Катастрофически.
—Живой.. —Только и слышно с губ Алтана.
Его всего трясёт как осиновый лист, но тут же экран гаснет. Серёжа выключает ноутбук, не дав Алтану налюбоваться живым, пусть и покалеченным Вадимом. У блондина всё лицо в повреждениях, но тем не менее задний фон говорит о том, что он всё-таки находится в больнице. Дагбаев отчаянно смотрит на рыжеволосого, поджимает губы и кусает их. Рыжая бестия принесла ему весть о живом Вадиме, даже показала видео с больничных камер.
—Ну-ну, не смотри так. Ты выглядишь жалко. —Измывается Разумовский. Отодвигает ноут, забирает флешку, а у Алтана сердце пропускает удар, замирает на мгновение. —Сначала рассказываешь мне, что я тебя не пойму, что так нужно было, а теперь как жалкий щенок готов взвыть от увиденного. Ты такой тупой, просто прелесть.
В ушах стоит гул, и хочется верить, что это всё — страшный сон. Сейчас он проснётся снова один в своей постели и поймёт, что это очередной глупый кошмар, что Вадим всё так же мёртв, а Серёжа не изводит его своими выходками. Не может быть, Алтан до того слаб, не может…
—Что ты хочешь взамен на информацию о том, где сейчас Вадим? — У Дагбаева голос дрожит, но он старается из последних сил изобразить серьёзную снежную королеву. Очень жаль, что это выходит плохо, и в ответ он получает только насмешливую ухмылку и прищуренные глаза.
—Я не ожидал, что ты настолько глупый, чтобы задавать такие вопросы. Я думал, мы наравне. —Бурят судорожно вздыхает, отводя взгляд в пол и сжимая руку в кулак. — Неужели ты думаешь, что я так просто соглашусь на какую-нибудь безделушку или крупную сумму денег вместо того, чтобы увидеть твои мучения, мм?
Серёжа мигом выуживает из сумки какой-то странный свёрток черной ткани и кидает его на стол. Он покидает Алтана, а бурят, в свою очередь, даже прикасаться к свёртку не хочет, но тем не менее тянет дрожащую руку к краешку чёрной ткани. Отводит его в сторону, но слишком неаккуратно, потому что в следующую секунду ткань разворачивается, открывая вид на окровавленный обрубок чего-то человеческого. По комнате тут же разносится неприятный мясной запах, какой бывает на захудалых рынках с дешёвым мясом на развес. Алтана, кажется, потряхивает.
Он берёт со стола линейку и линейкой разворачивает кусок ткани окончательно. И впрямь что-то человеческое, а точнее не «что-то», а самый настоящий палец. Вот виден ноготь, кажется, с небольшими повреждениями, крупные фаланги: одна, за ней вторая… У Дагбаева ухает где-то под рёбрами, а пульс так сильно увеличивается, что кажется, будто сердце вот-вот сломает грудную клетку и выпрыгнет.
Черноволосый даже вскрикнуть не может: он до того напуган, что в горле стоит один сплошной ком, удушающий с каждой секундой сильнее. Неужели «это» и впрямь принадлежит его ненаглядному Вадиму?
Голова идёт кругом, мутные пятна в глазах расползаются по всей роговице и не дают смотреть на обрубок на столе. Из горла вырывается хрип, а руки судорожно сжимаются в кулаки. От ногтей остаются красивые темно-розовые полумесяцы, красуются прямо на ладонях. Хрип, кажется, заслышал телохранитель, а оттого вошёл в комнату и быстро среагировал — Алтана унесли уже без сознания в спальню, а палец припрятали, мол, распоряжений по нему не было, вдруг молодому господину он нужен?
«Я хочу Вадима целого и невредимого.»
Появилось на экране телефона рыжей бестии. Что ж, Разумовский безусловно планирует поиграться с нервами парочки так, чтобы потом, смотря на старые фото, у них дёргался глаз или ещё что-нибудь похуже.
"Привык получать всё, что ты хочешь, золотой мальчик. Может быть, я тоже хотел прожить счастливую жизнь с Олегом, не думал?"
— Найди мне эту рыжую… гахай (свинья) — между тяжёлыми вздохами, еле перебирая языком, говорит бурят, принимая от работницы новый холодный компресс и прикрывая глаза.
Местонахождение Разумовского установили, как ни странно, за два дня — Алтан же потребовал — и это обрадовало бурята куда больше, чем внезапное улучшение сна. Кошмары, хоть и приходили, но даже после них молодой мафиози, наконец-то, смог засыпать.
Удивляло лишь само место. Невзрачная затхлая панелька, богом забытый дворик с раздолбанной дорожкой — для полной картины не хватало дождя, который, к слову, срывался мелкими каплями с хмурого, чёрного неба. Но даже это не остановило Дагбаева.
...
Алтан брыкается, лёгкая простынь спадает с совсем юного, нежного тела. Ни единого изъяна — оно будто вылеплено руками умелого скульптора, который на это произведение убил едва ли не всю жизнь. А может, и всю. Вадим, пожалуй, отдал бы хоть все девять жизней за то, чтобы видеть этот образ постоянно, будь он котом.
Но Вадим не кот, а поэтому он лишь ухмыляется на очередной чужой вскрик и ловко уворачивается от хлёсткой аристократичной ручки, норовящей ударить. Дракон отклоняется и перестаёт щекотать юношу, вместо этого сгребая его в объятия и прижимая к своей груди спиной, зарываясь лицом в ураган чёрных кудряшек.
— Я тебя тоже люблю, Вад. Больше всего на свете.
...
Чёрные косы трутся друг о друга, шуршат в тишине подъезда, смешиваясь со стуком тяжёлых ботинок. Подъезд до ужаса неприятен — неужели так можно жить? — и внешне кажется, что здесь вообще никто не обитает уже добрых лет двадцать. О присутствии людей свидетельствуют только окурки, шприцы да бутылки. Хотя, возможно, им уже неделя — некоторые покрыты слоем пыли да облезшей штукатурки со стен. Дагбаев встряхивает головой и глубоко вдыхает, чувствуя, как в нос ударяет неприятный, знакомый до безумия запах. В кармане вибрирует телефон.
В подъезд тут же пробивается резкий запах мертвечины. Дагбаев хмурится, зажимает рот и нос шарфиком, проходит в квартиру. От резкого запаха глаза слезятся, норовят намочить шарфик. Лицо бурята приобретает гримасу, полную отвращения, как только он заходит на кухню.
В репертуаре Разумовского. Изуродованное тело какой-то девушки со вспоротой грудной клеткой, вывернутой едва ли не наружу. Так ещё и на самом видном месте, будто для Алтана специально положили.
Внутренностей, на удивление, видно не было, но долго бурят эту прекрасную картину не рассматривал — предпочёл удалиться из квартиры и приказал перерыть всё, в том числе ощупать избитый жизнью линолеум — вдруг под ним что-то есть?
— Всё, что нашли. — За полдня Алтану притянули, наверное, полтонны каких-то бумаг, часть из которых оказалась абсолютно бесполезной макулатурой. И вот, под конец, принесли флешку. Оранжевая такая, с принтом какой-то черной птички.
Дагбаев в эту флешку вцепился как изголодавшийся зверь в кусок мяса. Он устал весь день торчать в машине, он голоден, а картина, увиденная с утра пораньше, вызывала только страх, постепенно перерастающий в паранойю. Благо, хотя бы ноутбук был под рукой.
Содержимое флешки изначально ничем не зацепило — казалось, что это обычный семейный альбом. На каждой фотографии была та девушка из квартиры, коротковолосая блондинка с крепким телосложением и выразительными карими глазами. Алтану на несколько секунд стало её жалко, но внимание быстро перешло к цифрам, запечатлённым на каждой фотографии. Нет, это была не дата — каждая цифра была расположена в левом верхнем угол, а фотографии, оказывается, были загружены не так давно, что, конечно, наводило на сомнения.
"Как тебе мой подарок? Даже не удосужился написать, неужели так занят?"