, Кейт. Просто убей уже меня. У меня нет больше смысла жить дальше. Ты же так легко можешь спустить курок, лишить человека жизни. Ты ни раз это показывала. ТАК УБЕЙ УЖЕ МЕНЯ! ИЛИ ЧТО, Б̴̀͜͡ ̇͛ ̯̗О҉̛̬͚̦̤͉̣͚͂͗̽̉̇͢И҈̤̬̥̰̘̀̉̋̄͊̐̈́͢͡ͅШ̸̡̇͋̕ ̣̱̝̯̱̮͙͛̀͋͆̍ͅЬ̴̨̦͓̪͔͙͊̅̔̇͗͂͂͠С̶̘͕̰͚̭̤̬̾̾̓͊̐̓̚͜͞Я̵̢̛̍ ̭̭̩͈̱͇̫ О̶̢̕ ̣̖͓̗͓̤̤̫̎С̸̧̗͚̱͐̋͗̓͠Т҈̧͎̪̙͎̜̏̾͛͑́͋͛͝ͅͅӒ̸̡́͐̌́͡ ̣̝͇͔̞̀͗̑Т̴̧̥̱̣͚͈̦͈̔͋̎̉̀͠Ь̸̧̛̤̩̗̉̉̑̉̐̒С̷̜̬͗̽̈̌͜͠Я҈͇̥͖̘͐̓͛̌̓̄͜͠ О̷̨͚҇͐̀̆̄̀̎̅ ͕Д̷̨̰̤̘̈́̍̇͠ͅͅН̵̡̥̘̟̙͇̖̍̈́̍̚͝О̴̡̀͗̌̽̕ ̫͔́̉̀Й̸̢̦̭͇̥̇̎̀͝?̷̢͈͚͈̙͉҇͊̆̐

Пистолет, направленный в сторону ребёнка, затрясся вместе с рукой девушки. Зрачки бегали по нему, пока тот стоял, упершись лицом в пол и трясясь. От чего же? Один лишь всевышний, если бы он был, знал. Он засмеялся, так мерзко, так громко, так звонко, будто смеялся прямо у неё в голове. Тогда до неё дошло. Мама, обглоданное тело отца, мерзопакостный Серафим — все глядели прямо на неё и зловеще смеялись над девушкой, а вот главе стоял маленький мальчик, от которого так и веяло угрозой (не путать с Антихристом). От безысходности она хотела спустить курок, прикончить демона, овладевшего телом брата.. Но, как только она положила палец в на затвор, мир вокруг потерял всякие краски, даже потерял весь дарованный небесами свет.

Демон был одновременно повсюду и нигде сразу. Только его насмешки Кейт слышала из тумана. Она пыталась понять, откуда доносился звонкий голос потустороннего существа. Оно лишь выходило из чёрного тумана, чтобы привлечь к себе внимание жертвы. Как бы Кейт хорошо не стреляла, против демона на его же территории оно было бесполезно. А вот его оружие прекрасно резало хрупкую структуру души девушки. Оружие то было ни что иное, как самое страшное, придуманное людьми — Слово.

— Это ты меня убила, Кейт. Из-за тебе мне пришлось взяться за оружие и попасть под удар. И҈̡̘͚͉̉̄̂̍̄͝з̸̢͍̟́͗̃͝-̸̨̾́͞ ͉͎͔̦̗̤̀з̴́̀͜͞ ̦̟͈͙̝̫̆̏̍а҉̢̙͈̖̲̱͙͇̞҇͗͛̀͆ т̸̏̕͜ ̫͕̟̠̲̮̀ͅͅе҈̧͍̝̣̣̘̋̉̏̕б̷̢̛͙͚͉͋̓̏̋̌̂̍я̸̛͜ ͚̞͍̤͓̒ м҉̧̛͎͎̝͙̱̒͒͋о̷̧̛̪͍͍͈̰̝͚͌͗̄̇̄̍̀̈ё̸̗̥̜͇̃͌̔̅̆̌͢͞ т̶̧͈̫͇̙͖͆͊͛̋́̕е҉̨͔̗͉̉́̀͠ ͖̱л̴̨͔͔͈͖̝̱̩͚̒̾́͐͝о҈̢̛̮͔̘͍͐͋̓̇̂͂ о̵̨̛̾̀́͌̓̅̄ ̲̞̫͚͉̱̣͕с̸̨̩̯̅̈́͝к҉̧̘̠̤̣̪҇̂͂͂в̴̡͖͖͍҇̑͛͊̓̃̆̇͑е̴̢̕ ̬͎͔̭̫͍̭͉͂̀̌̓̋̽р̵̢҇̐͐ ̗̪̣͕͙̱̩н̴̧҇͆ ͗ ̠̝̤̀̈́и̵̨̭̟̣͍͓҇̈́л̵̧̮͚́͂͞ͅи̷̧͆̐͠ ͈̞̄.

Как бы Кейт не готовилась, какие бы высокие баллы она не получала по тестам, какие бы результаты она не демонстрировала на практических занятиях, одна вещь остаётся нетронутой. Разум человека хрупок, а разум Фицроу... Она многое пережила, её мозг поставил барьер, позволяющий ей жить обычной жизнью. Для всех она была отличным примером для подражания, однако никто не знал, что за человек скрывается за барьером.

— Ради чего ты идёшь вперед, человек. — маленький Лукас стоял в тумане и глядел на свою жертву. —Ты ничтожна, ибо твой разум ничтожен. Пытаешься показаться хорошим человеком, хотя сама знаешь, какая ты на самом деле. У тебя нет никого, кем ты могла бы дорожить.
— Мне никто из них не нужен, как и твои игры, демон. Мне нужна лишь сила.
— И для чего же!? Что будешь делать, когда не останется ни одного Серафима? Что ты тогда будешь делать?

Ты давно уже мертва, человек. В тот самый день ты умерла. Сейчас в тебе говорят лишь остатки тебя прошлой. С каждым годом в тебе все больше той холодной убийцы, что без раздумий спустила курок множество раз. И в конце останется лишь она. Но у той Кейт нет жизни, нет будущего. Единственное, ради чего она существует — закончить начатое. Она не ищет оправданий своим поступкам, не ищет цель, ради которой она это делает. Эта Кейт лишь жаждит крови. Она не больше, чем обычная убийца, у которой нет ничего, кроме желания убивать.

— Но нет. Когда все Серафимы умрут, она не остановится. И нет, ты не умрёшь. С̴̟̦͙̖̟̘̲͇̀̎̾̏̈́͢͝н̴̨̭͍͇̩҇̈́͆̆͂͋̓а҉̮͈͖͇̠̘̋̍̾̀̕͢ч҈̨̥̜̮͔̬͋̓͠а̵̢҇́̃ ̥͕̞̞̣̥̜͔͊̃̓л҉̡҇̒ ̱̣̜̱͖͇̱͚а҈̡̛̝̙̪̔̉ о҈̡͉̂͊̓̃̾̕ ̥̲н̵̦̖҇͊̾͗̉̑͜а̸̨͈̲͆̆̽̕ у̶̨҇̋̑͋̉̂ ̦͎̜̈́б̷̜̆͆́͗͜͡ͅь̷̧̛̆̆ ̰̮͍̗̞̥̯́ё҈̧͈̰̗͇̀̅̏̀͝т̸̨̪̗͈̠͎̽́̽̆̃͐͊̀͝ т҈͎̦̥͔͉̜͊̉̓̎͌́̕͢ͅв̸̗̮̬͇̗̤͙͔̅̆̓̋͑͜͡о̸̨̫̝͙͑́́̈̍͆͞е̸̦͔̟̬̖̝̓̈́̑́͗̑͢͝г̶̡͕̖̝̞̬̬̎͗̉̈́͒̕̚о̵̱̠̰͖̟̉́͛̀̾̏͜͞ б̴̧̯̪͎͔̤̱́͑͝р̷̢̜̩̇̽͞а̷̢̫̱̣͍͔͇͖͎̉͋͠т̸̧̯̞̌͂̉͂̈̕а̶̧̖͓̫̖̲̤͊̔̑̅͆͞ ̜.̷̨͎͇͈̱͚͇̪̩͑͗͠ Ведь он единственный, кто у тебя остался. Ты не сможешь её остановить, потому что будет уже слишком поздно. Люди монстры куда страшнее, чем Мы. А ты — страшнее всех этих монстров.

Она снова посмотрела на пистолет в руках. Чёртово напоминание о том, в какой день все пошло наперекосяк. Демон был прав во всем, потому что он видел Кейт насквозь. Могла ли она это остановить? Конечно, оставшись тогда в шкафу. Но она сама позволила тёмной стороне завладеть собой. Ибо сама она ничего не может. Слабая девушка, пытающаяся быть лучше всех, стать хоть на йоту лучше.

— Но ты уже не можешь отказаться от себя другой. Вы люди, жалкие, чувства делают вас такими. Ты продолжаешь, потому что считаешь себя обязанной. Ты считаешь, что хоть так ты сможешь искупить вину перед родителями. Но секрет в малой детали, что вы всегда упускаете. Те, перед кем вы хотите искупить вину — давно мертвы. Это не больше чем фарс. Вы просто пытаетесь скрыть свою натуру под чувством долга, обмануть самих себя. Вы жалкие.

Маме и папе уже как девять лет все равно. Умершим совершенно все равно до чувств живых. Они не испытывают злости, не испытывают ничего. Мёртвым плевать на живых. Это живые выдумали чувство долга перед умершими, чтобы скрыть под этим свои истинные побуждения. В этом огромное отличие людей от существ Тартара. Демоны никогда не придумывают отмазки, не погружаюсь свой разум в самообман. Кейт думала, что хочет лишь отомстить за своих родителей. Это ложь, что придумала её другая сторона. Если бы это была обычная месть, она бы не стала убивать Серафимов, целью девушки стал бы только один конкретный человек.

— Ты ничем не лучше людей, убивших твоих родителей. Позволив кровожадной части тебя решать, что для тебя является целью существования, ты просто сбежала от той реальности. Однако, та малая часть маленькой девочки осталась внутри тебя, человек. Когда умрёт Лукас, умрёт и она. Смерть Лукаса неизбежна, пока существуешь ты. Убив Лукаса, ты утратишь последнюю часть души. Превратишься в безжалостного маньяка, желающего только убивать. Будешь ничем не лучше тех, кого ты так ненавидишь. Но сейчас ты ещё можешь всего этого избежать. Сейчас в тебе ещё осталось что-то человеческое. У̶̀͢͠ ̩̫̭̞̮͔͒̈́̾ͅб҈̧͠ ̯͓̪̐̒́е̴́̽̕͢ ̱̰̝̮̤ͅй̸̧̬̰͑̃͝ с̸̨̐̓̚͡ ̰̲̱̙̓̉̂ͅе̵̧͇̗̑̎͡б̵̈́̅̍̕͢ ̝͖̞̥͓ ͓̱я҈̡̛̤̘̞͔̌̀̉.̶̨̖͎͍̟̋̒͠ͅ

...

...

...

КОНЕЦ?