Карат. Эпизод 52

Перевод является ознакомительным и любительским (может содержать ошибки и неточности).

5469980473919500 (Марина, Сбер) — если захотите поддержать канал, помочь с покупкой глав или угостить кофейком.

Секретарь Ян и водитель, уклоняясь от охранников Ноэля, ждали неподалёку от офисного здания. Увидев, как Чо Нам Хон увозит Граната на своём спортивном автомобиле, Ян тут же позвонил Ча Иль Хёну.

После происшествия Ян вызвал скорую и поехал вместе с Чо Нам Хоном в больницу. Его лицо, облитое кислотой, было изуродовано до неузнаваемости.

Туман окутал внедорожник Ча Иль Хёна, припаркованный на обочине. Сквозь белёсую пелену тускло светил одинокий фонарь. В темноте салона царила тишина.

На смокинге Ча Иль Хёна были белый порошок и паутина неизвестного происхождения. От него пахло старым гипсом — видимо, он кого-то навещал. На ладонях виднелись синяки.

Ча Иль Хён наклонился к Гранату, положив руку на спинку пассажирского сиденья. Его взгляд был тяжёлым, словно он готов был ждать ответа вечность. Гранат открыл рот, но не знал, с чего начать.

Он много раз прокручивал в голове те дни, когда его вызывали в кабинет гендиректора вместе с Е Джуном. В своих фантазиях он признавался Ча Иль Хёну во всём, а тот крепко обнимал его, жалея.

Если Е Джун знал, что Ча Иль Хён не был допингован, то Граната ждала только участь быть возвращённым в Мастерскую и уничтоженным. Боль в сердце после использования силы на режиссёре Чхве усиливалась. Если времени оставалось мало, сейчас был последний шанс сказать правду.

— Я…

Гранат сжал ремень безопасности и сглотнул.

— …Я человек, умерший сотни лет назад. Моё сознание спало в гранате, пока один ювелир не восстановил меня. С тех пор я служил многим хозяевам, используя способность очаровывать и контролировать людей.

Он поднял глаза и встретился взглядом с Ча Иль Хёном. Сердце бешено колотилось, но на этот раз он не отводил взгляд от этих стеклянных чёрных глаз.

— Я камень-хранитель в человеческом облике.

Повисла гнетущая тишина. Ча Иль Хён не шевелился, замерев, словно статуя. Его напряжённые губы словно колебались между усмешкой и гневом. После невыносимой паузы он наконец заговорил:

— Если ты камень в человеческом облике, значит, только внешне похож на человека?

Как ни странно, на душе стало спокойнее. Гранат ответил ровно:

— Да. Мне не нужно есть, я не чувствую боли или эмоций.

Слова о том, что он не чувствует боли или эмоций, звучали как ложь. Разве можно назвать ненастоящим то, что он испытывал рядом с Ча Иль Хёном?

Тот опустил глаза, нахмурившись.

— Похоже на гуманоида. Но разве камни не холодные и твёрдые?

Гранат не знал, как объяснить свою природу. Кто бы сразу поверил в существование человекоподобных камней? Ча Иль Хён, конечно, интерпретировал всё в рамках своего понимания.

Внезапно Ча Иль Хён протянул руку. Грубоватыми пальцами он откинул волосы Граната и пристально посмотрел в глаза.

— Так это всё-таки не линзы.

Он намотал прядь волос на палец, слегка потянул, проверив текстуру. Затем провёл пальцами по губам Граната, коснулся языка, а после рука скользнула под рубашку, ощупывая кожу.

Хотя они целовались и были близки, сейчас Ча Иль Хён касался его, будто впервые. Он пробормотал:

— Такой тёплый и мягкий…

Наконец, он приложил ладонь к левой груди Граната, словно чувствуя биение сердца. Гранат вздрагивал от каждого прикосновения. Но это не было похоже на желание — Ча Иль Хён просто изучал его. В его глазах вспыхнул нетерпеливый блеск.

— Если я встречусь с брокером в хижине, смогу ли я получить тебя?

Мысли Граната не поспевали. Он даже не предполагал, что Ча Иль Хён знает о хижине. Хотя он и слышал, что тот звонил смотрителю Хёну, но, видимо, зашёл гораздо дальше, чем ожидалось. Раз он догадался о его природе, отрицать было бессмысленно. Но Мастерская — совсем другое дело.

Множество людей погибли, пытаясь удовлетворить своё любопытство. Их смерть была настолько ужасной, что о ней даже не говорили. Мысль о том, что Ча Иль Хён может пострадать от смотрителя Хёна, сводила с ума.

— Я слышал, вы звонили брокеру. Скоро его люди придут следить… или уже пришли. Если вы пойдёте дальше, это будет опасно. Для вашей семьи, друзей, всего состояния.

Гранат говорил, не давая Ча Иль Хёну вставить слово.

— Поэтому забудьте о хижине. Я просто буду жить тихо, а потом…

Он замолчал. Будущее было туманным. Ча Иль Хён схватил его за плечи.

— Ладно, просто скажи, как попасть в хижину. Нужен ли поручитель, есть ли процедуры?

Он словно не слышал предупреждений. Вёл себя точно так, как в фантазиях Граната. Но сейчас было не время для жалости к себе.

— Это не покупка питомца в зоомагазине. Вы рискуете жизнью и состоянием, можете потерять всё.

— Если не хочешь говорить – не говори. Я сам найду и хижину, и поручителя.

Ча Иль Хён был эгоистичен и упрям. Юн Ин О стал поручителем только потому, что Е Джун застал его с умирающим Кораллом. Поручитель — это кандалы. Вряд ли кто-то согласится им стать. Гранат схватил его за рукав.

— Даже если найдёте поручителя, нужно согласие брокера. Это значит отдать ему свою жизнь. И даже если вы хотите конкретный камень, брокер может навязать другой.

У смотрителя Хёна были свои критерии, но иногда он просто действовал по настроению. Мог навязать что угодно, если был не в духе или если клиент его раздражал. Всё это предполагало, что Е Джун вернёт Граната в Мастерскую.

— После всех испытаний вас ждёт только опасность. Сломанные кости, потеря крови, в конце — смерть. Человек, который может получить всё, что захочет, не должен рисковать из-за камня.

— Я не покупаю питомца. И ты самый человечный из всех, кого я встречал.

Ча Иль Хён приподнял его подбородок. В его глазах, ещё недавно растерянных, теперь была твёрдая уверенность.

— Если бы ты сказал мне всё это в кабинете, я бы поверил.

Мысль, что Ча Иль Хён не был под допингом, тревожила, но в то же время успокаивала. Гранат даже не мог представить, через что он прошёл, обманывая всех.

Он закрыл глаза, кусая дрожащие губы. Казалось, он смутно предчувствовал, что будет ещё страшнее, если Ча Иль Хён поверит.

Он хотел, чтобы тот продолжал жить свободно, управляя Songhyeol, ужиная с семьёй, наслаждаясь жизнью.

— А ваша семья? А «Озеро богов»…

Ча Иль Хён наклонил голову и тихо сказал:

— Я обязательно заберу тебя из хижины. Тогда можешь волноваться за меня сколько угодно.

От этих слов перехватило дыхание. Глаза застилали слёзы. Ча Иль Хён притянул его к себе, слизнул кристаллики с ресниц, провёл языком по следам слёз и глубоко поцеловал.

Такой своевольный человек, как Ча Иль Хён, не прошёл бы даже проверку в Мастерской. Он рисковал нарушить главное правило — секретность. Богатые клиенты готовы на всё, чтобы сохранить тайну. Братья Хён избежали наказания за свои преступления только благодаря влиятельным клиентам.

В худшем случае, если Е Джун узнает правду и вернёт Граната, его ждёт уничтожение. А Ча Иль Хён, обладающий иммунитетом, мог стать образцом для Хи Вана.

Но если бы он знал, что Ча Иль Хён пройдёт через все испытания, он бы бережнее относился к себе. Он так долго существовал, не живя, что перестал ценить себя.

Ча Иль Хён ещё немного изучал его, затем завёл машину.

— Давай найдём место отдохнуть. У нас был тяжёлый день.

Гранат вдруг вспомнил кое-что важное.

— Надо забрать режиссёра Чхве. Он в корпусе F на площадке Songhyeol.

— Можно отправить секретаря Яна.

— Нет, только вы. Я допинговал его, он не послушает никого, кроме вас.

Возможно, эффект допинга уже ослаб. Гранат также рассказал о планах Ноэля и Юн Ю Бина.

— Ноэль допинговал участников финального прослушивания на роль Пирю, заставив их отказаться.

Способов сорвать прослушивание было много.

— Ноэль — тоже гранат, он может очаровывать и контролировать людей. Его успешность допинга — 100%, он никогда не проваливался. Но с вами это сделал дважды. Возможно, у вас сильный иммунитет.

Гранат и сам запутался в своих объяснениях. Ча Иль Хён поднял бровь.

— Значит, теперь не надо прятаться?

— Но лучше быть осторожным. И ещё…

Гранат запнулся. Его пугало, насколько далеко он готов предать хозяина.

— Е Джун-щи узнал, что вы притворялись допингованным. Если это правда, он не оставит вас в покое.

— А что будет с тобой?

— Со мной всё будет в порядке.

Его беспокоило, что Е Джун держал чокер. Но раз он ещё жив, значит, Е Джун пока не решается уничтожить источник. Остальное можно решить позже. Впервые он действовал так импульсивно.

— Если ты говоришь, что всё в порядке, значит, всё плохо. Я позабочусь, чтобы у Пак Е Джуна не было времени тебя трогать.

Ча Иль Хён усмехнулся и выплюнул нечленораздельное слово. Он поднял мобильник с приборной панели и набрал номер. Через несколько гудков, когда взяли трубку, он поинтересовался у собеседника:

— Ужин готов?

— Да, всё готово, только ждём! А то умрём, так и не попробовав.

Густой мужской голос раздался в тишине салона. Ча Иль Хён, глядя на Граната, сказал:

— Жаль, что трупа нет, но повеселимся от души.

Смех мужчины прорвался сквозь трубку и эхом разнёсся по машине.

В ту ночь статья «D-Day» под названием «Исчез ли азиатский принц Юн Ин О?» взлетела в топ.

Она начиналась с подозрений, что Юн Ин О исчез несколько месяцев назад. Его сообщения в соцсетях прекратились, хотя раньше они появлялись по несколько раз в день, и ни компания, ни близкие понятия не имели о его местонахождении.

Журналист Хван упомянул, как Пак Е Джун шантажировал Юн Ин О, чтобы привлечь директора Квака, как они враждовали, и как Пак Е Джун занял его место после исчезновения. Также было сказано, что Пак Е Джун перевёл крупную сумму перед исчезновением Юн Ин О.

В конце опубликовали запись с камеры: за день до пропажи Юн Ин О, Пак Е Джуна, выбежавшего из дома Юн Ин О, рвало на лестнице.

***

На записи с камеры отчетливо было видно лицо Е Джуна, сидящего на лестнице. Как ни всматривайся — это был он сам. Гранат же был замазан пикселями.

БАМ! — пульт, брошенный Е Джуном, разлетелся об экран телевизора. Но крупный план его лица продолжал заполнять весь монитор.

— Выключите телевизор!!

Е Джун закричал, зажав уши, и менеджер Пён поспешно выдернул шнур. Ноги подкосились, и Е Джун рухнул на стул в больничной палате.

Хотя он приказал Исааку убить себя, в последний момент струсил и сбежал из особняка. Боясь оставаться один, он сразу поехал в больницу, где лежал Чжин Гук. Кроме мачехи и Чжин Гука, ему больше не на кого было опереться. Он даже сорвал съемки «Зелёного чая и макиато», приведя продюсера в ярость. План был взять себя в руки за сегодня и завтра вернуться к обычной жизни.

Но тут вышла статья о нём. Утренний материал от «D-Day» менее чем за час взорвал соцсети и форумы. Статья репортёра Хвана не только всколыхнула старые скандалы с хейтерами, но и развязала настоящую бурю.

«D-Day» подавала исчезновение Юн Ин О как смерть. Хотя слова «убийство» нигде не было, все читатели думали именно об этом. Все приведённые доказательства указывали на Е Джуна как на убийцу.

Фанаты Юн Ин О рыдали и требовали смерти Е Джуна. Требования убрать его из «Зелёного чая и макиато» обрушили сайт.

Е Джун впал в панику. Он был уверен — это дело рук Ча Иль Хёна. Если тот действительно не был допингован, то скоро он похоронит Е Джуна в индустрии. Он готов был начать всё заново, даже с другим камнем. Но ярлык убийцы? Об этом он даже не думал.

«D-Day» вытащила на свет все тёмные дела Е Джуна. Подробно описала, как он травил актёров и сотрудников Songhyeol.

Чжин Гук, с гипсом на руках и ногах, листал статью на телефоне. Его опухшее лицо с пластырем на носу напоминало жабу. С выбитыми зубами он невнятно зачитывал комментарии:

— Тысячи комментариев! Люди кричат, чтобы тебя запретили к выезду и срочно арестовали!

Услышав шокирующие новости, мачеха начала суетиться, но Чжин Гук её выгнал. Жаль, не выгнал сразу.

— Мы в полной жопе.

Менеджер Пён выругался и провёл рукой по лицу. Приведённый им адвокат был мрачен. Е Джун дрожал и стонал:

— Я… я не убивал! Зачем мне убивать Юн Ин О?!

— Конечно! Разве наш Е Джун способен на такое?!

Менеджер Пён сглотнул и осторожно начал:

— Но… зачем ты пошёл к Юн Ин О?

— Я хотел извиниться за хейтерский скандал! Это вы сказали написать покаянное письмо!

— Вот этот репортёр пишет, что вы поссорились из-за скандала… Соседи снизу слышали шум борьбы… В гневе можно случайно…

— Хён, это уже слишком! Ты что, веришь, что Е Джун убил?!

Чжин Гук округлил глаза, оскалив остатки зубов. Когда голоса менеджера и Чжин Гука повысились, адвокат осторожно вмешался:

— Пак Е Джун-щи, будьте откровенны. Бабушка и дедушка Юн Ин О подали заявление о пропаже. Скоро с вами свяжется полиция. Если в квартире Юн Ин О найдут вашу ДНК, вы станете подозреваемым.

— Я же говорю, это не я! Почему вы меня допрашиваете?! Вы должны защищать меня!

Дыхание Е Джуна участилось, мир поплыл. Худшее было в том, что, убийца он или нет, клеймо уже поставили, и правда никого не интересовала.

Он хотел нанести удар Songhyeol и выставить Ча Иль Хёна монстром. Но вместо этого его самого рвали на части. Мысли о том, что Ча Иль Хён не был под допингом, сводили скулы.

— Я не убивал!! Юн Ин О жив!!

— Если бы он был жив, он бы уже объявился, — вздохнул менеджер Пён.

Е Джун закатил глаза. Мысль о том, что Ю Бин сейчас ликует, сводила с ума. Лучше умереть вместе с ним, чем быть названным убийцей.

— На самом деле Юн Ю Бин — это Юн Ин О! У Ин О было лицо Ю Бина, но он полностью изменил его! Я покажу доказательства!

Е Джун лихорадочно искал фото в телефоне. Он открыл папку со старыми снимками Юн Ин О. Менеджер Пён сразу узнал бы лицо, идентичное нынешнему Ю Бину. В крайнем случае, он готов был показать видео, где Ин О издевается над Кораллом.

Он открыл папку в галерее и показал менеджеру Пёну оригинальное лицо Ю Бина/Юн Ин О.

— Смотрите! Помните фото до пластики Ин О, которые гуляли в сети? Это не фейк, а его настоящее лицо! Ин О украл лицо у Коралла и стал красивым! А потом вернулся под именем Юн Ю Бин!

Чем больше Е Джун кричал, тем мрачнее становились лица вокруг. Менеджер Пён переглянулся с адвокатом.

— Надо заявить о невменяемости, но Е Джун же актёр…

— Сколько раз говорить?! Юн Ин О жив! Он — Ю Бин!!

— Е Джун, сотрудничай! Мы пытаемся спасти тебя!

Менеджер Пён не выдержал и повысил голос. Е Джун рвал на себе волосы. Мысль о том, что Ю Бин сейчас торжествует, сводила с ума. Лучше умереть, чем быть названным убийцей.

Менеджер Пён с мрачным лицом достал из кармана конверт.

— Я хотел сказать позже, но Songhyeol расторгает контракт и подаёт иск на астрономическую неустойку. За двойной контракт с бывшим агентством и ущерб репутации… Это только начало.

Бумага, которую он протянул, была исписана мелким шрифтом. Но Е Джун не понимал ни слова. Чжин Гук выхватил листок и, скрипя зубами, выдернул капельницу из руки.

— Я убью этого ублюдка-гендиректора своими руками!

— Если не хочешь погубить Е Джуна, заткнись!

Еле успокоив Чжин Гука, менеджер Пён закрыл глаза и тяжело продолжил:

— Ты ещё не видел новый сценарий «Зелёного чая и макиато»? В 6 серии Сон Хён вдруг прыгает со скалы. Прежние продюсер и сценарист отказались для этого вносить правки в сюжет, и их уволили.

Ча Иль Хён заменил их своими людьми. Не чтобы возвысить Е Джуна, а чтобы уничтожить.

Е Джун захохотал. Это был злой заговор. Ча Иль Хён точил нож всё это время. Е Джун чувствовал неописуемый ужас. Может, не стоило трогать Ча Иль Хёна?

Е Джун пошатнулся и рухнул на пол. В ушах звенело, мысли путались.

Неужели Юн Ин О действительно мёртв? Может, он отравился клеем и забыл, что убил его? Если, как говорили менеджер и адвокат, он был невменяем и совершил убийство… Теперь он и сам не знал, где правда.

Единственный, кому он мог верить, — Исааку, но от него не было вестей. То ли он боялся умирать, то ли сбежал. Гранаты должны были отдавать жизни за хозяев, но всё это оказалось ложью.

Е Джун оглядел своих последователей. Бледный менеджер Пён, Чжин Гук с разбитым носом, бесполезная мачеха, изуродованный Чо Нам Хон на операции. Ему нужен был не этот сброд, а Гранат. Тот, кто ведёт хозяина верным путём, защищает в любой ситуации.

Е Джун выбежал из палаты. В коридоре люди оглядывались на его шатающуюся походку. Он прикрыл лицо пиджаком. Слёзы высохли, кожа стянулась.

В лифте он спустился в лобби и бросился к выходу. В холле люди, сидя на пластиковых стульях, смотрели телевизор и качали головами.

Е Джун остановился и посмотрел на экран. Диктор с мрачным лицом объявлял экстренные новости.

〈Сообщение поступило от смотрителя виллы. В предсмертной записке, частично обнародованной, говорится…〉

Кто-то толкнул Е Джуна, и он не расслышал окончания. С остекленевшим взглядом он уставился на красную строку внизу экрана.

***

Машина Ча Иль Хёна мчалась по тёмному шоссе. Они ехали за режиссёром Чхве. Ча Иль Хён искоса посматривал на Граната, затем фыркнул:

— Так значит, резюме было правдивым...

Он ещё несколько раз сбавлял скорость и бросал на него взгляды. Гранату тоже было странно и неловко от того, что Ча Иль Хён принял его сущность.

В этот момент зазвонил телефон Ча Иль Хёна, лежащий на консоли. На экране мигало имя директора Квака. Что могло случиться в такой час?

Ча Иль Хён припарковался на обочине и ответил. Директор Квак молчал. Гранат невольно насторожился. Через мгновение тихий голос Квака раздался в салоне:

— Вы видели новости?

— Какие новости?

— Писатель Исаак был найден в особняке... Он отравился.

Гранат резко поднял голову и уставился на Ча Иль Хёна. Мысли спутались — он даже не сразу вспомнил, кто такой Исаак и что значит «отравился». Ча Иль Хён нахмурился.

— Почему отравился?

— Предсмертная записка опубликована не полностью, так что причины неизвестны. По словам приближённых, он принял смертельную дозу гербицида... Шансов нет. Мы экстренно собираем совет директоров, вам тоже нужно приехать.

— Раз это его последнее произведение, о пиаре можно не беспокоиться. Совещание проведём завтра.

Гранат растерянно смотрел на Ча Иль Хёна. Тот оставался равнодушным к трагедии Исаака, словно речь шла о мёртвой золотой рыбке. Гранат снова осознал, что «Озеро богов» — всего лишь инструмент для построения королевства Ча Иль Хёна.

Директор Квак, видимо, был ошарашен его ответом и тяжело вздохнул:

— В опубликованной части записки сказано, что писатель Исаак не выдержал давления со стороны Songhyeol и передал права. Он писал, что уходит из жизни с раскаянием перед своим другом, директором Ким Мён Джуном... И что передаёт ему все права на «Озеро богов».

После паузы голос Квака стал суше:

— Ким Мён Джун заявляет, что отзывает передачу прав на «Озеро богов». 

<Продолжение следует>