Казино

В стенах этого закрытого, утопающего в роскоши и чужих грехах казино Егора не считали человеком. Он и сам давно избавился от этой иллюзии. Здесь он был эксклюзивным, неприлично дорогим украшением. Живым капризом директората, созданным для того, чтобы крутиться возле лощеных толстосумов, бездумно просаживающих миллионы за зеленым сукном. Егор не питал иллюзий и не мучился стыдом — он прекрасно знал цену своему безупречному лицу, точеной фигуре и кошачьей грации. А главное, он умел превращать чужую похоть в чистую, звенящую прибыль.

Его миссия простиралась гораздо дальше банального эскорта. Облаченный в невесомую шелковую рубашку с вызывающе глубоким декольте и полностью открытой спиной, он скользил между столами, словно прекрасный призрак. Мужчины провожали его голодными взглядами, женщины — завороженными и завистливыми. Егор искусно играл на обе аудитории. Пока чья-то пьяная от азарта рука покоилась на его талии, парень мягко улыбался, подливал дорогой виски и слушал. Умение выуживать чужие грязные секреты, номера швейцарских счетов и компрометирующие связи между легким флиртом было его главным талантом. Главный обожал его: информация, которую приносил Егор, позже превращалась в идеальные рычаги для шантажа богачей.

Попасть в это закрытое заведение мечтали многие, и Егор искренне наслаждался своим положением. Быть элитной игрушкой легко, когда тебе абсолютно плевать на тех, кто тебя покупает. Ему действительно не было дела ни до кого, пока в один из вечеров в VIP-зале не появился он.

Генри Лэмбтон. Самая крупная, опасная и редкая рыба в этих водах. Строгий, безукоризненно одетый аристократ; он приходил всего на пару часов, забирал астрономический выигрыш и исчезал, оставляя после себя шлейф ледяного восхищения. Стол, за которым сидел мистер Лэмбтон, мгновенно становился центром вселенной, но сам мужчина оставался глух к любым провокациям. Он был единственным, кто никогда не позволял себе даже коснуться Егора. Намеренно игнорировал, смотрел сквозь него, словно парень был пустотой. И именно эта неприступность сводила Егора с ума. Это был вызов. В редких, мимолетных взглядах Генри парень читал нечто большее, чем простое равнодушие, — это была оценка от неглупого человека.

Егор развернул настоящую психологическую осаду. Неделями он просчитывал каждый свой шаг, каждое появление в поле зрения Лэмбтона. Он больше не действовал прямолинейно: подсаживался к соседним столам, тонко шутил с дилерами, демонстрируя не только тело, но и острый, язвительный ум. Он закидывал наживку по крупицам, пока наконец наглый, обещающий взгляд Егора через весь зал не встретился с едва заметным, одобряющим кивком Генри. Изящный намек на «приватную сделку вдали от чужих ушей» был понят.

И вот теперь они наконец заперлись в одной из VIP-комнат. Егор лично позаботился о том, чтобы камеры были отключены, а охрана вежливо испарилась из коридора.

Дверь за ними захлопнулась с глухим, маслянистым щелчком, отрезая их от шума казино. Егор, торжествующе улыбаясь, уже мысленно потянулся к завязкам чужих брюк, предвкушая свою безоговорочную победу. Но реальность перевернулась за долю секунды. Резкий, толчок в грудь — и парень отлетел на широкую кровать. Не успел он перевести дыхание, как прямо в лицо ему уставился холодный, матовый зрачок пистолетного дула. Стоящий над кроватью Генри выглядел пугающе спокойным, ни один мускул не дрогнул на его породистом лице.

Однако вместо паники или слез накрашенное лицо Егора, призванное скрыть следы вечного недосыпа и синяки под глазами, расплылось в довольной, дерзкой ухмылке.

— Любите игры с оружием, мистер Лэмбтон?

Он лениво, с вызывающей небрежностью перевернулся на живот и по-кошачьи подполз ближе, утыкаясь лбом прямо в прохладный металл ствола.

— Как много вы узнали обо мне, мистер Линч? — голос Генри прозвучал ровно, строго, в нем не было ни капли сомнительного тепла. Настоящий джентльмен, ведущий допрос.

— Мне ласкает слух то, как вы произносите мою фамилию, — промурлыкал Егор, прикрыв глаза.

Он ни секунды не сомневался: этот человек нажмет на курок, если потребуется. Но страха не было — был лишь чистый адреналин. Стоя на четвереньках и демонстративно выгибая спину так, чтобы тонкий шелк окончательно сполз с плеч, Егор с вызовом смотрел снизу вверх. Ему нравилось наблюдать, как едва заметно хмурятся аккуратные темные брови мужчины.

— Мне докладывали, что вы умеете виртуозно работать языком, — Генри не опустил оружия, но палец на спусковом крючке замер. — Но сейчас в ваших же интересах рассказать мне всю правду.

Егор и не думал отстраняться, его дыхание опаляло металл пистолета.

— И какую же правду вы хотите от меня услышать, сэр?

— По какой схеме вы работаете, и какая именно информация ушла тем, кто платит вам больше? Мне нужно знать всё, мистер Линч. Каждое имя.

Егор улыбнулся — обманчиво мягко, глядя на него сквозь пушистые ресницы.

— Вы допрашиваете меня в позе, которая очень… располагает к ответам. Но, признаюсь, от страха память у меня короткая. Возможно, ее нужно освежить совсем другим способом?

Медленно, дразняще, он провел кончиком языка по дулу пистолета — от самого основания до среза ствола, оставляя влажный след и не отрывая взгляда от глаз Лэмбтона.

— Вы, должно быть, совершенно не осознаете всей опасности ситуации, мистер Линч, — в голосе Генри впервые прорезалось глухое, темное удовольствие, а на губах мелькнула едва заметная, хищная усмешка. Он плавно переставил пальцы, меняя хват.

— Осознаю, — выдохнул Егор, когда пистолет наконец убрали от его лица, но лишь для того, чтобы жестко, до боли перехватить его за подбородок. — И это возбуждает меня сильнее всего.

Генри резко отбросил пистолет в сторону — тот бесшумно приземлился на кресло. Пальцы, еще секунду назад сжимавшие вороненую сталь, мертвой хваткой сомкнулись на затылке Егора. Собственнически, грубо, без тени джентльменской нежности.

— Вы так отчаянно хотите сыграть, мистер Линч? — голос мужчины упал до опасного баритона, в нем появилась та самая хрипотца, от которой у Егора по телу пробежала дрожь. — Мы сыграем. Но исключительно по моим правилам.

Дальше времени на светские беседы не осталось. Генри действовал без единого лишнего движения — методично, жестко, сохраняя пугающую, эстетически красивую трезвость ума. В каждое свое действие он вкладывал особую, извращенную философию абсолютного доминирования. Тонкая шелковая рубашка Егора с треском порвалась по швам, когда ее бесцеремонно рванули в стороны, обнажая грудь. Запястья парня оказались прижаты к тяжелому изголовью кровати, а в следующую секунду комнату разрезал оглушительный, металлический лязг — наручники. Тугие, холодные, врезающиеся в кожу.

— Вы не будете двигаться без моего разрешения, — приказал Генри, нависая над ним всем телом и свободной рукой неторопливо расслабляя узел своего безупречного галстука. — И я не притронусь к вам, пока вы не станете говорить.

Это была изощренная пытка. Егор попытался дернуться, выгнуться навстречу, провоцируя мужчину словами и пошлыми намеками на нечто большее, но ответом ему послужил лишь резкий, отрезвляющий удар наотмашь. Парень всхлипнул, но тут же зашелся хриплым, пьяным смехом — этот мужчина ломал его, и это было прекрасно.

— Я жду, — ледяным тоном повторил Генри, фиксируя его бедра.

— Поцелуйте меня сначала... — выдохнул Егор в самые губы Лэмбтона, сокращая расстояние до жалких миллиметров. — Ну же.

Генри не поцеловал. Он укусил — дико, глубоко, с явным намерением оставить метку. На губе Егора мгновенно выступила солоноватая кровь, и Лэмбтон тут же углубил поцелуй, превращая его в варварское, металлическое месиво. И под этим напором Егор наконец сломался. Не телом, нет, но его наглое молчание было растоптано диким, непреодолимым желанием подчиниться именно этому человеку.

Процесс получения информации превратился в изнурительный, лихорадочный танец. Генри не давал пощады. Каждое жесткое, глубокое движение мужчины выбивало из Егора новые признания. Информация срывалась с искусанных губ парня пополам со стонами, мольбами и грязными ругательствами.

— Имена, мистер Линч, — чеканил Генри, методично выбивая слова новыми, резкими толчками заставляя говорить дальше.

— Джон… Директор, — задыхался Егор, выгибаясь в наручниках, пока металл стирал кожу на запястьях до крови. — У директора... на тебя уже есть… папка... сейф за картиной в кабинете... А-ах! Прекрати, пожалуйста... Клянусь, это всё!

Генри запоминал всё до единого вздоха, до последней фамилии и явки. Он не ослаблял хватку ни на секунду, вытрясая из шпиона все секреты его нанимателей, пока Егор не опустошил свою память полностью, содрогаясь от изнеможения и жесткого, финального пика.

Когда всё закончилось, в VIP-комнате повисла оглушительная, тяжелая тишина, нарушаемая лишь рваным дыханием парня.

Генри поднялся с кровати. На нем не было ни единой лишней царапины, лицо оставалось маской холодного спокойствия. Не глядя на распластанного Егора, он методично застегнул рубашку, поправил манжеты и завязал галстук идеальным узлом. Пистолет бесшумно вернулся во внутренний карман дорогого пиджака.

— Вы отлично поработали, мистер Линч. Но в следующий раз советую быть осмотрительнее в выборе партнеров.

Егор слабо дернул руками — бесполезно. Металл больно впился в отекшие запястья, намертво привязав его к изголовью.

— Вы ведь... не оставите меня здесь в таком виде? — Егор поджал дрожащие ноги, покрытые яркими, багровыми укусами и засосами, и устало, но все еще нагло улыбнулся.

— Отчего же? — Генри уже стоял у самого выхода, застегивая пиджак на одну пуговицу. В его голосе не было ни капли злорадства — лишь сухая, аристократичная констатация факта. — Не волнуйтесь, у вас исполнительный персонал. Уверен, кто-нибудь обязательно найдет вас.

— Ваш уход сейчас будет иметь очень тяжелые последствия, мистер Лэмбтон, — голос Егора, сорванный, хриплый и слабый, все равно прозвучал как открытая угроза. Дерзкая ухмылка не сходила с его лица.

Генри остановился у двери и обернулся через плечо. На его губах впервые заиграла тень настоящей улыбки — не снисходительной, а почти довольной, оценивающей. Это было признание сильного соперника.

— Непременно, — одобрительно кивнул он. — Но я привык решать проблемы по мере их поступления, — он смерил взглядом обнаженного, привязанного к постели парня. — И я буду искренне ждать того дня, когда именно вы, мистер Линч, станете моей главной проблемой.

Дверь закрылась, и в тишине отчетливо щелкнул автоматический замок, отрезая комнату от мира.

Егор остался лежать на измятых, испачканных простынях. Не имея возможности пошевелиться, он запрокинул голову и тихо, искренне рассмеялся, глядя в потолок. Ситуация была абсурдной, опасной и абсолютно великолепной. Теперь он точно не оставит этого мужчину в покое. Не после того, как мистер Лэмбтон так красиво принял его вызов.