Карат. Эпизод 31

Перевод является ознакомительным и любительским (может содержать ошибки и неточности).

5469980473919500 (Марина, Сбер) — если захотите поддержать канал, помочь с покупкой глав или угостить кофейком.

Гранат оставался в коридоре, пока супруги Чо не уйдут. Он отправил Е Джуну сообщение с объяснением ситуации, но ответа пока не было. В дальнем конце коридора у окна Чжин Гук курил. Увидев Граната, он прищурился и с силой плюнул на пол.

Еще раз убедился, насколько тесен этот мир. Клиенты Мастерской часто оказывались связаны между собой через пару рукопожатий, и такие неловкие ситуации случались нередко.

Гранат обернулся, наблюдая за происходящим в конференц-зале. Через матовую пленку на стеклянной двери смутно просматривалось, что происходит внутри. Супруги не выглядели такими добрыми, как на рисунках Синби мелками. Но и злодеями их тоже не назовешь — самые обычные люди, каких можно встретить где угодно.

Брак супругов был на грани развода, но после того, как они взяли Синби, отношения наладились, и даже родился ребенок. После того, как эффект камня-хранителя проявился, решение о досрочном возвращении полностью зависело от клиента. Даже жестокие слова, которые, якобы, сказали хозяева, Ноэль признал выдумкой.

Тоска по бывшему хозяину, забыв о своем долге, была исключительно ошибкой Синби. Какими бы ни были его чувства, это не оправдывало предательства нового хозяина. Пока супруги не уйдут, Гранат должен просто помнить этот факт — тогда ничего не случится. Можно будет пойти домой, выспаться и встретить спокойный завтрашний день.

Чо Ён Соп шумел, когда появился, и продолжал шуметь, раздавая приглашения.

— Вы ведь еще не видели фото нашего Джун-и на годик?

Пока Чо Ён Соп суетился, его жена Ли Ын Хе выглядела недовольной. Менеджер Пён бросил дежурную фразу:

— Мы видели его на праздновании ста дней! Ваш сын такой смышленый, обязательно станет великим человеком. Ха-ха!

— Нужно показать фото на годик. Дети меняются каждый день!

— О, конечно!

Ча Иль Хён даже не взглянул на приглашение, просто передал его секретарю Яну. Казалось, он слегка раздражен. Может, для Ча Иль Хёна граница между «нравится» и «не нравится» скорее была между «интересно» и «скучно». Скучные люди — плохие, интересные — хорошие.

Ли Тхэ Он держался в стороне, всем видом показывая, что приближаться не стоит. Из всех только Е Джун искренне интересовался хвастовством Чо Ён Сопа о сыне.

— Вау, он такой милый! Может быть моделью для детей.

— Пак Е Джун, у вас, кажется, глаз наметанный? Но я не позволю нашему Мин Джуну даже близко подойти к шоу-бизнесу. Эта индустрия слишком грязная, не так ли?

Чо Ён Соп ворчал в сторону Ча Иль Хёна, который занимался своими делами.

— Кстати, директор Ча, вы не пришли на праздник ста дней, очень обидно! Но на первый день рождения ждем, да?

Ли Ын Хе бросила на мужа взгляд, полный раздражения.

— Сто дней уже было, хватит! Все занятые люди, хватит уже!

— Вот черт, трещишь с самого утра! Если тебе не нравится, зачем ты вообще пришла?!

— Кто это разбудил меня среди ночи и тащил в горы, потому что одному идти неудобно?!

Казалось, искусственные отношения, склеенные силой Синби, снова начали трещать. Если они так ведут себя на людях, сложно представить, как они грызутся наедине. Видимо, даже настоящий ребенок не смог заменить чуда камня-хранителя.

Хотя они стояли далеко, Гранат мельком увидел фото ребенка на приглашении, которое держал Е Джун. Он не думал, что когда-нибудь увидит того, кого Синби так сильно любил и считал младшим братом. Вряд ли это что-то изменит, и Гранат даже сам не понимал, зачем подсматривает за супругами Чо.

Он проглотил горькую усмешку и поднял взгляд — в этот момент его сердце упало. В какой-то момент Ча Иль Хён уставился на Граната через стеклянную дверь. Может, он просто повернулся, и их взгляды случайно встретились.

Прежде чем его оттолкнут, Гранат поспешно спрятался за стеной. Он схватился за дрожащую грудь. Наверное, лучше просто уйти. Он уже собирался направиться к аварийному выходу, когда...

— Кстати, менеджер Пак, когда разошлешь свадебные приглашения? Если будешь надевать свадебное платье, покрась волосы в нормальный цвет.

На этот раз Чо Ён Соп обратился к блондинке-сотруднице. Той самой, что принесла сахар. Она ответила вежливо, но настороженно:

— Мы еще не выбрали дизайн приглашений. Как только будут готовы, сразу принесем.

— А, да! А что с той дворнягой, которую подобрали на улице? Лучше разобраться до свадьбы, а то будут проблемы.

— Что значит «разобраться»?

В голосе блондинки явно звучало раздражение, но Чо Ён Соп не заметил и продолжал:

— Ты, наверное, не знаешь, но подобранные собаки бывают очень ревнивыми. Если у тебя появится ребенок, кто знает, что они сделают. В новостях такое часто показывают.

— Если верить ТВ, то чаще именно дети издеваются над собаками.

— Что за чушь?!

Ли Ын Хе не выдержала и дернула мужа за рукав.

— Хватит уже.

— Что значит «хватит»? Разве я не прав?

Даже вмешательство жены не успокоило Чо Ён Сопа. И тогда он сказал то, о чем лучше было молчать.

— Я тоже как-то держал собаку, и ты знаешь, как она ревновала к нашему Джун-и? Каждый раз, когда я или моя жена проявляли к малышу внимание, в её глазах прямо сверкала убийственная ярость! Однажды она пробралась в комнату ребёнка и начала покусывать его руки и голову…! Если бы мы не заметили вовремя, страшно представить, чем бы это закончилось! Я понял, что так дальше нельзя, и сразу же вернул её!

— Да заткнись уже! Умоляю, просто заткнись! Прошу!!!

Когда Ли Ын Хе закричала, Чо Ён Соп и сотрудники замерли. Жена схватила сумку и вышла, а Чо Ён Соп, растерянный, нехотя последовал за ней. Сотрудники тоже вышли в коридор, чтобы проводить их.

Чо Ён Соп заметил Граната, стоящего в коридоре. Гранат видел супругов на фото, которые показывала Синби, но они его не знали. Без ошейника они и не догадались бы, что он камень-хранитель.

Чо Ён Соп равнодушно посмотрел на Граната и направился к лифту. Наблюдая, как супруги уходят, Гранат горько усмехнулся. Звук был странным, будто в легких зияла дыра.

Наверное, он надеялся найти в них хоть каплю тоски по Синби. Что они отказались от него по неотвратимым обстоятельствам, что они скучали по нему так сильно, что его последние слезы не были напрасны. Если бы он мог в этом убедиться, то, возможно, смог бы сбросить часть груза.

Может, тогда он не чувствовал бы такого отчаяния, когда Е Джун каждый день дергал его за поводок. Наверняка у них были веские причины выбросить Синби, как собаку.

— Он всего лишь погладил младшего брата, потому что он милый, но чтобы укусить...?

Чо Ён Соп остановился и повернулся к Гранату. Провожающие тоже обернулись. Теперь Гранат уже ничего не видел.

— Вы знаете, как умерла та собака, которую вы выбросили?

Чо Ён Соп нахмурился.

— Это ты мне?

Гранат стиснул зубы так сильно, что челюсть дрожала. Ноэль был прав. Не нужно было проверять — все и так было ясно. Хозяева прикрывали невинные глаза грязной ложью, выдумывая причины для несуществующих зубов.

— Она каждую ночь просыпалась в слезах и засыпала, сжимая в руках клочки ваших фотографий. Она верила, что вы сдержите обещание и вернётесь за ней до самого последнего момента.

Чо Ён Соп медленно окинул Граната тяжёлым взглядом с ног до головы. Увидев его винные волосы и глаза, его лицо постепенно каменело. Но, заметив отсутствие ошейника, в его взгляде появилась растерянность. Ли Ын Хе уже побледнела.

— П-пойдем. Быстрее!

Супруги бросились к лифту, торопливо нажимая кнопку. Гранат рванулся вперед, как молния, и схватил Чо Ён Сопа за куртку.

— Ваш сын существует только благодаря Синби! Если в вас есть хоть капля человечности, вам должно быть хоть немного стыдно перед ним!

— Да что с тобой? Ты спятил?!

Е Джун выбежал из конференц-зала и оттащил Граната. Его лицо было искажено ужасом и гневом. Он был хозяином, которому Гранат клялся в верности до самого конца. Может, и Е Джун считал его собакой, которая может укусить хозяина? Сейчас Гранату было все равно, даже если Е Джун уничтожит его чокер.

Гранат вырвался и схватил Чо Ён Сопа за грудки.

— Тогда зачем вы обращались с ним, как с человеком? Зачем заставили называть вас папой? Зачем обещали вернуться? Зачем?!

— Ты больной ублюдок!!

Хрясь! Хрясь!

Неожиданно появился Чжин Гук и несколько раз ударил Граната по лицу. Пользуясь моментом, супруги сбежали в лифт. Гранат попытался просунуть пальцы в закрывающиеся двери.

Они не должны были сбежать с такими лицами жертв. Несправедливо, что они превратили Синби в демона, отправили в ад, а сами наслаждаются раем. Но супруги благополучно скрылись за металлическими дверями в окружении людей.

«Тупой ублюдок, как ты смеешь портить будущее Е Джуна?!»

Чжин Гук потащил Граната к аварийной лестнице и швырнул его в стену. Он бил его по лицу, пока перед глазами не поплыли белые пятна. Гранат безвольно обмяк, едва дыша. Эта боль тоже была ненастоящей? Тогда что это за чувство, будто сердце вот-вот разорвется? В помутневшем зрении мелькнул обрыв лестницы. Если прыгнуть вниз, боль исчезнет? Он не мог вспомнить, зачем так отчаянно хотел жить. Иногда ему даже казалось, что он скучает по тем дням в фальшивом раю.

— Не корчи из себя недотрогу, шлюха!! Меня от тебя тошнит!

Грубая сила рывком подняла Граната. Оторванные пуговицы от рубашки покатились вниз по лестнице. Чжин Гук, тяжело дыша, упёрся возбуждённым членом в его пах, впиваясь зубами в шею и облизывая обнажённую грудь.

Гранат стиснул зубы и, собрав остатки сил, оттолкнул его. Под бинтами, мелькнувшими между разорванной тканью, пульсировала боль. В тот момент, когда занесённая ладонь вновь устремилась к его лицу, раздался глухой удар. За ним последовал грохот чего-то, катящегося вниз.

Гранату показалось, что это он сам летит в пропасть и разбивается на куски. Что стоит ему открыть глаза, и он снова окажется в тот день, когда ему перерзали горло. Если бы он мог вернуться, то больше не стал бы жаждать новой жизни.

Жёсткая хватка прижала его к стене, сильное бедро вдавило в пах. Это было так же властно, как рука, вырвавшая из тьмы его затерянное сознание. Гранат стиснул зубы и попытался вырваться, вцепившись в кожу ногтями.

— Отпусти! Пусти меня!!

В пылу борьбы сорвалась ещё одна пуговица, оголившая крепкое тело. Под его пальцами остались царапины, но на этот раз не последовало ни грубых слов, ни ударов. Вместо этого его прочно заперли в железных объятиях, вынуждая самостоятельно прийти в себя.

В хаосе борьбы вдруг разлился прохладный, чистый аромат. Запах, который он не смог забыть даже в предсмертном бреду.

Гранат тяжело задышал и, наконец, увидел перед собой знакомое плечо. Куда исчез Чжин Гук? Как здесь оказался Ча Иль Хён? Что вообще происходит? Его пальцы судорожно сжимали лацкан его костюма.

Ча Иль Хён быстро скользнул взглядом по его разбитым губам и распухшей щеке. В глубине его чёрных глаз мелькнул странный огонь. Внезапно он протянул к нему руку, и в этот миг перед глазами Граната пронеслась сцена — эта рука обхватывает его шею и хрустит позвонками.

Гранат напрягся, пытаясь сдержать дыхание, но пальцы Ча Иль Хёна остановились возле его лица, будто уловив одно лишь его дыхание, и затем опустились.

— Что это было?

Голос, холодный, как зимняя ночь, разбил тишину. Осознание охватило Гранат с головой. Он нарушил все законы Мастерской, которые свято хранил. Даже если теперь его живьём размелют в порошок, он не сможет оправдаться. Он вытер мокрую от слёз щёку, как стирают следы крови с места преступления, и дрожащими пальцами натянул обратно рубашку.

— Сегодняшний инцидент…

— Как вы связаны с Чо Ён Сопом?

— Я обознался.

— Но он, похоже, вас узнал. Иначе почему убегал, словно должник?

— Если на вас с выпученными глазами бросается незнакомец, разве не естественно убежать?

Только сейчас Гранат понял, что чужое бедро всё ещё вдавливается в его пах. Он боялся, что кто-то войдёт и увидит их в таком виде. Почему-то дверь эвакуационного выхода была надёжно закрыта. Собрав все силы, он попытался оттолкнуть его, но тот только крепче вжал его в стену, схватив за плечи.

— Позвольте уточнить вопрос.

Пронизывающий взгляд изучал каждую эмоцию, пробегающую по лицу Гранат.

— Почему вдруг чужая выброшенная собака довела менеджера до истерики?

Гранат прикусил дрожащую губу. Стоило ему оставить хоть малейшую тень сомнения — и он знал, как именно Ча Иль Хён сожмёт его горло. Безжалостно, без логики, без шанса на побег.

— Я уже сказал, что обознался. Это не имеет отношения к вам, так что оставьте это.

Чёрные глаза Ча Иль Хёна вспыхнули странной смесью холода и жара. Его губы скривились в кривой ухмылке.

— Как же не имеет? Эти люди связаны с рекламой для Е Джуна. Представляю, как ему будет неприятно.

Гранат стиснул зубы, глядя на его плечо. Для всех его последователей он был занозой в глазу, и Ча Иль Хён не исключение. Он получал полное доверие Е Джуна, а значит, при желании мог уничтожить его всего парой слов.

Если Чо Ён Соп затаит обиду и решит вставлять Е Джуну палки в колёса, ситуацию можно повернуть в свою пользу. Главное, чтобы он не оказался владельцем камня-хранителя. Тогда его можно будет подчинить. А Е Джун, вероятно, закроет глаза на этот инцидент, если всё грамотно замять.

— Я сам разберусь. Просто не вставляйте палки в колёса.

— И что же, по-вашему, я собираюсь сделать?

Он выглядел искренне заинтригованным. Именно эта двойственность Ча Иль Хёна — наивность, граничащая с хищной жестокостью — делала его куда более опасным, чем Чжин Гук. Он всегда начинал с самых слабых мест и разрывал их без пощады.

— Нагрубили важному рекламодателю, схватили его за грудки. Как же директор Собирается это уладить? У вас, должно быть, есть какой-то особенный метод.

В его глазах сверкнула наглая, беспардонная усмешка.

Гранат напомнил себе, что Ча Иль Хён уже не тот, что прежде. И каждый раз, осознавая это, он не должен позволять себе дрогнуть.

— Раз уж мне удалось договориться с вами, почему бы не повторить?

Ча Иль Хён замер, его губы сжались в тонкую линию. Руки, сжимавшие плечи Граната, разжались, и он опёрся ладонью о стену. От чистой ткани его рубашки исходил глубокий, тёплый аромат мускуса.

— Вы правда считаете, что вам это удалось?

— Судя по тому, что той ночью вы снова и снова загоняли меня в матрас и кончали без счёта…

Нос Ча Иль Хёна дёрнулся от злости.

— Язык у тебя острый.

Гранат тут же пожалел о сказанном и провёл тыльной стороной ладони по губам. Ча Иль Хён не был Чжин Гуком. Он дал Гранату то, что не мог дать никто другой. Он научил его чувствовать.

Он не просто разбил кокон, в котором Гранат прятался всю жизнь, но вдохнул в него настоящее дыхание. Заставил его сердце биться.

Если он останется здесь дольше, то снова наговорит Ча Иль Хёну того, чего не стоит. Гранат отвернулся, пытаясь вырваться из окруживших его рук, но вдруг заметил царапины на его щеке. Следы ногтей — его ногтей. Шея тоже была покрыта ссадинами.

Когда-то его глаза сверкали насмешливым светом, но теперь казались тусклыми, как у человека, давно забывшего, что такое нормальный сон. Живость, с которой он менял атмосферу вокруг себя, постепенно угасала. От него слегка пахло табаком.

Иногда последствия затрагивали и последователей. Истерики, бессонница, перепады настроения… Ча Иль Хён только отдавал, а Гранат только брал.

— Вы…

Гранат заговорил, и его взгляд тут же притянул взгляд Ча Иль Хёна.

— В последнее время вы не чувствовали себя странно? Внезапная слабость, резкие смены настроения… Или что-то ещё?

— Почему чужой менеджер должен заботиться о моём состоянии?

Ча Иль Хён больше никогда не назовёт его по имени. Гранат открыл рот, но передумал и просто сжал губы. Казалось, даже от случайного вздоха он может уйти. А у него никогда не было большого терпения.

Он впервые осознал, насколько отчаянным и тревожным может быть взгляд, когда стоишь перед кем-то лицом к лицу.

Говорят, что сознания, разрушенные вместе с камнем-источником, блуждают по ветру, превращаясь в деревья и луговые цветы. Если это правда, то пусть Синби станет деревом и превратится в Пиноккио. Или в бумагу — он всегда любил рисовать.

Но если камень-источник Граната будет разрушен… он не хочет становиться ничем.

Наверное, всё же не существует судьбоносного хозяина. Всё это просто дешёвая иллюзия, точно такая же, как фотография, которую супруги протянули Синби в порыве вины. Или как отчаянная надежда, которую Хи Ван вживил ему, словно дешевый имплант.

Какое же это лицемерие — ранить чистую душу, будучи менее человечным, чем кто-либо, а потом мечтать о встрече со своим «судьбоносным хозяином» и желать стать настоящим человеком.

Сквозь мутную пелену перед глазами Гранат видел, как отражение затопленного города колышется на воде. Что, если он прыгнет туда? Существует ли там мир, где ничего нет?

Но тут сдавленный вздох, давно тянувшийся над его головой, вдруг растворился. Гранат медленно поднял взгляд. Перед ним стоял человек, чья пустота была ещё мрачнее, чем у безжизненного города. Но в глазах Ча Иль Хёна пылал жаркий, обжигающий свет. Казалось, что под контрастным освещением его черты немного исказились.

Его сжатые губы дрогнули, будто он хотел что-то сказать. Гранат замер, прикованный к этому движению. Но слова так и не родились.

В этот момент кто-то забарабанил в аварийную дверь.

— Генеральный директор Ча! Вы в порядке?! Откройте дверь!

Это был голос Е Джуна. Ручка двери задребезжала, и сердце Граната сжалось от тревоги. Он не знал, почему аварийный выход оказался запертым, но боялся столкнуться с тем, что ждёт за дверью, как только она откроется. Он смотрел на неё в отчаянии, когда вдруг почувствовал, что его куда-то тянут.

Очнувшись, Гранат увидел, что Ча Иль Хён крепко держит его за запястье и спускается по лестнице. Он не мог оторвать взгляда от его спины. Обжигающее тепло ладони, сотрясавшиеся плечи – всё происходящее будто замедлилось, превращаясь в отдельные кадры.

На лестничной площадке в беспамятстве лежал Чжин Гук. Его лицо было залито кровью, руки и ноги вывернуты под неестественными углами, словно у сломанной куклы.

Сквозь бесконечно закручивающийся лестничный пролёт он забыл, поднимаются они или спускаются. Но если он хочет, чтобы этот момент с Ча Иль Хёном длился вечно, значит, в конце пути их ждёт ад.

БАХ!

Дверь аварийного выхода с грохотом распахнулась, и потоки света хлынули внутрь. Но прежде чем зрение успело проясниться, Граната вновь куда-то потянули. Когда они вошли в холл, он столкнулся плечом с каким-то мужчиной. Ча Иль Хён тоже остановился. Незнакомец посмотрел на Граната с ледяным выражением.

Он выглядел лет на двадцать, но был настолько уродлив, что его внешность бросалась в глаза. Узкие глаза, приплюснутый нос, неровные губы, дрябые щеки. Гранат точно не знал его, но лицо казалось смутно знакомым.

— Чего уставился?

Кто-то ловко вспрыгнул и обхватил его за шею. Тёмно-бордовые волосы мягко качнулись. Белую шею обвивала бархатная лента с каплевидным гранатом. В тот момент, когда его винные глаза встретились со взглядом Граната, у того по спине пробежал холод.

Лицо, которое он так старательно изуродовал, теперь снова было безупречно, как будто все усилия пошли прахом.

Ноэль должен был гнить в подвале.

Гранат не мог осознать, почему он оказался здесь. Почему носил этот чокер? Мысли остановились.

Глаза Ноэля расширились от удивления. Затем его губы задрожали, а в глазах заблестели слёзы.

— Это… это не сон, да?

От этого голоса, словно наваждения, тело Граната оцепенело. Его ведь избил Чжин Гук. Значит, это всего лишь кошмар. Ча Иль Хён не мог взять его за руку. Не мог спасти.

Но кошмар сам кинулся к нему в объятия. Перед глазами всё поплыло. Слишком реальное прикосновение для сна.

— Я так скучал от желания увидеть тебя, что чуть не умер.

Ноэль поднял голову. В его тёмно-алых глазах тлела зловонная, гнилостная злоба. 

<Продолжение следует>