Катарсис.

Коши поднимается из-за стола, словно вытащенный из глубины океана, где давление сжимает тело и душу. Его движения медленные, тяжелые, будто каждое усилие дается через боль. Всю ночь он провел за просмотром материалов по делу, за записями с камер из той самой кофейни. Глаза горят, веки налиты свинцом, а в голове — туман, густой и непроглядный. Усталость давит на плечи, как мешок с камнями, и он чувствует, как она проникает в каждую клетку тела, в каждый уголок сознания.

 — Когда уже выходные? Когда можно будет наконец выдохнуть? — мелькает в голове, но ответа нет. Только бесконечная череда дней, сливающихся в одно серое пятно.

Утро начинается так же, как и всегда: умывание, чай, сборы. Рутинные действия, которые он выполняет на автомате, словно робот, запрограммированный на выживание. Сегодня он отнесет записи в офис. Пусть там разбираются, пусть опознают. Пусть кто-то другой возьмет на себя этот груз, хотя бы на время. Он смотрит в зеркало, пока чистит зубы. Лицо осунувшееся, глаза с темными кругами, кожа бледная.

 — Жалко себя? — мысленно спрашивает он, но и тут ответа нет. Только пустота, глубокая и бездонная, как пропасть, в которую он смотрит каждый день. Чай, который он пьет, кажется безвкусным, словно и он потерял смысл. Все потеряло смысл.

На улице серо и холодно, будто мир вокруг тоже устал. Коши садится в машину, заводит двигатель. Дорога до участка кажется бесконечной, как и все в этой жизни.

 — Опознают ли они что-то на этих записях? — думает он, но даже это не вызывает в нем интереса. Просто еще один день. Просто еще одна попытка. Жалкое утро. Все такое жалкое.

Коши стоит перед зданием, флешка с записями в руке. Он смотрит на дверь, но не спешит заходить. Мысли крутятся, как бесконечный водоворот.

 — Сейчас отдам записи. А потом? А потом что? — внутри нарастает пустота. Зацепок больше нет. Ничего. Ни одной ниточки, за которую можно было бы ухватиться.

 — Неужели зря позвал того студента? Неужели зря начал с ним сотрудничать? — Коши сжимает папку так, что пальцы белеют. Он вспоминает лицо Беспи — молодое, нервное, но с искренней решимости.

Может, это была ошибка? Может, он просто втянул парня в то, что уже давно пора оставить?

 — Может, правда, дело лучше закрыть? — мысль звучит, как гулкий удар. Никаких новых улик, никаких подозрительных событий. Только тишина. Только пустота. Но что-то внутри сопротивляется. Что-то глубинное, почти инстинктивное, не дает сдаться. Он вспоминает глаза студента — в них была надежда. Надежда на то, что они смогут докопаться до правды.

Коши глубоко вздыхает, открывает дверь и заходит в участок. Он отдает записи, отвечает на пару формальных вопросов, но его мысли уже далеко.

 — Что, если это действительно конец? Что, если я просто зря трачу время? — он смотрит в окно, на серое небо. Но где-то глубоко внутри теплится слабая искра. Искра, которая не дает ему сдаться.

 Нет. Не сейчас. Не так.

Коши выходит из офиса, садится в машину. Он еще не знает, что будет делать дальше, но одно понимает точно — он не готов закрыть дело. Руки на руле, но куда ехать — он не знает. Мысли путаются, как клубок ниток.

 — Может, развеяться? Отдохнуть? Пока у Беспи пары... — идея кажется заманчивой.

Немного отвлечься, переключиться, дать голове отдохнуть. Ведь он уже столько времени в этом деле, столько сил потратил. Может, действительно стоит сделать паузу?

Но тут же возникает чувство вины. Нечестно как-то. Коши вздыхает, постукивает пальцами по рулю.

 Но что еще делать? Сидеть и ждать? Это ни к чему не приведет.

Он смотрит на часы. У Беспи еще пара часов занятий. Время есть. Коши включает навигатор, листает список мест поблизости. Кафе, парк, кинотеатр... Ничего не цепляет.

 — Развлечься? — мысленно усмехается он. — Когда в последний раз я вообще развлекался?

Навигатор упрямо мигает, предлагая маршрут до ближайшего театра. Коши смотрит на экран, потом на часы.

 — Театр? Серьезно?

 Но почему бы и нет? Культурное место, как никак. Может, действительно стоит сменить обстановку. В конце концов, он уже столько времени провел в погоне за уликами, что забыл, как выглядит нормальная жизнь.

 — Ладно, — решает он. — Поехали. Посмотрим, что там за представление.

Через полчаса Коши стоит перед зданием театра, разглядывая афишу. Спектакль называется «Невидимые нити». Иронично, учитывая, чем он занимается последние недели.

 — Ну что ж, — мысленно усмехается он. — Может, вдохновение найдется.

Он покупает билет и заходит в зал. Интерьер театра впечатляет — высокие потолки, бархатные кресла, приглушенный свет. Коши находит свое место и садится, чувствуя себя немного неуместно. Он не был в театре... сколько лет? Десять? Пятнадцать?

Свет гаснет, занавес поднимается, и начинается спектакль. Коши смотрит на сцену, но его мысли то и дело возвращаются к делу. Он ловит себя на том, что пытается найти параллели между сюжетом пьесы и своими расследованиями.

 Главный герой ищет правду, но все оказывается не так, как он думал. Знакомо.

Но постепенно он начинает втягиваться. Актеры играют так убедительно, что он забывает о своих проблемах. На какое-то время он перестает быть детективом, который ищет ответы, и становится просто зрителем, который наслаждается искусством.

На сцену выходит блондинка — настоящая красавица. Высокая, с идеальной осанкой, она словно светится под софитами. Ее платье, переливающееся серебристыми оттенками, подчеркивает каждый изгиб фигуры. Волосы, уложенные в изящную прическу, блестят, как шелк. Коши, который уже начал втягиваться в спектакль, невольно замирает. Ее появление будто переключает все его внимание. Она начинает говорить, и ее голос — низкий, бархатистый — заполняет весь зал. Каждое слово звучит так, будто она обращается лично к нему.

 Интересно, кто она? Главная роль? Или просто эпизод?

Но ее присутствие на сцене невозможно игнорировать. Она движется с такой грацией, что кажется, будто она не просто играет роль, а живет ею. Коши ловит себя на том, что следит за каждым ее жестом, каждым взглядом. И тут все происходит слишком быстро. Девушка поворачивается к зрителям, ее улыбка сияет. И в этот момент — громкий, оглушительный треск.

Сверху, словно в замедленной съемке, падает старый световой прожектор. Тяжелый, массивный, он летит прямо на нее. Зал замирает. Кто-то вскрикивает, кто-то закрывает глаза. Прожектор с грохотом обрушивается на сцену. Пыль, искры, звон разбитого стекла. На мгновение воцаряется тишина, а затем — хаос. Зрители в панике начинают кричать, кто-то бежит к выходу, кто-то зовет на помощь.

Коши, не раздумывая, перепрыгивает через ограждение и бросается к сцене. Его сердце бешено колотится, но он действует на автомате. Он видит, как другие актеры уже пытаются поднять прожектор, чтобы освободить девушку. Он видит ее — блондинку, которая еще минуту назад сияла на сцене. Теперь она лежит, придавленная прожектором. Пульса нет.

 — Либи! — крик разрывает воздух, и одна из женщин бросается к блондинке, ее голос дрожит от боли и отчаяния. Она падает на колени рядом с телом, ее руки дрожат, когда она пытается дотронуться до лица подруги. Слезы катятся по ее щекам, и ее рыдания смешиваются с общим гулом паники, который заполнил зал.

Коши отстраняется, давая женщине пространство, но его взгляд прикован к руке блондинки. Там, на ее запястье, он замечает что-то, чего раньше не видел. Знак. Глаз. Тот самый, что он видел на фантоме. Тот самый, что был на гвозде. Тот самый. Его сердце замирает. Все внутри него сжимается, как будто мир вокруг внезапно стал меньше, уже, теснее. Он чувствует, как холод пробегает по спине, и его пальцы непроизвольно сжимаются в кулаки.

 — Это не случайность, — он шепчет, его голос звучит как эхо в его собственной голове. — Это. Не. Случайность.

𓂀 𓂀 𓂀

— Ого, её прямо придавило? — переспрашивает Беспи, водя камнем по асфальту. Его голос слегка сдавлен, будто он пытается представить эту сцену, но не может до конца поверить. Камень скребёт по поверхности, оставляя за собой тонкую белую линию, словно вычерчивая границу между реальностью и тем, что произошло. 

— Да, — отвечает детектив, держа в руках стаканчик с чаем. Его пальцы слегка сжимают бумажный стакан, и пар поднимается тонкой струйкой, растворяясь в холодном воздухе. — Ужасное зрелище. Мне жаль детей, которые это видели. — Его голос ровный, но в нём чувствуется тяжесть, будто он несёт на себе груз увиденного. 

Беспи замолкает. Он смотрит на асфальт, потом поднимает глаза на Коши. 

— Мне тоже их жаль, — наконец произносит он, и в его голосе слышится что-то похожее на вину, хотя он и не при чём. — Слушайте… — он делает паузу, словно собираясь с мыслями, — а мы куда пойдём? 

Детектив отпивает глоток чая, слегка морщась от горечи.

 — Сегодня в лабораторию. Надо опросить всех, осмотреть кабинет Иззетеля. — Его голос звучит деловито, но в нём чувствуется что-то тяжёлое, будто он уже знает, что ничего нового не найдёт. 

— Что-то слышал о нём. Соболезную. 

— Не стоит, — отрезает фиолетовоглазый, его голос становится резче. — Это ничего не даст. — Он смотрит на Беспи, и в его взгляде читается усталость. 

— Знаете… 

— Говори на «ты», — поправляет его черноволосый. 

— Извини. Сегодня ночью ко мне подошёл Фикс. 

— И что? — спрашивает черноволосый, его голос становится жёстче. 

— Он начал говорить, что я бесполезный и никому не нужен, — продолжает Беспи, его голос звучит тихо, но в нём слышится обида. — Но меня больше не это задело. Он сунул мне в руки нож… Мне кажется, он причастен к этому. Весь день ходит хмурый. 

Детектив замирает, его глаза сужаются. Он ставит стаканчик на ближайшую поверхность, пальцы слегка дрожат. 

— Поройся у него в документах. Сфоткай всё, — говорит он, его голос звучит как приказ, но в нём чувствуется тревога. 

— Хорошо, — кивает Беспи, его голос звучит решительно, но в глазах читается страх. Он смотрит на детектива, будто ищет поддержки, но тот уже отвернулся, его взгляд устремлён куда-то вдаль, за горизонт, где, возможно, скрываются ответы на все их вопросы. 

Они стоят в тишине, и только ветер шелестит листьями, будто шепчет что-то, чего они не могут понять. 

— Ладно, пошли, — говорит темноволосый, его голос звучит устало, — а то у тебя дома дел хватает. 

𓂀 𓂀 𓂀

Лаборатория встретила их холодным светом люминесцентных ламп и стерильной чистотой, которая казалась почти неестественной. Беспи оглядывался по сторонам, чувствуя себя чужим в этом мире колб, пробирок и сложных приборов, которые жужжали и мигали, словно разговаривали на каком-то непонятном языке. Для него всё это было чем-то из области фантастики — формулы, уравнения, химические соединения. Он смотрел на этикетки с непонятными символами и чувствовал, как голова начинает кружиться. 

— Ну, как тебе? — спросил детектив, заметив растерянный взгляд Беспи. 

— Эээ… — крашеный почесал затылок, пытаясь найти подходящие слова. — Ну, тут… много всего. Не знаю, что из этого важно, а что нет. Для меня это как смотреть на инопланетный алфавит. 

Детектив усмехнулся, но в его глазах читалось понимание.

 — Да, тут без подготовки сложно. Но не переживай, мы ищем что-то конкретное. Что-то, что может быть связано с Иззетелем. 

Беспи кивнул, хотя всё ещё чувствовал себя немного потерянным. Он подошёл к столу, где стояли несколько колб с жидкостями разных цветов. Одна из них была ярко-зелёной, и он невольно задержал на ней взгляд. 

— Это что, яд? — спросил он, указывая на колбу. 

— Возможно, — ответил Коши, подходя ближе. — Но скорее всего, это просто реактив. В лабораториях редко хранят что-то действительно опасное на виду. 

— Ага, — протянул Беспи, всё ещё не уверенный. Он осторожно потрогал колбу пальцем, будто боясь, что она взорвётся. 

Они продолжили осмотр. Темноволосый методично проверял ящики и шкафы, а Беспи следовал за ним, стараясь запомнить всё, что видел. Но чем больше он смотрел, тем больше понимал, что ничего не понимает. 

Вдруг студент, неловко повернувшись, задел локтем небольшой металлический ящик, стоявший на краю стола. Он был неприметным, почти сливался с общим хаосом лабораторного оборудования, но, когда красноволосый задел его, ящик с грохотом упал на пол. Звук был настолько громким, что оба вздрогнули. 

— Эй, осторожнее! — резко сказал фиолетовоглазый, но его голос тут же смягчился, когда он увидел, что это был не просто ящик. 

На полу лежал жёсткий диск. Не обычный, а старый, массивный, с потрескавшимся корпусом и множеством наклеек, на которых были нацарапаны какие-то цифры и символы. Он выглядел так, будто его вытащили из какого-то заброшенного архива или секретного хранилища. 

— Что это? — спросил Беспи, наклоняясь, чтобы поднять диск. 

— Не трогай! — резко остановил его детектив, но было уже поздно. 

Как только студент коснулся диска, из него раздалось слабое жужжание, будто внутри что-то ожило. На корпусе замигали крошечные светодиоды, и через секунду из небольшого отверстия на боковой панели вырвалась тонкая струйка дыма. 

— Ой, — пробормотал студентик, отдергивая руку. — Я что-то сломал? 

Коши быстро подошёл, опустился на корточки и внимательно осмотрел диск.

— Нет, ты его... активировал, — сказал он, и в его голосе слышалось что-то между удивлением и тревогой. 

— Активировал? — переспросил Беспи, чувствуя, как его сердце начинает биться чаще. — Что это вообще за диск? 

— Это не просто диск, — ответил фиолетовоглазый, осторожно поднимая его. — Это старый архивный накопитель. Такие использовались лет двадцать назад для хранения зашифрованных данных. Если я не ошибаюсь, это может быть часть архива Иззетеля. 

 — Ты думаешь, тут может быть что-то важное? 

— Думаю? —Коши усмехнулся, но в его глазах читалась серьёзность. — Я уверен. Но проблема в том, что эти диски защищены. Если попытаться подключить его к обычному компьютеру, он может самоуничтожиться. 

— Самоуничтожиться? — Беспи посмотрел на диск — То есть, если мы попробуем его открыть, он просто взорвётся? 

— Не взорвётся, — успокоил его детектив, — но данные будут стёрты безвозвратно. Нам нужно специальное оборудование, чтобы его расшифровать. 

— И где мы его возьмём? — спросил Беспи, чувствуя, как его охватывает лёгкая паника. 

 Коши задумался на мгновение, потом кивнул, будто приняв решение.

 — У меня есть знакомый. Он специализируется на таких вещах. Но нам нужно будет быть осторожными. Если этот диск действительно связан с Иззетелем, то за ним могут охотиться и другие. 

— Другие? — Беспи почувствовал, как по спине пробежал холодок. — Ты имеешь в виду... тех, кто стоит за всем этим? 

— Именно, — ответил детектив, его голос стал тише, почти шёпотом. — Так что держи это при себе. Никому ни слова. 

Пока Беспи и Коши склонились над столом, изучая странные символы на корпусе жёсткого диска и строя догадки о том, что может скрываться внутри, тишину лаборатории нарушил резкий звонок телефона. Детектив вздрогнул и достал телефон из кармана. На экране горел знакомый номер — это был его напарник из полиции. 

— Коши, — раздался голос на другом конце провода, — тут по твоей части. Опять убийство. Приедешь? 

Коши замер на мгновение, его лицо стало каменным. Он посмотрел на Беспи, который смотрел на него вопросительно. 

Вторая смерть за день.

25 сентября 2347 год.