Казимир Загорецкий (1904-1980)

Я люблю находить в сети и разглядывать работы малоизвестных провинциальных фотографов. Редко успешных, чаще перебивающихся без работы, иногда становящихся известными уже после смерти. 

Казимир Згорецкий был очень успешным. И тем не менее «переоткрытым».

В 1989 году Фредерик Лефевр, женатый на внучке фотографа Казимира Згорецкого, решил очистить чердак деда. Казимир Згорецкий, профессиональный фотограф, владел магазином фототоваров на улице Женераль-де-Голль в Рувруа. В семье его считали торговцем, а никак не художником.

Сам фотограф, Фредерик Лефевр стряхнул пыль с коробок, распаковал, и не смог уже оторваться.. Более 3700 стеклянных пластин, датируемых в основном 1920-1930 годами, которым он дал, что называется, вторую жизнь. Его полная коллекция, должно быть, была намного больше, поскольку известно, что воронка от взрыва бомбы во время Второй мировой войны в саду студии была заполнена осколками негативов. 

Семья Казимира Згорецкого родом из Познани, где в 1876 году родился его отец. В то время это была территория Прусского государства. Рост населения, начавшийся в середине 19 века, и расширение крупных поместий привели к тому, что в Познани появилось большое количество обедневших сезонных рабочих или поденщиков. Условия жизни привели к исходу из сельской местности, частично рабочие переехали в горнодобывающие регионах. Так в Херне 1 октября 1907 года приехала эта семья из четырех человек - отец Казимир, мать Марианна, их дочь Ядвига и наш Казимир. 

После того, как Казимир Згорецкий завершил свое обучение, научился обращаться с котлами, семья решила эмигрировать на север Франции, в 1922 году. В 1918 году Рурскую область вернули в Польшу. Однако репатриация была предоставлена только взрослым полякам с немецким гражданством. Казимир и его младшая сестра были еще несовершеннолетними. Право вернуться истекло 10 января 1922 года, за несколько месяцев до восемнадцатилетия Казимира. Семья должна была бы разделиться, чтобы вернуться в Польшу, но отказалась от этого.

Он проработал на шахте всего шесть месяцев, и у него появилась возможность пойти подработать в книжный магазин и фотоателье своего шурина в Рувруа. Вскоре Казимир бросил шахту. Згорецкий не оставил ни дневников, ни писем, ни описаний, ничего. Как вышло, что шурин передал ему дело, не знаю. 

Известно, что мальчик любил театр, и увлекался ездой на велосипеде по горным тропам. Учился выставлять свет, делая автопортреты – осталось больше тридцати фотографий. Очень романтические эти автопортреты, тут и череп, и черный бархат, и шляпы… он играл роли, вдохновленные живописью, кино и театром, от художника в своей студии до поз с обнаженным торсом, используя театральный костюм и реквизит. Собственно, в 18-19 лет так и должно быть. 

А дальше его ателье начало набирать обороты.

Изначально работа Згорецкого – это съёмки на документы - согласно указу от 2 апреля 1917 года каждый иностранец старше 15 лет, находившийся во Франции более двух недель, должен был иметь удостоверение личности с фотографией. Мужчины и женщины разного возраста были сфотографированы анфас или в профиль на нейтральном фоне. Было обычным делом объединить двух людей в одном изображении, чтобы сэкономить на стеклянных пластинах. 

Здесь есть такие кадры – приходили пары. Ясно, что он не имел целей, как Зандер, показать портрет народа, но тем не менее невозможно без эмоций рассматривать лица пришедших. Меня они поразили, каждая фотография – как рассказ без слов.

Другая важная часть архива - заказные портреты, уже не для паспорта – на память, или для отправки далёким родным и близким.

От ребенка до пожилой женщины, от братьев и сестер до компаний друзей: здесь широкий спектр польской диаспоры. И вот что интересно. Вольно или невольно, поляки ассимилировались, французская мода, элегантные аксессуары, сам дух страны влиял на вчерашних эмигрантов. По крайней мере, в пределах студии.

Он снимал и посмертные фотографии детей, но мне так неприятно смотреть на кадры в этом жанре, существующем с XIX века, что я не стала размещать подобные снимки в своём альбоме, захотите – найдёте.

Згорецкий ездил по шахтерским посёлкам на велосипеде, вез с собой широкоформатный фотоаппарат и штатив. В этих местах царила атмосфера «Малой Польши», в которой сохранились свои, привезённые традиции. Казимир Згорецкий делал групповые портреты семей перед их домами, в магазинах своих заказчиков или перед ними,показывая витрины и интерьеры - визуальные маркеры социального статуса. Эти изображения были предназначены для демонстрации успеха - реального или фальшивого - польских эмигрантов во Франции, и в то же время подпитывала миф об интеграции, микшируя реальные трудности, с которыми сталкивались иностранные рабочие.

На одном из таких снимков мы видим фасад фотоателье, это семейный автопортрет, вот на крыльце Казимир в белом халате, его сестра Ядвига – на французский манер уже Эдвиг, их отец и мать… 

Вдали от студийных декораций и, несмотря на постановку, мы видим, как пробиваются в эти снимки ростки повседневной жизни. Во-первых, в них много юмора. Во-вторых, он не упускает случая снять что-то живое, например, автоаварию на квартале к студии.

Згорецкий часто фотографировал религиозные и народные праздники, свадьбы. Его фотографии запечатлели эти счастливые события не казённо, с большой свободой, естественными позами. Казимир фотографировал с нежностью и состраданием. 

В 1930 году Казимир женился на Леокади Парис, - и она взялась помогать в студии. Его дети Альфред и Жак родились в 1931 и 1938 годах. Во время Второй мировой войны он не был призван в солдаты, снимал ли – неизвестно. Скорее да, чем нет. Упавшая в сад бомба не причинила большого вреда самой студии, но уничтожила негативы.

После окончания войны Згорецкий забросил свою работу, но не ушел на пенсию, пока не научил двух сыновей азам фотодела. Поскольку он отошёл от съёмок, а потом его не стало, самим архивом никто не интересовался. Предположить, что будут альбомы, выставка в Jeu de Paume, и кураторство Анни Картье-Брессон, не мог никто. Но это случилось.

И думаю, не из-за свидетельств о жизни поляков во Франции, а из-за самой жизни, из-за взгляда этого человека, страстного фотографа, гораздо больше вкладывавшего в свое дело сил и любви, чем обычный коммерческий фотомастер. 

Собственно, что долго писать – посмотрите, какие замечательные карточки.