Каждая капля крови

Чёрные капли, падающие под ноги, разбивающиеся о мраморные полы с глухим стуком – они звучат в такт шагов, и в этом есть своя музыка. Кровь, которая становится чёрной, уходя в землю. Слова, которые ещё не сорвались с губ – а уже отравлены этой чернотой, пропитавшей сердце насквозь.

В жизни Вертин всё давно стало непроглядно чёрным – иногда она думает о том, как в мире вообще ещё способны сохраняться цвета; особенно здесь, в отдалённом замке среди туманов, трав и холмов. В жизни Вертин больше нет ни света, ни чистоты, ни правды, ведь чьими глазами ты смотришь на мир, то ты и есть.

- Мой рыцарь, - голос совсем негромкий, но всё равно заполняет огромный зал и мечется в нём, как пойманная в ловушку птица. Или, быть может, это мечется сердце Вертин, когда она делает ещё несколько шагов, не поднимая головы, до последнего не решаясь снова взглянуть тьме в глаза. – Ты наконец-то вернулась.

Леди Аркана.

Она несёт на себе запах сладковатого гниения и железа; несёт с такой же гордостью, как девушки в городах носят запах ароматных трав или горячего хлеба. Этот замок в глуши не просто принадлежит ей, он давно стал её частью, или это она стала его частью. Соткалась из тёмных узких коридоров, в которых тяжело дышать; надела платье из беззвёздной ночи над холмами; повесила украшениями бойницы и шпили башен. Леди Аркана всегда была здесь, и лишь те немногие, кого она избрала себе в услужение, всегда знали, как её найти.

Чёрные капли срываются и падают на пол. Вертин поднимает голову.

Маска на её лице – ладони, закрывающие глаза – разжимает хватку и медленно падает на пол. Её лицо перечёркнуто чёрными струями, словно разбитая ваза, её глаза уже давно не видели солнечного света, а её губы уже давно не знали улыбки. Таков дар леди Арканы, страшный дар, обещающий великую силу и просящий взамен великую боль.

Каждая капля крови, пролитая во имя моё, останется с тобой навсегда.

Каждый взмах меча, поднятого во имя моё, сделает тебя сильнее.

- И что же тебе нужно?

На лице Арканы нежная улыбка, которая совершенно не вяжется с ней – напоминает трещину на мраморной статуе. Белое-белое лицо, белые-белые плечи, закутанные в черноту и дым; пустые, бесстрастные тёмные глаза, в которых угаснет любая искра света. Она кладёт ладонь Вертин на плечо; в касании совершенно нет силы, но рыцарь, повергавший в бегство армии, тяжело падает перед ней на одно колено.

Иногда Вертин думает, что по всем правилам она должна была убивать чудовищ. Наверное, маленькая девочка, которую она больше не помнит, с восторгом глядящая на рыцарей в сияющих доспехах, девочка, посетившая турнир, где на солнце сияли знамёна и сверкали трубы – та девочка хотела бы убивать чудовищ и спасать прекрасных дам из лап смерти.

Леди Аркана представляет собой и чудовище, и прекрасную даму – и даже смерть.

Обычно Вертин ничего не просит у неё, и поэтому ей нет смысла приезжать в этот замок, нет смысла ступать по мраморному полу и заглядывать в глаза самой тьме. Её маска, крепко вцепившаяся в свою обладательницу, уже даёт Аркане гораздо больше, чем Вертин была готова давать.

Каждое проклятие, брошенное тебе вслед, станет именем моим.

Пойдём за мной – и я подарю тебе всё, о чём только можно мечтать.

Вот только мечтать Вертин больше не о чем. Она давно уже стала простой фигуркой на этом поле, одной из многих. Даже самые любимые куклы в конце игры отправляются в коробку. Даже самые дорогие фигуры на шахматном поле служат лишь одной цели – добиться победы.

- Леди Аркана, - выдыхает Вертин, и в звуке её имени и пронзительная ненависть, и горячая любовь, и страсть, и смерть, и всё то, что она хранит в себе, иногда не смея заглянуть в глаза не только миру, но и самой себе. – Я знаю, что вы властны над смертью.

Аркана ласково гладит её по голове, перебирая спутанные светлые пряди – они почти побелели за годы. В её касаниях совсем нет нежности, скорее, она прикасается изучающе, словно стараясь добраться до мыслей Вертин. Взять их в руки, перебрать, как речные камешки, подчинить себе, превратив в густые, чёрные капли яда, что сочатся из каждой маски её прислужников.

Это никогда не пугало Вертин – в её голове осталась лишь любимая Арканой пустота, чернильное небо, которое никогда не разрежет лунный серп. Но сейчас…

Робкая улыбка – надо же, не испугалась чёрного рыцаря! – и касание руки. Сияющие в свете солнца глаза, зелёные, как стёклышко, витражный осколочек. Смех. Рыжие волосы, словно закатное пламя, и впервые хочется на самом деле закрыть глаза – их слепит.

«Вертин…»

Смутное воспоминание. Так уже было?

«Я знаю вас?»

Закатное пламя, безжалостно обагрённое алой кровью, и кровь впервые – словно сияет, не желая превращаться в черноту и пламя.

«Не делай этого…»

Так уже было.

Капли дождя ранят, словно мелкие осколки, и дождь никак не прекращается; кровь медленно уходит в землю, не становясь чёрной, оставаясь безжалостно алой. Смерть насмехается над ней, и у смерти глаза Арканы и руки Арканы.

«Прости меня…»

Так и должно было быть.

Леди Аркана тянет Вертин за волосы, заставляя смотреть в глаза. Вертин падает в бесконечную тьму, из которой уже давно нет выхода, из которой никогда не было выхода – с тех самых пор, как она пришла сюда и приняла маску, дарующую и отнимающую слишком много. Вертин знала, что от неё не останется почти ничего, пока она не превратится в тень, одну из тех, что вечерами плачут в тёмных углах этого замка.

Но Вертин упрямо бережёт солнечный блик в глазах, и впервые леди Аркана отстраняется, буквально отталкивает её. Впервые в её пустых глазах – ненависть. Впервые на её безупречном лице – удивление.

- Леди Аркана, - Вертин склоняет голову и прижимает руку к сердцу.

Спасите её.