Казнить (2/3)

В груди всё замерло, а в районе затылка возникло неприятное покалывание. Неужели это был страх того, что слова правдивы?

— Хочешь, посмотреть на них? — на губах Императора снова появилась лёгкая улыбка. — Они лежат во дворе. Там, где ты тоже должен был умереть. Я был в хорошем настроении, так что позволил себе немного веселья перед казнью. Ты знал, что люди по-разному реагируют на отрезание рук в зависимости от скорости отрезания?

Юнги дёрнулся в его сторону, но в ту же секунду Император встал на ноги, выставив перед собой меч:

— Даже не думай. Твоя рана ещё не заделана, — холодно выговорил он. — Вернись. На место.

Юнги опустился обратно на пол. Это было легко сделать с его ослабшими за эти сутки ногами. Он едва мог стоять, и, возможно, плюхнулся бы обратно даже без приказа. В таком состоянии ему не удалось бы отобрать меч и убить полного сил самодовольного тирана. Он и меч-то в руках не держал ни разу. Даже такой, казалось бы, лёгкий, как этот. Хотя похоже, что только на вид всё это легко.

— Одного из них я оставил жить. Если я случайно убью тебя, мне понадобится новая игрушка, — Император неторопливо убрал меч в ножны, не сводя взгляда с Юнги. — Или лучше использовать его как способ отмолить твои грехи? Каждый раз, когда я буду хотеть сделать что-то с тобой, я буду вымещать это на нём.

«Кто это, кто это, кто это…» — Юнги прислушивался к каждому слову. Он одинаково сильно хотел и не хотел, чтобы это был Тэхён. Было ли бы лучше, чтобы он умер там во дворе или всё же жил с риском, что может пострадать за чужую браваду?

— Я пока не добился от него имени, но всё ещё впереди, — слегка сощурившись, Император усмехнулся. — Немного сложно пытать, когда не хочется трогать лицо. Это моё любимое место для пыток, но он слишком красив для этого. Не настолько, как я, но всё же.

Значит, это Тэхён. У Юнги внутри всё буквально зацвело от радости, но почти сразу за этим он почувствовал разочарование, ведь положение незавидное у них обоих. Вряд ли остаться в живых — хороший вариант. Возможно, Тэхён продержится какое-то время, но не продержится дольше Юнги. Он и сам не знал, продержится ли достаточно долго, чтобы выждать шанс на убийство.

Однако мысль о том, что где-то там он дышал и вообще был жив, поселила на лице едва заметную улыбку. Мимо Императора эта реакция не прошла, поэтому он снова заговорил:

— Как тебе идея? Тебя устраивает, если твой приятель будет страдать за тебя? Может, у тебя на уме имеется ещё несколько умных фраз из будущего? — он подпёр голову рукой, ожидая со скучающим лицом, прекрасно зная, что ничего такого не услышит. Теперь уже нет.

— Я не верю тебе, — ответил Юнги, открывая глаза после того как лекарь отсел дальше, закончив с работой.

— Выбор твой, — Император пожал плечами, а потом стрельнул в него глазами. — Тогда продолжай в том же духе, и скоро я покажу тебе результат твоей болтливости на чужом теле.

Юнги не знал верить или нет, и в этом была самая большая пытка прямо сейчас. Он надеялся сохранить достоинство как можно дольше, и держать язык за зубами перед психом-тираном точно не было бы частью этого. В то же время шанс того, что он говорил правду, был очень и очень велик, а Тэхён — последний человек на земле, которому Юнги позволил бы страдать по своей вине.

— Закончим на этом пока, — Император подошёл к двери, оглядываясь в ожидании своего слуги.

Лекарь быстро доделал последние мелочи, закрывая глаза Юнги чистой повязкой, под которой было много накладок на шрам. Всё это пахло не самым приятным образом, но должно было подлечивать.

Открыв дверь, для своего господина, лекарь опустил глаза и дождался, пока он выйдет, а после ушёл вслед за ним.

Теперь Юнги не мог видеть ровным счётом ничего из-за новой тряпки, но он хорошо слышал, и он был уверен, что дверь осталась открытой. Стоило ему только подумать о том, чтобы воспользоваться этим, как снова прозвучали шаги, а после что-то стукнуло на полу прямо перед ним. Шаги удалились, и в этот раз дверь хлопнула.

Юнги медленно протянул руку, пытаясь отыскать то, что ему оставили. На ощупь это было что-то деревянное и круглое. Нет, не совсем. Верха не было. Тарелка? После этой догадки он наткнулся пальцами на что-то тонкое, вставленное в тарелку: ложка.

Неужели, еда?

Опасливо взяв тарелку в руки, Юнги поднёс её к лицу и постарался принюхаться, но нос был забит мерзким запахом лекарства. Он был слишком голоден, чтобы отказаться от, возможно, единственной на ближайшее время еды, поэтому всё же решился попробовать.

По тому, как двигалась ложка в тарелке казалось, что это суп. Юнги зачерпнул его и опасливо поднёс ко рту, пробуя. Холодный, абсолютно не солёный, но всё-таки суп. Как только он убедился, что это терпимо, он сорвался и убрал ложку, выпивая всё прямо из миски.

Этого оказалось очень мало. Не удивительно, но разочаровывающе. Юнги едва-едва перебил чувство голода. Так было лучше, чем никак, но казалось, что это было издевательством. Он всё ещё хотел есть. Он слишком давно не ел в нормальном количестве или хотя бы что-нибудь тёплое. Не считая мерзкое лекарство.

Последний раз хорошую еду он ел в своём мире. Как же там было хорошо. Сейчас картина его мира начинала растворяться в мрачности этой комнаты. Такими темпами хватит пары недель, а то и меньше, чтобы он начал думать, что жизнь в его мире, в его времени, была не больше чем сном. По большому счёту он смог бы как-то пережить это, но он не должен допустить, чтобы то же самое случилось с Тэхёном.

Как продержаться в здравом уме ещё хотя бы несколько дней?

Юнги отвлекался, как мог, нагружая себя размышлениями, чтобы разум продолжал работать. В какой-то момент в голову закралась мысль, что с Тэхёном у Императора всё не будет так просто, как он хотел показать. Юнги был уверен, что понял его образ мышления и, как бы ни было неприятно признавать, в чём-то они были похожи. Скорее всего, не просто так только одному Тэхёну повезло остаться живым.

Может, это было что-то, что можно было называть судьбой. Интерес к Тэхёну вполне мог оказаться ещё одной их общей чертой, особенно если странные пророчества, в которые Император верил, были правдой. В таком случае он и Юнги были одним и тем же человеком. Одной и той же душой, потерявшей свою первоначальную суть после стольких перерождений.

Либо дела обстоят именно так, либо это предсказание о вечной жизни — полная чушь.

Чем бы это ни оказалось, Юнги знал точно, кто он прямо сейчас, и это было важнее всего. Сейчас он человек, который готов на всё, чтобы свергнуть тирана. Сейчас он человек, которого беспокоит, что будет с Тэхёном и с людьми этого мира. Народ он обезопасил, сделав возможным переворот, который начнётся, как только люди будут достаточно замотивированы, а вот задача обезопасить Тэхёна была всё ещё в процессе.

Даже если он прав, и у Императора появился какой-то интерес к Тэхёну, это не было поводом расслабиться. Он псих. Нельзя рассчитывать, что его интерес станет чьим-то спасением. Как бы это наоборот не усугубило положение. Кому как не Юнги знать, чем опасен интерес Императора.

Как там Тэхён? Не к нему ли ушёл этот псих?

Пусть бы Тэхён лучше пробыл всё это время в темноте и голоде, чем в присутствие монстра, что зовёт себя правителем.

Знать бы только, как его спасти, прежде чем случится что-то ужасное.

Юнги поднял руки, в очередной раз убеждаясь, что они свободны. Он собирался снять повязку, но в голове зазвучало: «больше не пытайся её снять без моего ведома», и пальцы медленно разжались. Опустив руки, он решил встать. У него получилось, только никакого смысла это не имело. Комнату он пока не очень хорошо запомнил, так что двигаться вслепую не смог бы.

Не проще ли обратно на пол сесть? И ноги что-то совсем слабые. В то же время размяться очень хочется, несмотря на боль везде где только можно. Если бы хоть стул какой-нибудь был. Царское красивое кресло унесли, как только Император ушёл, так что на него надежды не было.

Юнги разочарованно выдохнул и опустился на пол. Деваться некуда. Придётся на время сдаться. Нужно экономить физическую силу и психологическое здоровье. Когда-нибудь синяки пройдут, ноги придут в норму, спину перестанет ломить от сна на холодном полу. Нужно просто не завять к тому моменту.

В этот раз ему удалось поспать дольше, но спал он по-прежнему беспокойно. Сквозь сон его не покидало ощущение, что кто-то за ним наблюдает, и если бы не плотная повязка, он бы точно проснулся от этого ощущения.

Пробуждение было ничуть не лучше, чем в предыдущий раз. Только теперь в него ничего не вливали, теперь на него вылили воду сверху. Шок заставил Юнги удивлённо вдохнуть и наполниться яростью.

— Снова здравствуй.

— Ты чёртов псих! — несдержанно прорычал Юнги. — Пошёл ты!

Вода ледяная, а сон был таким хорошим.

— Сними с него повязку, — сказал Император кому-то другому.

Сразу после этого кто-то заставил Юнги сесть, а потом он почувствовал на своём лице чьи-то аккуратные прикосновения, и вскоре начал видеть. Он жмурился, не проснувшись до конца, и пытался привыкнуть к свету факелов. Глаз, на котором было наложено лекарство, освободили и чем-то промыли. Теперь можно было видеть почти как раньше. Над глазом и под ним неслабо чесалось и болело, особенно когда он морщился, но у шрама были все шансы хорошо зажить.

— Смотри на меня, — прозвучал приказ.

Император удобно сидел в кресле, как в прошлый раз, только теперь намного ближе, прямо напротив него. Такое положение наводило на мысль, что ощущение наблюдения во сне не было ложным. Чёрт, насколько же надо быть маньяком. После всего, что было сказано и сделано, удивляться вроде было нечему, но каждый раз всплывало что-то новенькое.

Юнги недовольно цыкнул от слов Императора, но он уже достаточно проснулся, чтобы вспомнить о том, каковы риски, если открыто нахальничать перед этим типом. Он всё-таки поднял глаза.

— Если будешь разочаровывать меня слишком часто, однажды здесь будет кровь вместо воды, — хладнокровно сказал Император, указав на огромное ведро, из которого его недавно облили.

— Я не против, если это будет кровь из твоего трупа, — Юнги не удержался.

Последствия не заставили себя ждать: Император ударил его по лицу наотмашь, тыльной стороной ладони, чтобы камни на перстнях хорошенько проехались по щеке. Юнги зашипел, но терпеливо выдохнул через зубы.

— Полагаю, ты меня понял, — Император был доволен реакцией.

— Что ты собираешься делать со мной? — верхняя часть одежды теперь была насквозь мокрой, и Юнги не смог скрыть дрожь от холода.

— Впервые ты спросил об этом! — Император воодушевился. — Неужели начинаешь понимать, что не ты здесь главный?

— Просто ответь.

— Я отвечу, когда захочу, — тон Императора изменился.

Юнги проигнорировал это, пытаясь стянуть с себя военную куртку, но она липла к одежде под ней, а сил было недостаточно, чтобы потянуть сильнее.

— У меня много планов на тебя, но я не хочу, чтобы ты знал о них. Разве не будет просто великолепно, если это будет сюрпризом? — продолжал Император.

— Не люблю сюрпризы, — хмуро ответил Юнги.

— Придётся полюбить, — серьёзно сказал Император.

После этого Юнги снова только устало вздохнул.

— Знаешь… — Император подпёр щёку рукой, упираясь в подлокотник. — Наблюдать за тобой становится очень интересно. Ты как моё отражение, сошедшее с зеркала, только со своими мыслями и поступками. Непослушное отражение, не желающее копировать свой оригинал.

— Я не твоя копия, — равнодушно сказал Юнги, не глядя на него.

— Кто ты тогда? Я не вижу никакого оправдания этому, кроме какого-то странного сбоя во Вселенной, из-за которого отражение способно оживать, — звучало умно, но смысла в этих словах почти не было. Для того, кто их слушал, во всяком случае.

Юнги закатил глаза. Разве в прошлый раз речь не шла о чём-то вроде перерождения? Что стало с этой идеей? Наскучила? Теперь веселее думать об отражениях?

— У тебя другие манеры, волосы, одежда, но ты всё ещё моё отражение, — глаза Императора немного расширились. — Это так захватывающе!

— Рад, что хоть кому-то из нас весело, — пробормотал Юнги.

Император опустил брови и сомкнул губы. Хватило бы одного взгляда, чтобы понять, что он в гневе. Если бы Юнги на него смотрел.

— Я заставлю твой разум сойти с ума, — равнодушно сообщил он, прежде чем встать со своего царского кресла. Освободившийся предмет унесли двое слуг, когда он дал им сигнал взглядом.

На мгновение Юнги почувствовал страх, но Император просто покинул комнату, а слова так и остались висеть в воздухе. Юнги с облегчением выдохнул, расслабляясь. Он хотел прилечь, но и спина и бока уже болели от этого пола, поэтому он продолжил сидеть, сосредоточившись на боли в шраме и дрожи от холода.

Он настолько ушёл в эти ощущения, что открывшаяся дверь заставила его невольно вздрогнуть. В ближайшее время он не ожидал возвращения Императора. Видимо, псих решил, что просто оставить его в покое хоть на день будет слишком скучно.

Как только Юнги решил повернуть голову, его глаза расширились.

Император притащил с собой Тэхёна, и притащил в прямом смысле — тот едва стоял на ногах. Швырнув его на пол, Император безэмоционально смотрел на них обоих. Тэхён упал на четвереньки и медленно поднял голову, заставив Юнги почувствовать шок от того, насколько беспощадно избито было его лицо. И не только оно. Синяки были и на шее, и, скорее всего, на теле тоже.

— Сюрприз, — хладнокровно сказал Император.

Юнги не отрывал взгляда от Тэхёна.

— Пока ты крепко спал, я веселился, — Император посмотрел на Тэхёна, а потом на Юнги. — Как видишь, я не соврал, когда сказал, что он будет расплачиваться за твоё поведение.

— Ты же сказал, что не будешь трогать его лицо, — Юнги был удивлён и очень зол.

— Ну, я немного заигрался. Я подумывал оставить несколько шрамов, например, на щеке, но ножа при себе не было.

Лицо Юнги перекосило от омерзения, и из-за этого шрам разболелся, заставляя тихо зашипеть.

— Признаться, мне очень сложно наказывать тебя физически. Я слишком сильно люблю себя, и рука с трудом поднимается портить своё собственное отражение. А вот он… — Император посмотрел на Тэхёна, а потом поджал губы с выражением лица вроде: «Что ж, такова его участь…»

Юнги был в панике. Всё, что он думал, было ошибкой. Его надежды, что Император не нашёл Тэхёна, или хотя бы надежда на то, что из-за Тэхёна в нём что-то ёкнуло так же, как когда-то в Юнги — всё оказалось пустым. Всё оказалось бредом. Этому маньяку в самом деле понадобились бы сотни лет перерождения, чтобы прийти к тому, чем был сейчас Юнги. Не было ни малейшего шанса, что хотя бы часть из того, чем обладал Юнги, была сейчас в душе этого психа.

— Юнги-хён? — слабо спросил Тэхён, а в его голосе слышалось облегчение. — Ты живой…

— Конечно, живой. За меня можешь не волноваться, — Юнги побоялся протянуть руку к Тэхёну. Мало ли чем это могло обернуться для них обоих после того, как стало ясно, что слова Императора ничего не значат, если идут вразрез с его собственными желаниями.

— Я не мог не волноваться, — Тэхён попытался улыбнуться.

— Лучше бы за себя переживал, — Юнги беспрерывно смотрел на него, не сумев проконтролировать появление сочувствия на лице.

— Как будто это помогло бы, — Тэхён грустно хмыкнул, и сразу после этого у него из груди выбился воздух, когда Император заставил его вжаться в землю, наступив ему на спину.

— Ну, поговорим о твоём поведении? — Император посмотрел на Юнги с победной улыбкой на губах.

Всё это время Юнги старался как можно дольше скрывать любые детали о себе, но он не смог скрыть такое большое количество беспокойства о Тэхёне, и это было на руку деспотичному психу.

— Что тебе надо? — Юнги устало вздохнул, нехотя отрывая взгляд от Тэхёна, чтобы посмотреть вверх.

— Чтобы ты слушался, конечно же. Это было бы выгодно нам обоим. Я сэкономлю время, а ты… — Император присел и за волосы заставил Тэхёна поднять голову, чтобы ещё раз показать его лицо. — Ну, сам понимаешь, тебе это тоже выгодно.

Очевидно, отказы не принимались.

Юнги уже взвалил на себя достаточно вины за то, в каком состоянии был Тэхён на данный момент, и ещё больше не хотелось. Верить слову психа нельзя было — обещания он явно не сдерживал, но выбора в любом случае не было. Возможно, если это и не спасёт Тэхёна, то хотя бы немного облегчит то, что может ждать его в будущем.

— Ладно, — Юнги опустил взгляд обратно на Тэхёна.

Император резко отпустил Тэхёна, удовлетворённо улыбаясь одной стороной губ.

— Уведите этого, — приказал он слугам, указывая на Тэхёна.

— Нет… — Юнги расширил глаза, воспротивившись, но встретился с чужим серьёзным взглядом и тут же осёкся.

— Никаких больше отрицаний. Ненавижу отрицания, — твёрдо сказал Император.

Юнги закрыл рот и нехотя отвёл взгляд в другую сторону от Тэхёна.

— Я бы оставил его, но ты слишком расслабишься, если будешь видеть, что с ним всё хорошо, — Император вытер руки, очевидно, брезгуя от того, что пришлось прикасаться к Тэхёну. — Лучше он вернётся в свою темницу, а ты будешь сидеть здесь и гадать, сдержал ли я своё слово.

— Было бы лучше, если бы я точно знал, что ты сдержишь слово, — Юнги свёл брови.

Император вскинул руку, намекая, что тон разговора перестаёт быть ему по душе:

— Ты не в том положении, чтобы что-то требовать. Я вообще мог бы обойтись без всяких ультиматумов, но я не хочу терять время, — спокойно сказал он. — Кто знает, сколько ты продержишься… а я ещё столько интересного не попробовал с тобой.

Юнги передёрнуло. Он боялся даже представить, какие ещё идеи были в его голове. Даже то, что уже произошло, выходило за рамки всего, что когда-либо встречалось ему в жизни.

Император самодовольно хмыкнул и развернулся к выходу:

— Увидимся позже.

Юнги остался в камере один, и это был первый раз, когда у него были открыты глаза. Мысли о Тэхёне смешивались с сомнениями по поводу слов и обещаний Императора. Полный бардак в голове. Глаза гуляли по углам и стенам, пока он передвигался поближе к одному из факелов, чтобы побыстрее высохнуть и согреться. Он внимательно осматривал помещение, запоминая как можно больше деталей. Если даже здесь не найдётся ничего, что помогло бы освободиться, то хотя бы просто понимать пространство было бы неплохо.

Хотя понимать тут особо и нечего: пол, стены, факелы. И стул. Тут есть стул. Или он появился только сейчас? Юнги был безумно рад видеть чёртов стул. От сидения на полу он уже наверняка заработал парочку болезней, пережить которые, скорее всего не сможет.

Не потому, что они смертельны, а потому что смертелен человек, что держал его здесь. С каждой встречей становилось всё более очевидно, что Юнги не выбраться из этой камеры живым. Но он обязательно, любым способом, заберёт с собой на тот свет безумца, возомнившего себя хозяином своего народа.

Перебравшись ближе к стулу, он притащил его ближе к огню, и тогда перед ним встал выбор — высушить куртку с майкой, развесив их здесь, или занять это место, чтобы нормально посидеть. Ломка в теле была слишком сильной, чтобы отказаться от возможности сменить поверхность. Хоть какая-то смена положения и, чёрт возьми, немного тепла. Деревянный стул хоть сколько-то мог прогреться в отличие от каменного пола.

Потирая плечи, Юнги старался немного разогреться, но это не помогало. Верх и волосы были полностью мокрыми. Какая-то часть штанов тоже, но совсем не критично. Большая часть воды пришлась на верх.

В конце концов, он всё-таки снял верхнюю одежду и развесил на спинке, развернув к огню. Затем снова сел на стул и надеялся, что за ночь не замёрзнет с голым торсом и едва-едва прогретой от огня спиной.

Ненависть не должна была быть чем-то успокаивающим, но она правда помогала. Она убаюкивала. Взгляд Юнги устало гулял по комнате, глаза вот-вот готовы были закрыться, а мысли рисовали красочные картинки смерти тирана. Разные планы гуляли в голове, но никакой не был достаточно подходящим, кроме: усыпить бдительность, а на это потребуется много моральных усилий, потому что придётся беспрекословно слушаться.

Только так есть шанс. Рано или поздно любая собранность и подозрительность даст слабину, если не будет ни одного повода переживать.

Вероятно, он будет сильно избит и измучен морально, но зато однажды Император ослабит бдительность. И еда наверняка будет получше за хорошее поведение. Спать тоже, скорее всего, можно будет подольше. Это помогло бы собрать больше сил.

После нескольких часов сна он разлепил глаза и увидел потолок. Сощурившись, он начал часто моргать до тех пор, пока не стал видеть лучше. Потирать глаза он побаивался, всё-таки на лице совсем свежий шрам. Это и правда потолок. Через несколько секунд он осознал, что он лежит, а после понял, что лежит он не на полу, а на кровати. Она точно не была такой мягкой, какой должна была быть, но сейчас о лучшем нельзя было даже мечтать.

Это было так хорошо — лежать на чём-то, что не врезалось в кости твёрдостью и холодом. Плевать, что не было ни одеяла, ни подушки. Достаточно просто этой скромной мягкости.

Счастье было недолгим. Как только в камеру кто-то вошёл, Юнги резко сел. Всё тело разболелось, но он терпел, начиная опасливо слезать с кровати. Он помнил, что уснул на стуле, и понимал, что в кровать его переложили нарочно, значит, ему можно было там находиться, но риск, что всё это совсем не так, как кажется, был слишком велик. Особенно сейчас, когда план совсем не продвинулся и Тэхён будет отвечать за каждый косяк.

Глядя на его поведение, Император улыбнулся.

— Вижу, ты проснулся.

Юнги промолчал, глядя в сторону. Ему нужно было следить за каждым словом.

— Знаешь, почему ты на кровати? — Император присел с другой стороны от Юнги.

— Нет.

— После вчерашнего я рассчитываю на твоё примерное поведение, поэтому дал приказ принести тебе кровать, — Император погладил простынь. — Будет плохо, если ты заболеешь.

Ответа от Юнги не было. Император ожидал другой реакции и потому нахмурился, когда не получил её. Юнги быстро исправился:

— Спасибо.

— Сообразительный, — Император удовлетворённо кивнул.

Осматриваясь, Юнги искал взглядом одежду, которую ночью оставил на стуле. Она нашлась на спинке и на вид была сухой. Покосившись на Императора, он медленно передвинулся и схватил вещи, одеваясь. Тело сразу расслабилось, прогреваясь, и напряжение немного спало, но он всё ещё чувствовал тупую боль от синяков на груди и животе. Шрам тоже покоя не давал.

— Можешь отдохнуть, — снова заговорил Император. — Но, если разочаруешь меня ещё хотя бы раз, пожалеешь и ты и твой приятель.

Юнги стрельнул в него взглядом, желая ответить в привычной манере, но в итоге просто кивнул.

Следующие два дня прошли почти без происшествий. Шрам продолжал заживать, щека после давнего удара тоже уже почти не болела, синяки на теле стали меньше, но всё ещё побаливали время от времени при резких движениях. Каждое появление Императора заставляло Юнги напрягаться и смещаться к краю кровати, а приходил он часто, по несколько раз в день. Говорил о какой-то своей деспотичной чуши по поводу правления и вообще вёл себя почти любезно.

Только смотрел очень странно, долгими взглядами, будто считывая, что происходит в душе.