Карат. Эпизод 43

Перевод является ознакомительным и любительским (может содержать ошибки и неточности).

5469980473919500 (Марина, Сбер) — если захотите поддержать канал, помочь с покупкой глав или угостить кофейком.

На яхте нигде не пахло Ноэлем, и Гранат вышел на палубу, чтобы перевести дух. Вечерний ветер был холодным, и он остался там один.

Яхта уже отплыла и теперь шла под мостом вверх по течению реки. Гранат закапал в глаза пару капель от раздражения — из-за грязного воздуха зрение затуманилось.

В этот момент кто-то крепко хлопнул его по спине. Он резко развернулся, ухватившись за перила, и увидел Лео, который стоял, беззаботно улыбаясь. Хозяина рядом не было — видимо, оставил его одного.

— Я не ошибся! Сколько лет, сколько зим!

Гранат ожидал от него кивка в знак приветствия, но не такой навязчивости. Он попытался уйти, но Лео тут же последовал за ним, болтая без умолку. Опасаясь, что кто-то выйдет на палубу, Гранат прошептал:

— Ты же знаешь, что нельзя знакомиться на людях!

— Ну что ты, мы же давно не виделись! Чжун Ён-хён занят разговорами, а мне было скучно одному — как раз кстати!

Топаз, не чувствуя настроения, тыкал Граната в руку.

— Раньше ты и карандаш-то держать не мог, а теперь, видно, поправился. Надеюсь, ты всё ещё не живёшь с тем извращенцем-скульптором? Он тогда орал, что он твой «судьбоносный хозяин», и требовал тебя обратно…

— Ты не умеешь держать рот на замке?

Гранат стиснул зубы. Когда он вернулся в Мастерскую с отрубленными руками, Лео как раз ждал завершения нового обряда с новым хозяином. Топаз был тем, кто исцелял хозяев — от лёгких болезней до неизлечимых.

Если оставить Лео в таком состоянии, он мог проболтать даже самые секретные вещи о Мастерской. Кто знает, сколько он уже успел разболтать? Гранат оттащил его в угол палубы и прошипел:

— Ты и дальше будешь нарушать правила? Даже если ты давно покинул Мастерскую, элементарное нужно соблюдать!

— Я просто обрадовался, встретив знакомого в таком месте!

Знакомого? Гранат не поверил своим ушам. Лео даже не понимал, что говорит. В Мастерской он был тихим и скромным, но, видимо, избаловался от хозяйской любви и потерял всякую осторожность. Если его не поставить на место, он мог натворить бед.

Гранат окинул его взглядом с головы до ног. Рваные джинсы, будто вытащенные из грязной лужи, и рубашка с принтом черепа — выглядел он отвратительно.

— Что за одежда? Где вещи, которые дал тебе Хи Ван? И татуировка на руке… Ты в своём уме?

— Кто носит это дерьмо в наши дни? Хён тоже сказал, что те вещи – это уродство.

Лео насмешливо оглядел белую рубашку и шерстяные брюки Граната. Тот вдруг заметил, что на шее у Лео кое-чего не хватает.

— Где твой чокер? Судя по тому, что нет даже следа, ты снял его давно.

— Хён разрешил, потому что я жаловался, что неудобно. А ты-то сам где свой потерял?

— У меня были веские причины. А ты, похоже, просто из каприза.

— Ну и лицемер!

Гранат строго посмотрел на Топаза.

— Ты даже не можешь тихо сидеть рядом с хозяином во время работы, а ещё и косо смотришь на него? Заставляешь его убирать опасные осколки — я думал, мне показалось.

— Он сам сказал, что можно говорить, если что-то не нравится!

— Бунт, ревность… Ты совсем распустился.

— Хён сказал, что у нас тоже есть права! Мы когда-то были людьми, разве нет?

Гранат потерял дар речи. Лео не понимал, насколько холодным может стать хозяин, даже если когда-то обещал вечность. Опаснее всего было воображать себя человеком.

Камни-хранители были всего лишь инструментами для исполнения желаний хозяев. Как только они начинали ждать дружбы или семьи, связь рушилась.

Но больше всего Граната беспокоило, что слова Лео угрожали существованию Мастерской. Уговаривать его было бесполезно — нужны были жёсткие меры.

— Я понял твою позицию. Доложу обо всём нынешнему смотрителю.

Лео моментально побледнел.

— Э-этого не надо! Мы же в одном положении, зачем так?

— Мы никогда не были в одном положении. Я записал всё, что ты сказал, и сейчас отправлю.

— Нет!!!

Когда Гранат достал телефон, Лео затрясся от ужаса. Для камней-хранителей смотритель был воплощением страха. Он растворял провинившихся в кислоте и выставлял их останки на всеобщее обозрение.

Осознав серьёзность, Лео задрожал.

— Ребята говорили, что ты подлизываешься к тем братьям, а я защищал тебя! А ты вот как…

Гранат даже глазом не моргнул. Лео схватил его за руку, всхлипывая.

— Прости! Я буду осторожен, просто не надо…

— Правила забыл, а вот что бывает за их нарушение — помнишь.

Видимо, он также забыл, что только хозяин знает контакты Мастерской и может связаться с ней. И уж точно не ему, предавшему хозяина, было кого-то упрекать. Ошибка Лео была не в нарушении правил, а в том, что его услышал другой камень-хранитель. Гранат сделал вид, что нажимает кнопку, и убрал телефон.

— Сотру запись. Но впредь соблюдай правила и не здоровайся со мной при людях. И носи чокер.

Лео надул губы.

— Всё равно сейчас период затишья — чокер не нужен.

— Тогда тем более будь осторожен.

Период затишья — это когда срок договора истекал, и связь между хозяином и хранителем временно ослабевала.

— Но, если период затишья, тебе вообще нельзя здесь находиться.

Обычно в это время камни-хранители ждали в Мастерской, пока хозяин решит, продлевать ли контракт. Удивительно, но за всю историю ни один камень-хранитель не сбежал в этот период. Как они могли выжить в этом мире одни, если с рождения знали только хозяина?

Топаз ответил угрюмо:

— Хён простудился. При лейкемии даже простуда опасна… Я боялся, что с ним что-то случится, пока я в Мастерской. Умолял остаться, пока не поправится.

— Но я слышал, он вылечился.

— Да, но мало ли…

Хозяин Лео уже десять лет был с ним после выздоровления. Такие случаи были редки — новый обряд стоил огромных денег и требовал риска для жизни.

Лео вдруг хихикнул и подмигнул:

— Но мой хён совсем другой. Он пообещал, что мы будем вместе всю жизнь. Что никогда не бросит…

Он придвинулся ближе и прошептал Гранату на ухо:

— Думаю, он мой судьбоносный хозяин.

Его янтарные глаза сияли, будто он и не боялся только что. Не искусственная радость, а настоящая — та, что заставляла камней-хранителей светиться в руках того самого человека. Гранат на мгновение застыл, глядя на его искреннюю улыбку.

Лео в прошлой жизни был врачом из маленькой деревни. Говорили, он проводил эксперименты над людьми в поисках эликсира бессмертия, но умер, сгнив заживо от болезни. Камни-хранители, совершившие преступления, жаждали, чтобы судьбоносный хозяин принял их со всеми грехами.

— Когда встречаешь судьбоносного хозяина… правда звенит в ушах и бьёт током?

Лео только засмеялся в ответ. Даже после его ухода Гранат остался на палубе.

Говорили, что в момент встречи оба чувствуют эту связь без слов. Никто не знал, как и когда камень-хранитель становился настоящим человеком. Но одно было ясно: если даже такой, как Лео, встретил своего хозяина, судьба несправедлива.

Влажность с реки пропитала рубашку, и Гранат вздрогнул. Пора было возвращаться внутрь. Он обхватил себя за плечи и направился к лестнице.

На стене мелькнула тень. Думая, что это Лео, Гранат хотел что-то сказать, но вдруг застыл. В жёлтом свете стоял Ча Иль Хён.

— С-с каких пор вы здесь? Что вы слышали?

Гранат запнулся. Тот засунул руки в карманы и пожал плечами.

— Из-за воды разобрал только, как менеджер схватил того блондина, как застуканную крысу.

«…»

Он напряг память, пытаясь вспомнить, что наговорил Лео. Холодный пот выступил от мысли, что мог выдать какую-то важную информацию. А вдруг тот всё подслушал и теперь делает вид, что ни при чём? Ни в коем случае нельзя терять бдительность.

Ча Иль Хён поднялся на палубу и прислонился к ближайшему поручню. Он достал из длинного узкого футляра сигарету. Оказалось, он поднялся на палубу лишь затем, чтобы покурить. Вдруг он неожиданно добавил:

— Мне нужно срочно уехать в Венецию по делам.

Гранат резко вскинул голову.

— Сейчас? Почему так внезапно…

— Тот художественный директор, на которого я давно положил глаз, участвует в международном кинофестивале. Надо поехать и похитить его.

— И вы только сейчас об этом говорите?

— Я сам только что узнал.

Гранат вспомнил, как Иль Хён рассказывал о художественном руководителе для «Озера богов». Если он улетит, следить за ним будет невозможно. Поддельный паспорт сделать быстро не получится, даже если попросить об этом Мастерскую. От путающихся мыслей голова пошла кругом С другой стороны, возможно, это к лучшему — Ноэль не сможет добраться до него так быстро. Гранат расслабил веки.

— А билеты на этот рейс в такое время есть?

— Возьму частный самолёт.

Гранат слегка кивнул. Личный самолёт и эта яхта казались всего лишь продолжением его увлечения коллекционированием масштабных моделей. С Европой у Граната были связаны лишь воспоминания из тех времён, когда он ещё был заключён в камне. Значит, он не увидит его несколько дней?

— Когда… вы вернётесь?

Он нахмурился. Даже сам слышал, насколько подавленно прозвучал его голос.

— Планирую на два дня, но, если художественный директор будет упрямиться, может затянуться.

Если даже Ча Иль Хён, одержимый «Озером богов», прилагал такие усилия, этот человек явно был незаурядной личностью. В крайнем случае он мог бы сам встретиться с ним и попробовать допинг. В конце концов, раз этот человек должен работать над «Озером богов», значит, он трудится на благо Е Джуна.

Но Ча Иль Хён добивался своего годами, не отпуская Исаака, — и вряд ли на этот раз вернётся с пустыми руками. Даже если бы не было Граната, он всё равно нашёл бы способ склонить Исаака на свою сторону. Каким бы неправильным этот способ ни был.

Яхта развернулась к пристани — похоже, по вине Ча Иль Хёна. Гранат схватился за поручень, чтобы удержать равновесие. В этот момент в поле его зрения вторглись длинные пальцы, протянувшие карту-ключ от пентхауса. Он удивлённо взглянул на Ча Иль Хёна, и тот заговорил:

— Пока меня не будет, можете покопаться в сейфе, открыть секретные файлы — делайте что хотите.

«Прогуляйтесь по саду, вздремните днём». Он добавил это тихим голосом, словно наконец осознав, каким должен быть истинный последователь.

— В незнакомом месте Е Джун вряд ли сможет нормально отдохнуть.

Гранат протянул руку за картой, но Ча Иль Хён мгновенно её убрал, спрятав обратно во внутренний карман пиджака.

— Нет, слишком велик риск потери. Давайте так.

Он раскрыл ладонь, зажатая сигарета чуть дрогнула в пальцах. Порез от канцелярского ножа напоминал насмешливую ухмылку. Ещё недавно он вёл себя так, будто собирался немедленно пожаловаться Е Джуну на то, что Гранат его ранил, но, похоже, передумал. Хотя, по сути, виноват был сам Ча Иль Хён, а не он.

Не до конца понимая, чего тот хочет, Гранат тоже раскрыл ладонь. Ча Иль Хён вынул из его нагрудного кармана ручку и начал писать на его ладони цифры.

Затем, будто передумав, прищурился, задумчиво глядя на недописанный номер, и большим пальцем стёр его подчистую. Поставил ручку обратно.

— Забудем.

Он лениво облокотился на поручень.

— Пока меня не будет, позаботьтесь о Е Джуне.

Будто тяжёлый камень рухнул на грудь, не давая дышать.

— Да…

Глаза Ча Иль Хёна, казалось, внезапно потемнели. Его лицо всегда было таким, что было невозможно понять его мысли, и это было результатом его умения не тратить попусту эмоции. Гранат не мог оторвать глаз от сигареты, которая висела на его пальцах, размышляя, когда он наконец прикурит.

Яхта почти пришвартовалась к пристани. Гранат мягко сжал ладонь, на которой осталось прикосновение Ча Иль Хёна.

— Ммм...

Что сказать человеку, который уходит в дальний путь? Влажный ночной ветер прошёл мимо, промочив рубашку. Гранат откинул пряди волос, которые стекали ему на глаза, затем зажал их в кулак и, не думая, провёл по губам тыльной стороной руки. Волосы, которые он так старательно убрал, снова развеялись по щеке. За этими действиями Ча Иль Хён проследил медленным взглядом.

Снизу, у лестницы, ведущей в каюту, слышались быстрые шаги. Похоже, кто-то шёл искать Ча Иль Хёна. Гранат отсчитал шаги в уме, чувствуя, как взгляд его застревает на лестничном пролёте.

Внезапно его губы накрыло чем-то мягким и теплым. Грубые пальцы впились в его подбородок, заставив разомкнуть челюсть. Чужой язык на мгновение проник внутрь, глубоко и влажно, затем отступил. Прежде чем он понял, что происходит, Ча Иль Хён уже развернулся и пошёл к лестнице. Гранат не мог пошевелиться, пока его тень не исчезла полностью.

Он не должен забывать, что он всего лишь «остаток», но его сердце продолжало бешено колотиться. Гранат невольно вспоминал те резкий вкус и ощущения, которые оставил Ча Иль Хён. Он чувствовал, что именно он был тем, кто оказался мусором в этой истории.

Когда Гранат спустился в каюту, Ча Иль Хён уже ушёл. На пристани люди начали сходить с яхты, так как они были готовы возвращаться домой.

На конце первого палубного уровня директор Квак разговаривал с кем-то по телефону. Он поднял рукав пиджака и проверил свои бриллиантовые наручные часы. Увидев взгляд Граната, он направил на него холодный взгляд.

Е Джун, стоявший среди людей, подошёл к Гранату. В карманах его пиджака было полно визиток, несколько из которых вот-вот выпадут. Гранат аккуратно поправил их. Глаза Е Джуна были мутными, его походка – нетвердой.

— Вы сильно напились?

— Я просто пил, что давали. Напился? Не переживай, я хорошо умею притворяться, что не пьяный.

Е Джун растерянно осматривался по сторонам.

— А где господин гендиректор?

Гранат на мгновение замолчал. Он был поражён тем, что Ча Иль Хён не сообщил Е Джуну, что уезжает в другую страну. Е Джун заметил его замешательство и расхохотался.

— Что ты так пугаешься из-за шуток? Только что он попрощался и сказал, что едет в Венецию. Когда вернётся, пообещал купить подарок. Я сказал ему, чтобы он купил тебе парфюм. Нормально, да?

— Я не возражаю против любого подарка.

— Конечно, ведь твой подарок — это так, для дополнения.

На палубе яхты началась суматоха. Когда Гранат подбежал к первой палубе, он заметил, как охранники тащат какого-то бродягу с пристани. Он показался ему знакомым — лицо этого человека было тем, что Гранат видел на фотографии в спальне Исаака.

— Где вы спрятали Исаака?! Отдайте его немедленно!

Неужели это директор Ким Мён Джун из Winple? Он был давним другом Исаака и человеком, который сыграл решающую роль в выходе «Озера богов» в мир. Было неясно, как он узнал об этом месте, но это было очень странно.

Ким Мён Джун, схваченный охраной, кричал в пустоту, направив взгляд куда-то в сторону. Издалека на краю пристани он заметил машину, в которой сидел Ча Иль Хён. Тот наблюдал за истеричным Ким Мён Джуном с безэмоциональным взглядом, опираясь подбородком на палец. Через некоторое время машина Ча Иль Хёна скрылась из виду.

С того дня, когда Songhyeol получила права на «Озеро богов», большинство компаний в этой отрасли были поглощены ею. Winple единственная ещё держалась, но скоро, вероятно, сдаст позиции. Гранат с трудом показал охранникам свою корпоративную карточку.

— Я из Songhyeol. Могу поговорить с ним на пару минут?

Охранники отступили, не совсем уверенные, но продолжали внимательно следить за Ким Мён Джуном, который мог попытаться прорваться на яхту.

— Вы Ким Мён Джун, директор?

Тот моргал глазами, оглядывая Граната. Он был таким, каким и представлялся — человек, который никогда бы не мог убить даже муху. Гранат видел его только на фотографии, но было странное ощущение, что он встречал его много раз. Однако, как бы он ни пытался, он не мог сказать, где прячется Исаак.

— Исаака нет здесь. Он не избегает встречи с вами, просто ему нужно было поехать в другое место по личным делам.

— Ложь! Прекрати прятаться, выйди! Трус!

Ким Мён Джун кричал во весь голос, но затем вдруг, словно иссякнув, осел на землю и тихо заплакал.

— Я ведь придумал для тебя название, обещал помочь с созданием драмы, а ты как так мог?! Даже мой пятилетний сын держит свои обещания...

Когда права на «Озеро богов» перешли в руки Songhyeol, Гранат сразу же передал Исаака Е Джуну. Исаак всегда следовал только за словами Е Джуна, так что попытки Ким Мён Джуна были тщетными.

— Не связывайся с ним, иди сюда.

Е Джун позвал Граната к входу на яхту. Неохотно оставив Ким Мён Джуна, Гранат поднялся на борт. После того как яхта тронулась, взгляд Ким Мён Джуна продолжал преследовать его.

Вскоре после этого началась новая волна вечеринки, и люди продолжали пить вино, обсуждая последние события с Ким Мён Джуном. Директор Квак исчез. Гранат поспешил к Е Джуну.

— Ты знаешь, где директор Квак?

— Он уехал с гендиректором, сказал, что поехали в Венцию.

Гранат застыл, как будто получил удар.

— Значит, сейчас эта информация уже дошла и до Юн Ю Бина.

Его мысли были о том, что, возможно, стоило бы хотя бы до аэропорта сопроводить его, чтобы заметить какие-то признаки опасности. Задумавшись, Е Джун позвонил Ча Иль Хёну. Ча Иль Хён, по всей видимости, так как был занят попытками привлечь к делу художественного директора, что торопился и не мог уже развернуть машину обратно.

В конце концов, под давлением Ча Иль Хёна, Е Джун согласился отпустить его, несмотря на свои опасения. Он молился, чтобы Ча Иль Хён на этот раз не допустил того, чтобы Юн Ю Бин заметил их действия, и не посмотрел в глаза Ноэлю.

<Продолжение следует>