Карат. Эпизод 36

Перевод является ознакомительным и любительским (может содержать ошибки и неточности).

5469980473919500 (Марина, Сбер) — если захотите поддержать канал, помочь с покупкой глав или угостить кофейком.

Из-под затемненных жалюзи конференц-зала пробивался городской свет. Гранат открыл глаза, но тело обмякло от ощущения пиджака, накрывавшего его, и его запаха. Похоже, из-за Ноэля и Юн Ю Бина он несколько дней не спал и полностью выбился из сил.

На полу валялись брюки, стулья стояли в беспорядке. Ча Иль Хёна нигде не было видно в тёмном зале. Гранат резко поднялся, но тут же сжался — всё тело ныло, будто его избили. До сих пор казалось, что язык Ча Иль Хёна шевелится внутри него.

Бинт, обмотанный вокруг торса, сполз наполовину. Он потянулся рукой назад, ощупывая спину. Кровь остановилась, но шрамы от разорванной кожи остались неровными. Его бросило в дрожь при мысли, что Ча Иль Хён мог увидеть эти клейма предательства.

Он спустился со стола, натянул брюки и выбежал наружу. Если Ча Иль Хён будет бродить один и столкнётся с Ноэлем — всё пропало.

Коридор, освещённый только аварийными лампами, был тихим. На двери конференц-зала висела табличка «На ремонте». Странно, днём её точно не было. В этот момент в коридоре раздался высокий голос:

— Какая неожиданная встреча! Гранат, ты ещё не ушел?

Неожиданно с противоположного конца шёл Рю Джи Хун. Его солнцезащитные очки были так плотно прижаты к щекам ремешком, что казалось — вот-вот врежутся в кожу. «Если у него проблемы со зрением, может, я переборщил?» — подумал Гранат. Но если так он сможет защититься от Ноэля — это даже к лучшему.

Ирония в том, что он появился именно сейчас, хотя раньше его было не найти. Его могло насторожить состояние Граната. Во рту всё ещё стоял привкус спермы и ощущение скользкости.

Гранат прикрыл рот и зашел в туалет. Наспех умылся с мылом и вымыл руки. Когда вышел, Рю Джи Хун листал телефон. Заметив его, он поспешно сунул его в кросс-боди. Нужно срочно связаться с Е Джуном, но телефона, отобранного Ча Иль Хёном, нигде не было.

— Одолжите мне телефон на минуту.

Когда он подошёл, Рю Джи Хун дёрнулся.

— Батарея села.

— Вы же только что что-то отправляли?

— Проверил — батарея умерла. Не веришь — хочешь, покажу?

Он копался в своём переполненном кросс-боди, делая вид, что ищет телефон. Пришлось бегать по офису в поисках Ча Иль Хёна. Его не было ни в кабинете гендиректора, ни где-либо ещё. Все секретари уже ушли, связаться с ним было невозможно. Оставив его пиджак на столе в приёмной, Гранат направился в вестибюль.

Спустившись в тускло освещенный холл, он невольно поморщился. В здании стоял странный рыбный запах, бьющий в нос. Но Рю Джи Хун, похоже, его не чувствовал. Тот неуверенно махнул рукой в воздухе.

— Плохо вижу... Помоги, пожалуйста...

Схватив Граната за руку, он пошатываясь пошёл следом.

— Я не буду работать с Юн Ю Бин. Хочу сосредоточиться только на Пак Е Джуне.

— Хорошее решение.

Из-за очков Рю Джи Хун исподлобья посмотрел на него.

— А где твой чокер?

— Откуда ты знаешь, что у меня был чокер?

Они познакомились уже после того, как Е Джун забрал его.

— О-о, по офису ходили слухи, что какой-то парень носит чокер. В моде нет возраста и пола, но людские предрассудки пугают, правда? Хорошо, что ты всё же стал штатным сотрудником. Может, устроим праздник в честь этого? У меня есть корпоративная карта...

— И как ты узнал, что я стал штатным?

Уголки губ Рю Джи Хуна дёрнулись.

— Кто-то из новичков, поступивших на работу в тот же день, что и вы, как раз сегодня получил постоянный контракт.

Неубедительный ответ. Гранат пристально посмотрел на него. Казалось, даже сквозь очки слышно, как тот вращает глазами, пытаясь придумать оправдания. Ничего конкретного, но подозрительного в нём было много.

Он снова взял Рю Джи Хуна под руку, и они пошли дальше. В этот момент вращающуюся дверь пнули, и внутрь ворвался высокий мужчина. Это был Ли Тхэ Он. Увидев Граната, его взгляд мгновенно стал опасным.

— Эй, ты...

Он тяжело вздохнул и направился к нему. Гранат застыл на месте. Неужели за эти несколько дней Ли Тхэ Он тоже перешёл к Ноэлю?

— Хочешь получить по лицу? Почему не берёшь трубку?

— Я потерял телефон.

Нужно было проверить одну вещь.

— Где вы быи?

— На локации для съёмок «Озера богов».

— То есть вы прямо оттуда?

— Тебе не нравится?

— Вы когда-нибудь видели мужчину с волосами и глазами цвета вина, кроме меня?

— Это сейчас игра в детектива?

Разве актёры ездят на съёмочные площадки до начала съёмок? Режиссёр Чхве за границей, так зачем Ли Тхэ Ону там было быть? Всё было подозрительным — и его внезапный визит в офис среди ночи.

В день, когда Ноэль переехал, Ли Тхэ Он как раз отсутствовал. Если он действительно ехал со съёмок, то не мог столкнуться с ним. К тому же, Юн Ю Бин наверняка предупредил Ноэля о дурной славе Ли Тхэ Она, и, если у того есть хоть капля здравого смысла, то не станет порабощать этого мерзкого самоуверенного человека.

Гранат поднял голову и посмотрел на Ли Тхэ Она.

— С сегодняшнего дня держитесь подальше от компании и общежития. У вас есть место, где вы могли бы остановиться на время?

— Если хочешь читать мне нотации нотации — сначала стань моим менеджером.

Наивно было ожидать, что он согласится. После неудачной попытки допинга во время встречи с рекламщиками прошло больше времени, чем нужно для полного сброса. Стоило ли всё ещё пытаться сделать его последователем? Но выбирать не приходилось.

Он сосредоточился, уставился на Ли Тхэ Она и попытался допинговать его. Через мгновение тот провёл большой ладонью по его лицу.

— Если будешь продолжать так смотреть на людей — получишь.

Очередная неудача. Гранат опустошённо обмяк. После провала с сотрудниками теперь ещё и Ли Тхэ Он... Это уже слишком. Даже с 50% успешности такой провал необъясним. Может, без камня-источника на чокере его сила слабеет?

Он вздохнул и вдруг вспомнил кое-что.

— Ах да, помните наш спор в игре на днях? Проигравший становится рабом другого. Я хочу воспользоваться этим купоном.

Не думал, что страховка пригодится так скоро. Ли Тхэ Он, похоже, тоже вспомнил — его брови дёрнулись.

— Ненавижу отели.

Он ожидал отказа, но тот неожиданно легко согласился. Ли Тхэ Он обхватил его руку и сжал.

— Я тебя провожу.

— Я же сказал — ни в офис, ни в общежитие.

— Только до дома.

— В такую ночь?

Неожиданно вмешался Рю Джи Хун, Ли Тхэ Он нахмурился.

— Именно потому, что ночь, и нужно провожать.

— Но в вашей машине всего два места.

— О чём ты?

Пробормотав это, он снова потянул Граната за руку. В этот момент Рю Джи Хун выхватил его и затолкал во вращающуюся дверь. Как только они вышли, тот застопорил дверь своим кросс-боди. Ли Тхэ Он, оказавшись в ловушке, яростно толкал стекло.

Рю Джи Хун запихнул Граната в такси на остановке и сел рядом. Его дверь была со стороны дороги и не открывалась.

— Что вы делаете?!

— Водитель, поехали! Быстрее, быстрее!!

Под его напором таксист рванул с места.

***

Традиционная чайная располагалась на горном склоне с видом на ночной город. На деревянном столе мерцала LED-свеча в серебряном подсвечнике. Звуки лиры заполняли помещение, где уже несколько минут царила тягостная тишина.

Ча Иль Хён, развалившись в мягком кресле, проверил только что пришедшее сообщение. Из уважения к гостю он временно выключил телефон. Закинув ногу на ногу, он положил салфетку на бедро.

Напротив сидел Чо Ён Соп с натянутой улыбкой, потягивая чай. Обручальное кольцо, которое он носил в прошлый раз, сегодня отсутствовало. Сделав глоток прозрачного чая, Чо наконец заговорил:

— Ха-ха! Передайте вашему менеджеру, что извиняться не нужно. У меня просто впечатляющие черты лица, и многие говорят, что я на кого-то похож. JYS Planning и Songhyeol — партнёры, годами выстраивавшие доверие. Давайте просто забудем этот инцидент, а?

Хотя встреча была инициативой Иль Хёна, Чо Ён Соп изо всех сил пытался взять разговор под контроль. Иль Хён тем временем методично складывал салфетку на коленях.

— Зачем извиняться? Если он схватил вас за грудки, значит, был повод.

Улыбка исчезла с лица Чо. Когда-то Чо, как одна из ключевых фигур в рекламном бизнесе, попытался с помощью связей в нём «закопать» Юн Ин О, звезду, возомнившую о себе слишком много после внезапной славы. Но тогда Ин О уже был на пике популярности, и затея провалилась.

И теперь этот самый Чо Ён Соп позволил какому-то менеджеру безвестного актёра хватать себя за воротник? Причина могла быть только одна: либо у него был секрет, который он готов был скрывать даже ценой унижения, либо он уже стал рабом Пак Е Джуна. Если второе — сегодняшний разговор быстро дойдёт до нужных ушей.

— В том рекламном проекте Пак Е Джун участвовать не будет, — спокойно объявил Ча Иль Хён. — И впредь он вообще не появится в проектах JYS.

Чо Ён Соп широко раскрыл глаза и пристально посмотрел на него, но вскоре лишь облизнул губы.

— Что ж… Для восходящей звезды это, конечно, неприятный удар. Но раз уж так решил сам директор Ча, ничего не поделаешь.

Похоже, Чо ещё не стал последователем Е Джуна. Но даже если бы стал — Иль Хён знал, как выудить из него нужную информацию. Если бы он не был к этому готов, то вообще не затевал бы эту игру. Он осторожно разгладил салфетку на столе и спросил:

— Что случилось с той «собакой», что вы вернули?

От неожиданного вопроса лицо Чо Ён Сопа дёрнулось, а щека слегка подрагивала. Он поспешно сделал глоток чая, скрывая выражение.

— «Вернули» — это слишком грубо сказано. Мы просто нашли ей более подходящее место. Там большой двор, где можно бегать…

— Где именно вы её купили?

— С чего вдруг…?

— Думаю, тоже хочу завести.

Лоб Чо Ён Сопа нахмурился, а редкие брови дрогнули от раздражения.

— Вы же не могли меня донимать несколько дней подряд только из-за какой-то собаки. Чего вы на самом деле добиваетесь?

Иль Хён аккуратно пододвинул сложенную салфетку к Чо. В оригами главное правило — не рвать бумагу. Весь смысл в том, чтобы создать сложную форму в ограниченных условиях. Готовый результат должен быть простым и понятным с любого угла.

— Вы купили собаку в «хижине»?

Салфетка превратилась в фигурку мальчика с круглой головой и короткими конечностями. Глаза Чо налились кровью.

Всё началось с блокнота Граната.

·                Первая встреча в хижине. Он показался послушным и робким.

·                Сводный брат — жестокий, мачеха — апатичная и пассивная.

<…>

·                Директор Чон, директор Квак, директор Со, менеджер Пён…

·                17 успешных.

·                Ча Иль Хён, гендиректор Songhyeol (Осторожно!!)

Большинство записей касались сотрудников Songhyeol, и на первый взгляд это выглядело как обычный менеджерский дневник. Но слова «успех», «провал», «передача завершена» выделялись, как зашифрованные послания. Больше всего пометок «провал» было рядом с именем Иль Хёна.

И ещё — «хижина».

Это слово встречалось только на первой странице. Но оно не выходило у Иль Хёна из головы. В кино хижины часто изображают как уютное место для семей или влюблённых, но иногда они становятся сценой для тёмных и аморальных событий.

Сначала Иль Хён решил имитировать поведение слепых последователей. Он хотел понять: почему сотрудники внезапно стали слепо поклоняться Пак Е Джуну? Чего боится Гранат? Откуда у Е Джуна сила контролировать его?

Только так можно было увидеть то, что скрыто. Одно из правил хорошего кино звучит так: актёр должен играть настолько убедительно, чтобы обмануть и режиссёра, и самого себя.

Но время шло, а он продолжал топтаться на месте, бессильно сжимая в руках обрывочные улики. Каждый раз, когда Гранат заговаривал с кем-то другим, Иль Хён чувствовал себя ребёнком, у которого отняли мороженое. А видеть, как тот с каждым днём становится всё более измождённым, но не иметь возможности даже прикоснуться к нему, — было невыносимо. Он начал задумываться о том, чтобы просто убрать Пак Е Джуна и заполучить Граната, пусть даже силой.

Но тут появилась собака Чо Ён Сопа.

Оцепеневший Чо вдруг рассмеялся, запрокинув голову.

— Ну и фантазёр же вы, Ча Иль Хён! Никакой нет «хижины», и вообще не понимаю, о чём вы. Если хотите собаку — могу порекомендовать хороший питомник.

Он ослабил галстук и фальшиво кашлянул. Иль Хён предпочитал вспыльчивого, но искреннего Граната этому холодному притворщику.

— До меня дошли слухи, вы когда-то усыновили мальчика. Его звали Синби?

— Это уже слишком! Я не забуду сегодняшней грубости!

Чо Ён Соп вскочил, опрокинув чашку. Бумажный мальчик на столе был смыт потоком чая.

— Если выйдете сейчас — будьте готовы к последствиям.

Чо Ён Соп замер, ошеломлённый предупреждением Ча Иль Хёна. Он мог и лаять, и виляя хвостом заискивать, но, когда это не сработало, оскалился.

— Мелкий щенок возомнил себя главным?! Я сделаю так, что никто из Songhyeol не сможет даже близко подойти к рекламному бизнесу!

— Это объявление войны?

Под глазом Чо Ён Сопа дёрнулся нерв. При всём своём напускном высокомерии он был слабаком и ничтожеством. Все знали, что свою репутацию «крупного игрока» в рекламной сфере он заработал лишь за счёт талантливых сотрудников. А для JYS, компании, готовящейся к выходу на биржу, репутация была вопросом жизни и смерти.

— В одном вы ошиблись.

Иль Хён медленно поднял взгляд, и спокойно продолжил.

— Партнёры — это когда стороны равны. Если вы выйдете из этой комнаты — я устрою информационную бойню. После этого ни один актёр, сотрудничающий с JYS, не появится ни в одном проекте, связанном с Songhyeol. Ни на ТВ, ни где-либо ещё. Я позабочусь о том, чтобы у JYS не осталось ни единого шанса.

Раздавить рекламное агентство было проще, чем сложить оригами. Чо Ён Соп понял, что перед ним не пустые угрозы, и его лицо побледнело.

— Но, если вы спокойно сядете и выслушаете меня, мы вполне можем снова стать друзьями.

На его лице промелькнули злость и страх. Но в итоге он, тяжело вздохнув, плюхнулся обратно в кресло. Теперь можно было говорить. Ча Иль Хён подался вперёд и понизил голос:

— Как вы связаны с менеджером Пак Е Джуна?

Чо Ён Соп уставился на стол, залитый чаем, а потом резко зажмурился. После долгой паузы он процедил:

— Клянусь, мы встретились в тот день впервые. Я просто… узнал их.

— Что значит «узнал»?

— Конечно, узнал… Как же я мог не узнать…

Чо Ён Соп снова пробормотал что-то невнятное.

— Чего вам не хватает, Ча Иль Хён? Зачем вам это место? Если не хотите умереть, как собака — выбросьте «хижину» из головы!

— Если я умру, как собака — смогу попасть в хижину?

— Ды вы – сумасшедший. Это ад, притворяющийся раем!

Чо Ён Соп вцепился в свои волосы и сжал веки.

— Чего вы от меня хотите?! Вам доставляет удовольствие видеть, как люди сходят с ума?!

Ча Иль Хён скрипнул зубы.

— А я и сам на грани.

Сегодня, после того как он снова обнял Граната, понял: желание обладать им уже невозможно подавить разумом. Оно стало невыносимым. Возможно, «хижина» — это не реальное место, а некий зашифрованный символ. Но раз она значилась в начале записей, то именно с неё и нужно было начать.

— Как мне попасть в хижину?

***

«Чтобы ступить туда, нужно быть готовым отказаться от всего. От семьи, богатства, даже от собственной жизни».

«Зачем мне рисковать с таким импульсивным и самоуверенным человеком, как гендиректор Ча? Пусть рвет мою компанию на куски или разрушает её — мне всё равно. Лучше уж мне самому умереть!»

Ча Иль Хён сидел в своей машине после расставания с Чо Ён Сопом. Четыре часа переговоров — и единственное, чего он добился, это признания, что выброшенный «пёс» был мальчиком.

Чо Ён Соп так и не раскрыл тайну хижины и «них». Вопреки ожиданиям, что под давлением он всё расскажет, его стена осталась неприступной. Дальнейший нажим мог дать обратный эффект, поэтому сегодня Ча Иль Хён решил отступить.

Реакция Чо Ён Сопа сегодня напомнила ему Граната. В тот день тот дрожал не только от страха — в его глазах было что-то большее.

«У меня нет выбора».

«Если с Е Джуном что-то случится... мне придётся вернуться туда, откуда я пришёл».

Очевидно, хижина была ключом ко всему. Они уже обыскали все хижины и детские дома с таким именем по всей стране, но ничего связанного с Гранатом не нашли. Отпечатки пальцев из блокнота Граната не удалось идентифицировать. Его удостоверение личности оказалось подделкой на имя пропавшего человека.

В телефоне Граната не было ничего, кроме номера Пак Е Джуна — никаких зацепок. Ча Иль Хён надеялся, что, если дать ему роль Пирю, тот наконец заговорит, но Пак Е Джун не снижал бдительности.

Ча Иль Хён в отчаянии провёл рукой по волосам и ударил кулаком по рулю. Только сейчас он заметил звонок. Поднеся телефон к уху, он услышал, как собеседник чавкает.

— Всё, как вы сказали: я побывал в районе, где жил Пак Е Джун. Соседи говорят, что с детства его сводный брат бил его так, что он не мог слова сказать, но потом они вдруг подружились. Это началось, когда в доме появился Гранат.

Ча Иль Хён внимательно слушал.

— Но самое странное... сначала сводный брат обращался с Гранатом как будто был его рабом, а потом...

— Те поменялись местами, и брат начал относиться как раб уже к Пак Е Джуну, а над Гранатом – издеваться.

— О? Откуда вы знаете? Говорят, сводный брат избивал Граната так, что удивительно, как он вообще выжил.

Ча Иль Хён стиснул зубы. Теперь он понимал, почему Гранат казался привыкшим к насилию. Представление о том, как Пак Е Джун улыбается, глядя на страдания Граната, вызывало у него ярость.

Здесь был тот же паттерн. Но загадка — почему люди так резко меняли своё поведение? В трубке раздался звук зажигалки.

— И вот что ещё интересно: за день до исчезновения Юн Ин О, Пак Е Джун приходил к нему домой.

Пак Е Джун использовал Юн Ин О как приманку для директора Квака, а Юн Ин О пытался уничтожить его, раскопав историю со злобными комментариями. Но перед исчезновением Юн Ин О встретился с Пак Е Джун... Это была самая интригующая информация.

— Если бы только нашли тело Юн Ин О, всё стало бы ясно.

— Ха-ха, какие жуткие слова... Кстати, у Юн Ин О был двоюродный брат, с которым он жил с самого дебюта. Они исчезли вместе.

— Двоюродный брат?

— Насколько я знаю, Юн Ин О был единственным ребёнком, и среди его родни не было подростков. Охранник сказал, что этот двоюродный брат всегда ходил с перевязанной головой. Говорят, Юн Ин О очень его опекал, но, возможно, за этим скрывалось насилие.

— Попробуйте найти записи камер наблюдения, где Пак Е Джун входил и выходил из дома Юн Ин О. И проверьте мальчика, которого усыновил Чо Ён Соп.

— Эй, я вам не раб, чтобы так помыкать!

— Разве мы не близкие друзья, делящиеся секретами?

— Ха-ха-ха! Точно, друзья! Если это дело станет громким, эксклюзивное интервью с Юн Ин О и Пак Е Джун — моё!

Ча Иль Хён первым связался с репортёром Хван Гван Илем. Узнав, что это тот самый журналист, который раскрыл скандал со злобными комментариями Пак Е Джуна, он понял: это идеальный кандидат. Ча Иль Хён был одержим Гранатом, а Хван Гван Иль — сенсациями. Журналисты из раздела светской хроники собирали информацию не хуже детективов. Даже если их раскроют, они всегда могли сослаться на журналистское расследование.

Закончив разговор, Ча Иль Хён сохранил запись. Хван Гван Иль, скорее всего, сделал то же самое. Вскоре пришли файлы: записи разговоров с соседями Пак Е Джуна и охранником дома Юн Ин О.

Хван Гван Иль даже встретился с бывшим главой агентства Пак Е Джуна, но слишком глубокое погружение могло насторожить Пак Е Джуна, поэтому нужно было тщательно выбирать источники. Особенно важно было скрыть, что за Хваном стоит Ча Иль Хён.

Они просмотрели все записи камер наблюдения с момента поступления Граната в Songhyeol. Одна деталь бросалась в глаза: Гранат пристально смотрел людям в глаза. Все они говорили, что не помнят момент первой встречи с ним. Ча Иль Хён тоже каждый день ловил на себе этот взгляд — он думал, что Гранат флиртует с ним.

Может, Гранат гипнотизирует людей? Разве можно превратить тысячи сотрудников в рабов Пак Е Джуна с помощью гипноза? Но тогда почему он сам ещё в здравом уме?

Даже собрав все пазлы, он не приблизился к разгадке. Главный вопрос — насколько сильна власть Пак Е Джуна над Гранатом и как далеко тот готов пойти ради него. Оставалось только заставить Пак Е Джуна признаться.

Это требовало тонкости, не сравнимой ни с одним из его прошлых дел. Кто такой Гранат и кого он любил — можно было выяснить позже. Ча Иль Хён открыл винно-красный блокнот и прикоснулся губами к страницам, сохранившим его запах. Мысль, что Гранат следит за ним, вызывала приятный холодок по спине.

Даже без гипноза Гранат уже поселился в его мыслях. Забыть момент их первой встречи? Невозможно. Откинувшись на сиденье, он закрыл глаза, вспоминая тот день: как развевались тёмно-красные волосы, как глубоки и печальны были его глаза, как складывались его губы, когда он дышал на стекло. Даже одинокая тень, прислонившаяся к стене, вызывала жалость.

— Потерпи ещё немного.

Эти слова он сказал и себе.

<Продолжение следует>