Карат. Эпизод 28

Перевод является ознакомительным и любительским (может содержать ошибки и неточности).

5469980473919500 (Марина, Сбер) — если захотите поддержать канал, помочь с покупкой глав или угостить кофейком.

〈Открытые пробы на роль Пирю в «Озере Богов»〉

Перед главным входом в штаб-квартиру Songhyeol развевался баннер. Сегодня был долгожданный день кастинга на роль Пирю. Режиссёр Чхве находился в Монголии, подыскивая места для съёмок. Дату прослушивания уже объявили заранее, поэтому менять её не стали — режиссёр решил смотреть пробы в режиме онлайн.

Вчера сводного брата Е Джуна срочно отвезли в больницу. Чистящий раствор из глаз быстро промыли, стеклянные осколки не попали внутрь, так что, к сожалению, он не ослеп. Е Джун воспринял случившееся всего лишь как очередную мелкую разборку между последователями.

Менеджер Пён нервно обмахивал Е Джуна веером. Он волновался даже больше, чем сам Е Джун, и без умолку тараторил:

— Может, на видео ты будешь выглядеть даже лучше, чем вживую! В любом случае, роль Пирю уже твоя, так что вообще нечего бояться!

— Не мешай мне сосредоточиться, — отрезал Е Джун.

Ради кастинга он даже снял гипс, несмотря на запреты врача.

Пришло время начинать пробы. Все вместе вышли из фургона и направились в холл штаб-квартиры. Гранат тоже спрыгнул с машины, неся в руках длинный меч — реквизит, который Е Джун собирался использовать на прослушивании.

У входа в зал участники кастинга терпеливо ждали своей очереди.

— Простите...

Кто-то нерешительно постучал в окно машины. Гранат подумал, что их просят переставить авто, так как оно мешает на парковке. Но когда он опустил стекло, то увидел перед собой молодого человека с завитками мелкой химической завивки. Лицо у него было крошечное, пухлые щёки делали его похожим на разодетого старшеклассника. Большие зеркальные очки скрывали половину лица.

— Я стилист, Рю Джи Хун. С сегодняшнего дня буду работать с Пак Е Джуном.

Голос у него был вялый и совсем не соответствовал его прыгающей манере передвигаться.

Когда Е Джун вышел из машины, Рю Джи Хун тут же подтянул вешалку, увешанную одеждой.

— Я подобрал стилизацию, вдохновившись образом Сын Хёна. Не могли бы вы взглянуть?

— Позже, — отмахнулся Е Джун. — Сейчас у меня прослушивание.

Он чуть кивнул и, не задерживаясь, вошёл в здание. К тому моменту менеджер Пён и Чжин Гук уже вернулись и сопроводили его внутрь.

Гранат тоже собирался последовать за ним, но тут Рю Джи Хун вздрогнул и инстинктивно отступил назад. Он явно ожидал, что личный стилист актёра окажется утончённым и элегантным, а не таким, как Гранат. Шёлковая рубашка и брюки из шерсти, в которые был одет стилист, показались Гранату смутно знакомыми и вызывали у него странное отторжение.

На пальце Рю Джи Хуна красовалось кольцо в виде черепа с рубиновым сапфиром. Но это был всего лишь искусственный камень, поэтому прочитать его историю не представлялось возможным. Больше всего раздражало то, что из-за зеркальных очков невозможно было заглянуть ему в глаза.

— В следующий раз снимайте солнцезащитные очки перед Е Джуном. Это выглядит невежливо при первой встрече.

— Я перенёс операцию на глаза из-за птоза век.

— Это что-то вроде блефаропластики?

— Похоже, но у меня ресницы так сильно лезли в глаза, что мешали нормально жить.

Гранат был уверен, что тот носит очки ради модного образа, поэтому на секунду даже потерял дар речи.

— Когда заживёт?

— Говорят, через пару недель всё пройдёт.

Гранат не мог использовать свою способность, если не встречался с человеком взглядом. Но заставлять того снять очки, зная о недавней операции, он тоже не собирался — он, конечно, не самый вежливый, но не до такой степени.

Пришло время прослушивания, и вся группа направилась в здание. Рю Джи Хун, волоча за собой вешалку с одеждой, последовал за ними.

В коридоре перед кастинг-залом творился настоящий хаос. Кто-то стоял лицом к стене и бормотал заученные реплики, кто-то, облачённый в традиционный костюм, играл на комунго. Среди участников мелькали известные актёры и айдолы.

Все как один были высокими, стройными, с холодными лицами, словно сошедшими со страниц сеттинга Ча Иль Хёна. Они наверняка вложили в подготовку к кастингу всю душу, но даже не догадывались, что на самом деле всего лишь подыгрывают Е Джуну.

— На ознакомление с текстом даётся тридцать минут, а после выхода из зала сценарий нужно измельчить в шредере. У каждого экземпляра свой номер, так что следите, чтобы ничего не утекло.

У входа в зал директор Со давала участникам последние инструкции. Подойдя к Е Джуну, она незаметно сунула ему номерок и тихо шепнула:

— Я подстраховала тебя и выбрала хороший номер.

Затем, понизив голос ещё сильнее, добавила:

— Будут задавать неожиданные вопросы, так что подготовься. Если не ответишь, даже слушать дальше ничего не станут, сразу выгонят.

— Например, какие?

— Откуда родом Пирю, когда родился, сколько у него братьев и сестёр... В зале будут и гендиректор, и господин Квак, так что постарайся не волноваться.

Глаза Е Джуна вспыхнули боевым азартом. Гранат протянул ему зажатый в руке длинный меч, и тот, следуя за директором Сон, вошёл в зал для прослушивания. Менеджер Пён, стоя у двери, прилепил к косяку кусочек рисовой пастилы и, сложив руки, принялся молиться.

Гранат остался в лобби, ненадолго потеряв ориентацию в пространстве. Он огляделся, словно пытаясь найти указатель. Вскоре взгляд зацепился за большое окно у основания винтовой лестницы.

Он подошёл, уселся на широкий подоконник. В воздухе, пронизанном светом, мерцали пылинки, подобные осколкам хрусталя.

— Вы видели этого парня? С таким лицом заявляться на прослушивание на роль Пирю — ну не совесть ли потерял?

Где-то у лестницы собрались несколько участников кастинга. Отхлебывая кофе, они негромко переговаривались.

— Я думал, он просто ассистент или стафф.

— Я тоже. А потом увидел, что у него номер участника.

— С такой рожей? Совсем с ума сошёл. Лучше бы тот, что был с ним, в сотню раз привлекательнее. Хотя цвет линз у него явно чересчур.

Продолжая болтать, они обсуждали участников одного за другим. Е Джун тоже не остался без внимания.

Лучше бы тратили время на заучивание текста, а не на пустые пересуды. В конце концов, каждый получает по заслугам. Гранат тихо цокнул языком и раскрыл книгу «Озеро богов».

***

— Что за хрень?!

Выходившие после прослушивания участники явно испытали на себе что-то неприятное — кто-то ругался, кто-то едва сдерживал слёзы. Скорее всего, виновником был директор Квак. Он был печально известен своей жесткостью в отношении новичков и актеров-стажёров.

Е Джун ждал своей очереди в закрытой комнате. В дальней её части была дверь, ведущая прямо в зал для прослушивания. За стеной глухо доносились голоса участников, разыгрывающих сцены. Е Джун потёр пальцы — они заметно похолодели. Он провёл долгие дни на совместных тренировках с преподавателем по актёрскому мастерству, но чем ближе подходила его очередь, тем труднее становилось сохранять спокойствие.

Замкнутое пространство напомнило ему первую встречу с Гранатом в той хижине. Но, в отличие от Граната, который не смог спасти себя сам, Е Джун шёл вперёд и прокладывал свой собственный путь.

Он вспомнил слова директора Сон и, вытащив телефон, начал просматривать информацию о Пирю. В этот момент зазвонил его мобильный. Это был глава его бывшего агентства, господин Чон. После столь долгого молчания его звонок показался странным.

— Что-то случилось?

— К нам приходил репортёр Хван Гван Иль из «D-Day» и расспрашивал о тебе.

Это был тот самый журналист, который раздувал скандал с негативными комментариями с содействием Ин О. Даже хуже папарацци — настоящая мразь.

— Вы ведь ничего лишнего не сказали?

— Конечно! Только хорошее, можешь не переживать.

— Если он снова появится, просто окатите его кипятком.

Е Джун подавил раздражение, заметив, как на него искоса взглянул ассистент. После короткой паузы Чон задал вопрос:

— Ты ведь в порядке?

Его интонация была похожа на голос бывшего любовника, интересующегося делами после расставания. Е Джуну стало не по себе, и он просто сбросил звонок.

Теперь его беспокоило, что Хван Гван Иль, возможно, решил копнуть тему двойного контракта. Но директор Чон явно был на его стороне. К тому же, Гранат предусмотрительно перенёс дату заключения контракта с Songhyeol на месяц позже. Иногда казалось, что Гранат куда лучше справляется с работой секретаря, чем с тем, чем он занимался на самом деле.

— Номер семь, заходите.

Е Джун услышал свой номер из уст ассистента с короткими волосами. Волнение вспыхнуло с новой силой, сердце бешено заколотилось, а в ушах зазвенело.

***

«Унесённые ветром» — бессмертный шедевр. Когда появилась новость о его экранизации, весь мир гудел в ожидании: кто же получит роль Скарлетт О’Хары? Многие прославленные актрисы рассматривались на эту роль, но тогда имя Вивьен Ли мало кому было известно.

А теперь представить Скарлетт без Вивьен Ли было просто невозможно.

Е Джун тоже мечтал о таком драматичном моменте. Никто не ожидал от него многого, но он был готов слиться с Пирю воедино, думать как он, двигаться как он. Однако это был не просто пересказ чужих интерпретаций, не урок актёрского мастерства, а его собственное видение. Е Джун верил, что эта одинокая и изнуряющая борьба — неотъемлемая часть становления настоящего актёра.

Первым, что встретило его в зале, был ослепляющий свет софитов. Камеры, расставленные по всему периметру, уставились на него, словно десятки хищных глаз. Когда зрение немного адаптировалось, Е Джун смог разглядеть жюри, сидевших за длинным столом. В центре стояла табличка с именем «Режиссёр Чхве Чан И», перед ним был раскрыт ноутбук.

На экране ноутбука отразилось измождённое лицо Чхве Чан И. По обе стороны от него сидели Ча Иль Хён, директор Квак и глава отдела кастинга. Е Джун почувствовал, как пересохло во рту — перед ним находились настоящие титаны индустрии.

Ча Иль Хён, проверяя список, наконец поднял голову и встретился с Е Джуном взглядом. Очевидно, он уже порядком устал от череды бесконечных прослушиваний, но, увидев Е Джуна, чуть улыбнулся, прищурив глаза. Эта улыбка совсем не помогала Е Джуну справиться с волнением — наоборот, сердце затрепетало ещё сильнее.

Он мечтал о том дне, когда сможет поставить Ча Иль Хёна на колени, заставить его молить о прощении. Однако Иль Хён, вместо того чтобы быть врагом, оказывался невыносимо ласковым. А затем, словно по щелчку пальцев, превращался в дьявольского проказника, встряхивающего весь мир Е Джуна. Он не был человеком, которого можно растоптать, как Чо Нам Хона. И не был тем, кто, будучи растоптанным, сломается.

«Почему же, чёрт возьми, ты не мог вести себя так с самого начала?» — подумал Е Джун, ощущая нарастающее раздражение.

Он склонил голову и сложил руки перед собой в вежливом поклоне.

— Номер семь, Пак Е Джун. Прошу вашего благосклонного внимания!

— Не волнуйтесь. Просто покажите нам, что подготовили.

Е Джун увидел, как режиссёр Чхве безразлично листает его профиль. Пять раз он уже приходил на его прослушивания, а тот до сих пор его не запомнил. Унизительно. Чхве Чан И был перфекционистом и прослыл тираном, выжимавшим все силы из актёров и съёмочной группы. Однако его фильмы ставили рекорды в истории кинематографа, и каждый мечтал быть избранным им.

Перед тем как начать свободную сцену, Е Джун глубоко вдохнул. И тут же застыл, заметив фигуру в дальнем конце стола. Ли Тхэ Он.

Тот даже не поднял головы, уткнувшись в телефон. Говорили, что он отказался быть судьёй, но, видимо, передумал.

Впереди их ждала совместная работа в «Озере богов». Это был шанс показать, на что он способен. Но мысль о том, что играть придётся перед Ча Иль Хёном и уважаемым старшим коллегой, заставляла нервничать, как в первый раз.

Е Джун встряхнул плечами, выровнял дыхание и погрузился в сцену. Он сыграл возвращение блудного сына, встретившегося с родителями. Всё прошло без сбоев, и жюри, похоже, осталось довольно.

Теперь — сцена по сценарию. Пирю сталкивается с господином после ночи с Мун Юлем. В нём бушует ярость, обида и болезненное чувство жертвы. Е Джун долго анализировал эту сцену, но всё равно не мог принять мотивы Пирю. Как можно предаваться страсти с Мун Юлем и при этом считать себя мучеником? Он отверг учебную интерпретацию. Его Пирю будет не жертвой, а хищником.

Е Джун отдал этой сцене всего себя. Он не знал, сколько прошло времени. Когда, тяжело дыша, он опустился на пол и прошептал финальные слова, в зале повисла тишина.

Директор Квак ничего не сказал, но выглядел довольным. Ча Иль Хён смотрел на него непроницаемо. Понравилась ли ему эта версия или же он посчитал её абсурдной — непонятно.

На экране Чхве Чан И что-то записал в его профиле.

— Свежая интерпретация. Внешность отличная, актёрские способности достойные.

Чхве был скуп на похвалу, но если уж хвалил, то от души. Е Джун почувствовал, как внутри разливается ликующая горячая волна. Он наконец-то оставил след в памяти этого режиссёра. И всё это — без помощи Граната.

Но в этот момент раздался ленивый голос:

— Если уж копировать, то хоть на нормальном уровне.

Е Джун резко повернулся к Тхэ Ону, так и продолжавшему смотреть в свой телефон.

— О чём ты? — нахмурился режиссёр Чхве.

Тхэ Он мельком взглянул на Е Джуна и усмехнулся:

— Ритм, жесты, манера речи — всё под копирку с его учителя актерского мастерства. Что, брал у неё частные уроки?

Е Джун отвёл взгляд. Попал в точку. Тхэ Он тоже в начале карьеры учился у неё и слишком хорошо знал её стиль.

Режиссёр Чхве бросил на него строгий взгляд:

— Как бы он ни был младше, ты же тоже участник прослушивания, держись прилично. Не будешь ли ты устанавливать дисциплину, потому что ты старший?

— Сам просил прийти на судейство.

— Так это судейство или наезд?

Режиссёр Чхве бурчал, но без злобы, скорее чувствовалась некая дружелюбность. Открытое пренебрежение обдало Е Джуна ледяной волной. Тхэ Он, похоже, не знал, какое положение Е Джун занимает в Songhyeol. Он не собирался устраивать разборки. Но просто так оставить это тоже не мог.

Сжав кулаки, он твёрдо произнёс:

— Тогда показать вам другую версию?

Тхэ Он лениво кивнул:

— Зачем мне смотреть подражание? Я лучше пойду в зоопарк и посмотрю на обезьян.

Он вновь уткнулся в телефон. У Е Джуна не было ни заготовленного ответа, ни отрепетированной реакции на подобные выпады в его сторону. И он понял, кто именно вселял страх в других участников.

***

— Никогда ему не прощу! Этот ублюдок испортил мне всё прослушивание!

Вернувшись в апартаменты, он рухнул на кровать и зарыдал. Е Джун с ярко-красными, налившимися кровью глазами скрежетал зубами.

— Того ублюдка Ли Тхэ Она, немедленно поставь его передо мной на колени.

Когда он услышал, что Ли Тхэ Он — один из судей, это не стало сюрпризом. Лучше бы он остался вдали, как актер и сонбэ, которого он обожает и пытается равняться.

— Ли Тхэ Он — абсолютно неподходящий человек для того, чтобы быть вашим последователем. Даже если он станет им, его сущность не изменится, не забывайте об этом.

— Когда ты не уверен, твой язык становится длинным. Боишься, что твои шансы на успех — половинчатые?

Е Джун рассмеялся, глядя на молчаливого Граната.

— Не используй допинг на директоре Чхве. Я смог добиться своими усилиями, так что, если не хочешь быть похороненным – не лезь.

Е Джун выглядел гораздо более тревожным и неуверенным сейчас, когда у него есть всё, чем он когда-то не обладал. Гранат закрыл глаза.

— Как скажете.

Е Джун встал с кровати с облегчением на лице. Неожиданно он повернулся к Гранату.

— Кстати, кто тебе позволил перечить хозяину?

Е Джун развязал чокер на запястье и крепко сжал его в руке.

— Снимай.

***

Пиик—

Директор Квак вышел из парковки и направился к подземному входу. Пока ехал в лифте, он нашел статью о прослушивании на роль Пирю. Пресс-релиз, отправленный отделом PR, был опубликован дословно, и общественный интерес был огромен.

Если Пак Е Джуна утвердят на роль Пирю, возмущение достигнет предела. Конечно, такой шум можно считать даже полезным — это же своего рода маркетинг.

Сегодня на отборочном прослушивании осталось всего 20 участников. Уровень в целом был удовлетворительный, но обаяние Е Джуна, его способность захватывать внимание, было вне конкуренции. Через неделю жюри проголосует, чтобы окончательно определить актера на роль Пирю.

За Е Джуна уже были голоса председателя Ча Иль Хёна и самого директора Квака — два голоса. Глава кастингового отдела тоже был в его команде, так что в сумме три голоса уже гарантированы. Режиссёр Чхве, похоже, еще не решил, за кого голосовать.

Если бы удалось заполучить и его голос, всё было бы идеально. Но тут внезапно вмешался Ли Тхэ Он. Сегодня он буквально прижал Е Джуна, как мышь в ловушке.

Если Тхэ Он выберет другого, все планы пойдут наперекосяк. Как персона режиссёра Чхве и партнёр Пирю по сцене, его влияние нельзя игнорировать.

Голова начала раскалываться. Двери лифта открылись, и он вышел. Пройдя по коридору с датчиками движения, он приложил палец к замку входной двери. В этот момент датчики погасли.

— Директор Квак?

Резкий голос прозвучал из темноты. Квак нахмурился, всматриваясь в направление звука. Иногда амбициозные стажеры дежурили у его дверей, но охрана обычно не пускала их дальше главного входа. Это было странно.

— Что?

Из темноты возник силуэт хрупкой фигуры. Датчики снова сработали, но свет падал так, что лица разглядеть было невозможно. Однако в темноте отчетливо сверкали глаза — глубокого винного оттенка. В тот момент, когда их взгляды встретились, сознание Квака поплыло.

<Продолжение следует>