Карат. Эпизод 27

Перевод является ознакомительным и любительским (может содержать ошибки и неточности).

5469980473919500 (Марина, Сбер) — если захотите поддержать канал, помочь с покупкой глав или угостить кофейком.

Как только Е Джун выписался из больницы, он с головой погрузился в работу.

Отнятая у него роль Сын Хёна в «Зелёный чай и макиато» и рекламный контракт на YouTube снова перешли в его руки. Даже контракт с косметическим брендом G, лицом которого раньше был Юн Ин О, теперь принадлежал Е Джуну. Всё благодаря беспрецедентному предложению, сделанному Songhyeol: компания согласилась бесплатно продвигать продукцию G в своих сериалах.

Теперь Е Джун шаг за шагом проходил тот же путь, который когда-то привёл Юн Ин О к вершине славы. И всем этим он был обязан Ча Иль Хёну.

Читка сценария «Зелёного чая и макиато» проходила в актовом зале штаб-квартиры Songhyeol. Новость о том, что роль Сын Хёна досталась Е Джуну, вызвала волну негодования среди фанатов вебтуна и поклонников Юн Ин О. Однако чем больше шума поднималось вокруг ситуации, тем больше росла известность Е Джуна. Журналисты облепили главный вход здания, поэтому Е Джун и Гранат временно остались в фургоне.

— Как насчёт того, чтобы выглядеть немного больным?

— Что?

— Для человека, только что вставшего с больничной койки, вы выглядите слишком сияюще. Все только и ждут, чтобы зацепиться за что-нибудь. Лучше проявить осторожность.

Е Джун надул губы.

— Они всё равно будут меня хаять, чего бы я ни делал. Нет закона, который обязывает пациента выглядеть измождённым.

— Иногда внешний вид — это всё.

Е Джун задумчиво прикусил губу.

— И что мне теперь делать?

Гранат вышел из машины и забрался на заднее сиденье. Затем без сожаления испортил безупречный образ, созданный в элитном салоне красоты, и надел на него фальшивый гипс. Теперь Е Джун выглядел как болезненный наследник, восстанавливающийся после тяжёлого недуга.

Посмотрев на себя в зеркальце, он остался доволен результатом, после чего направился к месту читки.

Снаружи они выглядели как образцовый тандем менеджера и актёра, но Гранат чувствовал себя так, словно каждую секунду играл в русскую рулетку. Если раньше он, не раздумывая, тащил Е Джуна вперёд, хватая его за шкирку, то теперь напрягался при каждом его шаге. Каждый раз, когда Е Джун говорил по телефону в одиночестве, Гранат чуть не хватал сердечный приступ — не звонил ли он в Мастерскую, чтобы сдать его?

Говорят, что даже на первой читке сценария Е Джун проявил себя во всей красе. Разозлившись, он довёл продюсера и сценариста до того, что они покинули зал. Актриса Ким Джи Юль, которая долгое время встречалась с Чо Нам Хоном, лишилась главной женской роли. В тот же день по приказу Е Джуна их десятилетний роман был разорван.

— Он не слишком борзеет, прикрываясь поддержкой гендиректора?

— Думали, что вздохнём спокойно после ухода Юн Ин О, а оказалось, что на его место пришло нечто похуже.

Те, кто ещё не признали нового хозяина, говорили так. Но Гранат не был с ними солидарен. Е Джун, наконец, занял место, о котором так долго мечтал. И теперь он стал человеком, который этому месту полностью соответствует.

***

Гранат подпер носком ноги чемодан и уставился на кнопку лифта. Е Джун, продемонстрировав свою силу, выглядел вполне довольным.

— А я-то думаю, почему она так и не извинилась передо мной. Оказывается, у неё семья непростая.

Когда он повернул голову, Е Джун, держа сценарий «Зелёный чай и макиато», смотрел в телефон.

— О ком вы?

— О Ким Джи Юль. Её дед — директор крупной больницы, родители работают профессорами в университетской клинике. Интересно, с чего это она в актрисы подалась?

— В любой семье бывает чёрная овца.

В последнее время Е Джун отрастил волосы. Хотя он получил роль Сын Хёна, всё больше напоминал Пирю — менялся внешне, копировал его манеру речи и поведение. С таким подходом можно было усомниться, справится ли он с ролью верного романтика, безответно влюблённого в героиню.

— Я попробую ещё раз поговорить с Ким Джи Юль. Мы так или иначе будем с ней пересекаться, незачем создавать лишнее напряжение.

Ранее Гранат пытался задопинговать её ещё в день переезда в апартаменты. Тогда он был слишком поглощён мыслью о неприступной крепости, чтобы заботиться о тех, кого можно было просто отбросить. Е Джун скривился:

— Она же уже ушла из проекта, с чего вдруг? И вообще, без моего разрешения никого больше не трогай.

— Понял.

Гранат вдруг осознал: он всегда сам выбирал кандидатов в последователи, ни разу не спрашивая мнения Е Джуна. Всё это время он считал, что терпит Е Джуна, но, возможно, это тот терпел его.

— Почему так долго?!

Е Джун раздражённо нахмурился. Лифт останавливался на каждом этаже, судя по всему, был переполнен. Гранат уже прикидывал, как быстро очистить кабину, чтобы Е Джун не ждал лишнего.

Но когда двери открылись, его тело будто парализовало, а голос Е Джуна, напротив, взлетел вверх.

— Господин гендиректор!

Ча Иль Хён облокотился на ручку пустого лифта. Возможно, секретарь Ян ушел с работы раньше, поэтому он был один. Он не слышал, как Е Джун окликнул его, и смотрел в пространство расфокусированными глазами. Он выглядел настолько отстраненным, что он не решился заговорить с ним.

Когда Ча Иль Хён наконец заметил Е Джуна, его брови мягко приподнялись. Двери лифта вот-вот должны были закрыться, но он быстро протянул руку и нажал на кнопку открытия.

— Заходите.

Е Джун сжал губы и встал рядом с Ча Иль Хёном. Разница в их росте была особенно заметна — его мочка уха оказалась как раз на уровне плеча Иль Хёна, создавая гармоничный контраст. Его взгляд метнулся к Гранату и впился в него.

— Садиться будешь или нет?

Взгляд Е Джуна тоже устремился к Гранату. С тех пор как Ча Иль Хён оказался в его руках, он всё чаще смотрел так — с чувством превосходства, перемешанным с тревогой. А какое выражение сейчас у него самого?..

Гранат сжал лямку сумки и шагнул в кабину лифта. Повернувшись к ним спиной, нажал кнопку закрытия дверей. Судя по тому, как загорелись индикаторы всех этажей, виновник был очевиден. Он невидящим взглядом уставился на светящиеся кнопки.

Отражение Е Джуна в металлической стене лифта сохраняло надменное выражение, но краем глаза он украдкой следил за Ча Иль Хёном. Похоже, он до сих пор не мог поверить, что тот принадлежит ему.

Когда двери закрылись, Ча Иль Хён молча протянул руку и опёрся на поручень. Затем медленно перевёл взгляд на Е Джуна, и тот заметно покраснел в области шеи.

— Вы плохо выглядите. Вам бы ещё пару дней отдохнуть.

— Я уже достаточно отдохнул. Теперь пора работать.

Ча Иль Хён выглядел обеспокоенным, но Е Джун тут же посмотрел на Граната. Его взгляд говорил одно: теперь Ча Иль Хён — его собственность, его слуга. Однако Ча Иль Хён легко перехватил этот взгляд и забрал его себе.

— Видимо, читка сценария уже закончилась. Думал заглянуть, посмотреть.

Е Джун резко вскинул голову:

— Ни в коем случае! Если бы вы пришли, я бы так разволновался, что наверняка запинался бы на каждом слове!

— Значит, на прослушивания на роль Пирю мне тоже не стоит приходить в качестве жюри?

— Нет, я не это имел в виду…

Совсем скоро начинался отборочный тур на роль Пирю. Ча Иль Хён и режиссёр Чхве были ключевыми фигурами в выборе исполнителя.

— Продюсера и сценариста заменим.

— Что? Почему?

Е Джун замешкался, но Ча Иль Хён лишь усмехнулся.

— Они вломились ко мне в кабинет и заявили, что если я не избавлюсь от вас, то они выйдут из проекта. Ну, я им помог выйти.

Е Джун, очевидно, не ожидал, что Ча Иль Хён так легко их уволит.

— Но ведь если бы они остались, рейтинги были бы обеспечены…

— Сейчас важнее найти тех, кто будет вести себя послушно. Мы же не за второстепенную роль в какой-то романтической комедии боремся. Если у вас есть кандидатуры, говорите.

— А…

Лишь тогда Е Джун с облегчением выдохнул. Похоже, Ча Иль Хён готов был принести в жертву весь «Зелёный чай и макиато», лишь бы подарить ему роль Пирю. В роли союзника Ча Иль Хён сиял ярче всех прежних последователей.

Раз хозяин сковал его цепями, ничто больше не принадлежало самоцвету. Но почему же тогда казалось, что он потерял всё?

Е Джун наклонил голову, глядя на Граната, и лукаво прищурился.

— Есть какой-нибудь приглянувшийся продюсер или сценарист? Ты же, вроде, в детдоме фильмы и сериалы постоянно смотрел?

— Подумать надо.

Гранат потянулся за записной книжкой, ощупывая карман рубашки. Пальцы едва заметно дрожали.

— Купил новый блокнот? — Бодро спросил Е Джун.

На щеке Граната ощутимо давила пристальная тяжесть взгляда Ча Иль Хёна. Он закрыл записную книжку и сунул её обратно в карман. Опустил руку в карман брюк и сжал в ладони Железного человека, стараясь, чтобы Е Джун его не заметил.

— Да, вчера купил.

— Не надоело пользоваться одинаковыми? Купил бы что-то с другим дизайном.

— Привык, поэтому другие даже не привлекают внимания. Но ладно, в следующий раз возьму другой.

— Да я не к тому, что обязательно нужно менять…

Е Джун неуверенно рассмеялся, косясь на Ча Иль Хёна. Видимо, понял, что выглядит так, будто помыкает менеджером, и почувствовал неловкость. Гранат тоже осознал, что сболтнул лишнего, и поспешил замять ситуацию:

— Е Джун-щи, купите мне что-нибудь подороже. Вы сейчас на коне, мне бы тоже перепало немного.

— Ну…

Е Джун замешкался, его взгляд заметался из стороны в сторону. Ча Иль Хён посмотрел на Граната как-то странно. В воздухе нависла такая гнетущая атмосфера, что уж лучше бы он вообще промолчал.

В глазах Е Джуна, скользившего взглядом по Ча Иль Хёну, отражались сотни оттенков. Ожидание и тревога перемешались в них так, что Ча Иль Хён, казалось, был готов отдать ему всё.

Сейчас Е Джун вёл себя иначе, чем с другими своими последователями. Он походил на человека, который временно оступился, но всё-таки смог вернуть сбежавшего возлюбленного. Наверное, поэтому ему так хотелось испытать его.

— Ах да…

Е Джун, будто вспомнив что-то, спросил у Ча Иль Хёна:

— Вы случайно не видели в кабинете бордовый блокнот? Это моего менеджера, он недавно потерял его и долго искал.

Неожиданная фраза обдала Граната холодом. Ча Иль Хён же, казалось, не придал ей особого значения.

— Блокнот?

— Да, маленький, бордового цвета. Для моего менеджера он очень важен.

— Было ли у меня что-то подобное… — пробормотал Ча Иль Хён, глядя в пол, а затем нахмурился.

— Разве можно так просто терять важные вещи?

— Обычно он очень аккуратен, но в «тот день» явно был не в себе.

— Надо будет посмотреть.

— Буду благодарен.

Оба вели себя так, словно напрочь забыли, о чём говорили и что произошло в тот день в кабинете. Или же, даже если и помнили, это больше не имело значения.

Е Джун убрал с лица прядь отросших волос, улыбаясь. На его запястье тихо позвякивал чокер. Взгляд Ча Иль Хёна на мгновение зацепился за него, но тут же скользнул дальше.

— В таком случае… — Ча Иль Хён медленно разомкнул губы.

— Может, сейчас пойдём в мой кабинет и поищем его?

Гранат и Е Джун замерли одновременно. Е Джун мог пытаться демонстрировать Гранату своё превосходство, но вряд ли он окончательно стер из памяти тот кошмарный день. Как и Гранат.

Е Джун покосился на него, стараясь взять себя в руки.

— Сейчас…?

— Сейчас.

— Нет… Лучше потом как-нибудь.

Глаза Ча Иль Хёна вспыхнули азартом, как у мальчишки, нашедшего новую игрушку.

— Но ведь это важная вещь? Вдруг уборщик наткнётся на неё и выбросит?

С этими словами он отменил кнопку первого этажа и нажал на последнюю.

— По-подождите…!

Чем бледнее становилось лицо Е Джуна, тем более беззаботно и невинно выглядел Ча Иль Хён. Он совершенно равнодушным тоном произнёс:

— Неужели мой кабинет вас так пугает? Там ведь только игрушки.

Е Джун лишь беззвучно шевелил губами, но не мог ничего сказать. Даже если Ча Иль Хён находился под влиянием эффекта граната, его память не изменилась. Он прекрасно помнил, как тогда столкнул Е Джуна в пропасть, как загнал Граната в угол и как, обжигая своей холодной лаской, его утешал. Но даже с чужими травмами он играл, как с игрушками.

В глазах Е Джуна внезапно зашевелились ростки сомнения. Будто он наконец-то начал разглядывать нечто, что заставляло его испытывать тревогу. Его взгляд нервно блуждал по Ча Иль Хёну, пытаясь понять, действительно ли тот стал его последователем или нет.

И в этот момент Ча Иль Хён вдруг протянул руку и коснулся его подбородка.

— У тебя тут испачкано.

Е Джун вздрогнул и отшатнулся, поспешно заглянув в зеркало лифта, покраснев до ушей.

— А, наверное, испачкался, когда делал пометки на сценарии во время чтения.

Гранат молча достал из сумки влажные салфетки и протянул Е Джуну. Тот неловко принял их и начал стирать чернильный след.

Он всё ещё не понимал.

Не осознавал, что Ча Иль Хён не просто играл на нервах, а с абсолютной точностью наносил удары в самое уязвимое место. Что за мнимой заботой скрывалась манипуляция. Это было его извращённое проявление привязанности. Даже став самым преданным последователем Е Джуна, он оставался собой.

Е Джун, всё ещё потрясённый внезапным прикосновением, глухо спросил Граната:

— Ты хочешь пойти в кабинет директора и поискать его?

Но этот вопрос не был просьбой о мнении. Это был отчаянный зов о помощи. Гранат молча нажал кнопку отмены и снова выбрал первый этаж.

А затем впервые за всё время осмелился взглянуть Ча Иль Хёну прямо в глаза.

— Нет. Должно быть, он упал где-то в другом месте.

Хватит пытаться находить смысл в его словах и поступках. Хватит каждый раз надеяться и раз за разом разочаровываться. Того Ча Иль Хёна, которого он знал, больше не существовало.

Если не принять этот факт, остаток времени станет невыносимым.

— В той комнате я ничего не оставил. А если бы и оставил — выбросил бы.

Уголки губ Ча Иль Хёна слегка приподнялись. Это была улыбка, холодная на ощупь.

Дзынь—

Раздался долгожданный сигнал. Металлические двери открылись, и свежий воздух ворвался внутрь, позволяя, наконец, вдохнуть полной грудью.

Они избежали катастрофы. Но в последнюю секунду Ча Иль Хён снова нанес удар.

— Я отвезу вас домой. Поехали на моей машине.

На предложение Ча Иль Хёна Е Джун распахнул глаза, словно напуганный кролик, и густо покраснел до самых мочек ушей. Ча Иль Хён уделял Гранату лишь ту малость внимания, что оставалась после Е Джуна.

— На B3.

Гранат, сжав озябшие пальцы в кулак, нажал кнопку подземного паркинга. Когда двери лифта открылись, он вышел первым, развернулся и посмотрел на Е Джуна.

— У меня дела, я пойду отдельно.

И прежде чем тот успел ответить, просто ушёл.

Прошёл через вращающуюся дверь, свернул за угол здания и, наконец, осел на землю. Брошенная сумка глухо ударилась о тротуар.

Только сейчас он заметил, что сжимал кулаки так сильно, что ногти оставили следы на ладонях. Стиснутые губы он тоже, наконец, отпустил.

Всё было так, как они хотели. Всё встало на свои места. Он попрощался с прошлым, но всё ещё оставался пленником воспоминаний, не в силах сделать ни шага вперёд.

Ча Иль Хён действительно открыл ему глаза на правду? Или просто вложил в голову новую ложь?..

«Ты влюблён в него?»

Как хорошо, что он тогда не признался. Ведь Ча Иль Хён и его чувства бы обратил в игрушку.

Сколько бы он ни обдумывал это, каждый раз приходил к одному и тому же выводу: он поступил правильно.

— Угх…

Откуда-то из глубин разума поднялся еле слышный звон, словно сотни осколков, разлетающихся в разные стороны. Гранат сжал грудь в районе сердца и замер, сидя в тени, пока шум в голове не угас.

***

В прихожей стояли кроссовки Е Джуна, значит, он уже вернулся. Когда Гранат приехал в апартаменты, на мини-баре остались следы выпивки. Он даже не подумал доложить Е Джуну и сразу же зашел в свою комнату.

Он не сделал ничего сложного, но силы мгновенно иссякли. В ванной, прилегающей к комнате, он набрал теплую воду. Из чемодана достал сменную одежду и жидкость для чистки драгоценностей.

Сегодня он не смог тщательно почистить камень, из-за чего цвет его глаз стал заметно тусклее. К этому времени вода в ванной уже переливалась через край. Гранат с усилием поднялся, снял брюки и начал расстегивать пуговицы на рубашке. В этот момент дверь распахнулась, и в комнату бесцеремонно вошел сводный брат хозяина.

Лицо у него было раскрасневшееся, а походка шаткой — он явно выпил. Развязной походкой он захлопнул за собой дверь. Спина Гранат напряглась от дурного предчувствия.

— А, помешал тебе подрочить в одиночестве? Интересно, какие ощущения от того, что дрочишь в таком дорогом доме?

— Не неси чушь и проваливай.

Гранат поспешно двинулся в сторону ванной. Он собирался запереться там и подождать, пока сводный брат Е Джуна уйдет, но тот успел перехватить его и встал у двери.

В глазах Чжин Гука зловеще блеснуло. Даже передав часть себе хозяину, порой оставались такие вот «остатки». Это был один из побочных эффектов, которые испытывали последователи после передачи. Когда похоть сталкивалась с враждебностью, он становился неуправляемо жестоким, а расплачиваться за это приходилось Гранату.

— Ты в компании за шлюху ходишь, слухи прямо кишат! — прорычал Чжин Гук. — В прошлый раз я видел, как ты смотрел на этого чертового гендиректора. Ты ему что, уже дал? Поэтому он так проталкивает Е Джуна? Ты же аж дрожал, когда терся жопой о мой член, видно же, что тебе нравилось, ублюдок.

Раньше Гранат мог бы лишь презрительно усмехнуться на такие оскорбления, но теперь его замутило. Оскорбления в его адрес не так сильно задевали, как то, что этот грязный рот посмел упомянуть Ча Иль Хёна.

— Значит, это была твоя палка? Я даже не почувствовал, вот и не сопротивлялся. Не суй ее куда попало.

Гранат, холодно ответив, развернулся, собираясь выйти из комнаты. Но Чжин Гук, пропустив оскорбление мимо ушей, схватил его за лицо и прижал к стене. Одну руку вывернул назад так резко, что у Граната даже не получилось закричать.

В следующее мгновение чужие зубы вцепились в его шею. Чжин Гук уперся бедрами и начал тереться о его пах. Отвратительное чувство проникало сквозь ткань брюк. Спина у Граната еще не зажила после ран, и от боли хотелось закричать. Чжин Гук рванул бинты, которые проглядывали из-под его рубашки.

— Мужик и с бинтами? Что, тебе нравится, когда тебя связывают?

Он мерзко захохотал. В этот момент в щель двери мелькнуло лицо Е Джуна.

Гранат подумал, что тот пришел помочь, услышав шум, но Е Джун лишь холодно взглянул на него и, ничего не сказав, развернулся и ушел.

Придавленный тяжелым телом, Гранат в оцепенении смотрел на дверь. Горячий язык провел по его шее, добираясь до уха.

— Лучше раздвинь ноги по-хорошему. Если начнешь сопротивляться, я тебе глаза вырву... АААХХ—!!

Гранат разбил об лицо Чжин Гука флакон с жидкостью для чистки драгоценностей. Тот с воплем схватился за глаза и рухнул на пол.

— Я не сломаюсь от таких, как ты! Ради этого я и выжил!

Гранат вылетел в коридор и бросился к аварийной лестнице. Прижав колени к груди, дрожащим телом спрятался в углу лестничной площадки.

Раньше он никогда не испытывал ненависти к тем, кто причинял ему боль. Даже не считал их поступки «издевательством». Он был слишком занят тем, чтобы бежать ради хозяина, и считал, что отвлекаться на такое — лишь трата времени.

Но сейчас его переполняло отвращение. Настолько сильное, что в груди клокотала ярость. Он не мог больше игнорировать чужие эмоции, они снова и снова сталкивались с ним.

Когда-нибудь наступит день, когда иллюзия чувств, в которые он не верил, нахлынет на него, словно наводнение. Сможет ли он пережить этот момент в здравом уме?

Но, по крайней мере, одно радовало: прежде чем научиться ненависти и злости, он успел узнать, что такое любовь. 

<Продолжение следует>