Катастрофически.

Брызги крови, тяжёлые хрипы, громкое дыхание. В голове каша, перед глазами - мёртвое тело. Взгляд мечется по чужой вспоротой спине, по татуировке волка на ней. Доходит до истекающего кровью лица, до неестественно висящей вниз головы. Мерзкое месиво на спине мужчины вызывает тошноту. Она тугим узлом завязывается у горла, и виновник торжества спешит покинуть затхлый, пахнущий смертью и сыростью сарай. Вряд ли это оправдает его измену, но лучше уж "замести следы", пусть и таким грязным способом. Даже если тот, кому изменили мёртв.

У Алтана в голове пустота. Пока люди подчищают за ним следы, он едет домой. Груз на душе стал как будто тяжелее, клубок чувств внутри затянулся туже, не давая и шанса на то чтобы выбраться из этого омута и вдохнуть свежего воздуха. Дагбаев склоняет голову и смотрит на свои руки - перед глазами всё ещё маячит хмурый Волков, плюющийся сгустками крови, хрипящий, озлобленный. Алтан считает, что он тоже был виноват, и отчасти он даже помог Серёже. Только вот, просили ли его о такой помощи?

«..Поварёшкин тогда потащил этого несчастного бедолагу без ног через поле, под пулями. Я у него спросил, мол, на кой хер он тебе сдался-то, он ж не жилец уже. Но этот упрямец сказал, что его обязательно ещё подлатают и всё будет хорошо. Понимаешь, этот парниша нас с потрохами едва не сдал, а Волков его полуживого обратно притащил, ну! Я его совсем не понимаю, этот парнишка, он же предатель..»

Письма Алтану больше не помогают. Видеть что-либо из вещей Вадима теперь сродни наблюдению за пытками. Ощущение на душе мерзкое, липкими образами рисуются синяки и засосы, оставленные Волковым на теле. Простил бы ему Серёжа измену? Вряд ли. Наверняка скандал бы закатил, бил посуду.. У Алтана, наверное, была бы такая же реакция.

Всю неделю кошмары не дают буряту выспаться. Каждая ночь проходит ужасно: как бы Алтан не пытался уснуть, даже с помощью медикаментов, каждый кошмар заставлял его приближенных будить молодого господина. А сам он казался темнее тучи - кошмары-то были связаны с Волковым. И не случайно, ведь к концу недели до Дагбаева дошли слухи, что пассия Волкова обозлилась, рыщет теперь, ищет кто ж это с его любимым совершил. Алтан правда пытается отыскать в себе хотя бы капельку сочувствия для бедного парнишки, но мысли окутаны плотными, жёсткими как бечёвка нитями страха. И правильно боится..

Потому что на выходных мрачный особняк, окутанный трауром уже который год подряд, посещает рыжая бестия —Сергей Разумовский — который, кажется, рвать и метать от того насколько он зол. Алтан понимает, что избежать встречи с ним не получится, а оттого впускает его в дом. Не боится, хотя стоило бы, даже не думает о том чтобы раскаиваться в содеянном. Да и зачем? Дагбаев считает, что так нужно было.

—Зачем, блять? Я просто не понимаю.. —Заводит шарманку рыжеволосый, стоящий сейчас напротив сидящего в мягком кресле Алтаном. Тому абсолютно безразлично - он, кажется, даже не сразу реагирует на влетевшего как песчаная буря юношу. —Что, мать вашу, он сделал такого?

—Так нужно было. Тебе не понять. —Лениво отвечает Дагбаев, откидывая голову на спинку кресла. Тяжёлые косы ещё сильнее обременяют и без того тяжёлую от недосыпа голову, а оттого кажется что шея сейчас сломается вообще. Сергея, конечно, не устраивает такой ответ, и он психует, сжимает руки в кулаки. Вскипает за считанные секунды.

—Видишь ли.. если бы это не сделал я, ты бы его сам придушил, или ещё чего. —Дагбаев в курсе расстройств рыженькой бестии, уже успел ознакомиться с его личностью - готовился к его приезду, так сказать, ожидал же. — Ты ведь не простил бы ему измену. И даже не зарекайся о том, что ты бы простил его. Не ври хотя бы себе.

Внезапно Алтану становится тяжело. Брови сводятся домиком, на душе начинают скрести кошки, да так сильно, что где-то под рёбрами начинает покалывать. Бурят списывает всё на недосып и внезапно понимает, что Серёжа до сих пор не проронил ни слова. На лице его всплывает ухмылка, но он тут же хмурится обратно - Разумовский все ещё тут, нужно лицо держать.

—Вы.. Он.. —Наконец прорезается голос рыжеволосого. Он дрожащий, а оттого Алтан напрягается - мало ли что этот малолетний псих сейчас удумает. —Олег бы так не поступил по своей воле! Это всё вы виноваты!

—Ты такой тупой, просто прелесть.

Больше Алтан ничего не говорит. Под вопли Серёжи спешит покинуть гостиную, попутно кивая телохранителю на комнату позади. Тот без слов понимает всё, и Разумовского в скором времени выставляют на улицу, с парочкой синяков и побитой губой. Пожалуй, Алтан заслуживает такой же смерти, какую уготовил Олегу. Серёжа постарается, душу Алтану выцарапает, но руками не тронет - касаться такой грязи, как он, не станет руки марать

«...Наёмники мерзкие. Мне от них блевать хочется, смотреть в их сторону не могу. Ты знаешь, я тоже люблю деньги, но эти как наркоманы - за деньги сделают что угодно. По ощущениям они кажутся животными. Такие голодные, с взглядом.. не могу даже описать. Я думаю, у тебя бы получилось лучше, ты ж вон книжки читаешь. Кстати о птичках, я написал для тебя стих, пока не было связи. Потом обязательно прочитаю тебе вслух, как приеду.

«К нему.»

Я не позволю отобрать Вас никому

Пусть гневается на меня Всевышний Боже

И пусть накажет за мою любовь меня Аллах

Зато я буду счастлив, ну и вы, конечно, тоже.

                                  .....»

Пожалуй, самое страшное для Алтана - слышать тяжёлые хрипы и осознавать, что это, возможно, последние минуты жизни человека, который несколько лет назад нежно звал его "Золотко" и лез целоваться даже с утра, в момент когда Алтан считал себя максимально непривлекательным. На видео, которое ему отправил Серёжа, видно только ноги, но их тех хватает. Видно как на пол капает кровь, как разодраны армейские штаны. Солдат, стоящий напротив Вадима, лепечет что-то на своём, хер его знает что это за язык. Вадим в ответ его материт на русском, шлёт нахуй и говорит, что как только освободится - выебет в порванный рот. Солдат его, похоже, понимает, потому что следом Вадима хватают за волосы и фиксируют, дабы в следующий момент в лицо блондина прилетело крепкое колено.

Дагбаев не может на это смотреть. Ставит на паузу, дрожащими руками закрывает ноутбук - Серёжа знает куда давить. Вадим, определенно, мёртв, в этом Алтан уверен. Страшно становится лишь от того что у Серёжи могут быть ещё материалы на Вадима, а это уже какой-никакой способ найти обидчиков и порвать всем глотки. Дагбаев подскакивает с места, но затем тут же оседает - идея ринуться прямо сейчас на поиски Серёжи не увенчается успехом. Тем более, Разумовский не идиот, чтобы вот так просто после этого разговора остаться дома.

А рыжая бестия, в свою очередь, решает сводить Алтана с ума, постепенно конечно. Сначала присылает ещё видео, потом прямо к утру высылает кучу фотографий с изуродованным, израненным Вадимом ежедневно, к каждому завтраку. У Разумовского отлично получается - Алтан не может нормально есть по утрам, его бросает в дрожь каждый раз когда он слышит запах утренней еды. Он меняет меню, но это не помогает. Ситуация ухудшается, когда на пороге вновь появляется самодовольная морда рыжей бестии, а вместе с тем и максимально шокирующая Алтана информация.

«Помнишь про стих? Ты говорил, что слушать не хочешь мои бредни, но в следующий раз знаешь.. Включи камеру. Я хочу увидеть, как ты смущаешься в этот момент.»