Карат. Эпизод 25

Перевод является ознакомительным и любительским (может содержать ошибки и неточности).

5469980473919500 (Марина, Сбер) — если захотите поддержать канал, помочь с покупкой глав или угостить кофейком.

Когда Гранат вернулся в коридор с подносом, в палате уже были директор Квак и преподаватель актерского мастерства. Судя по их мрачным лицам, они пришли по срочному делу. Они лишь бросили на Граната неловкие взгляды, не проявляя открытой враждебности. То же самое было и с менеджером Пёном, с которым он сталкивался ежедневно. Обычно тот заваливал Граната работой и придирался, но сейчас ограничился только поручениями.

Ча Иль Хён изменился, но последствия того дня перевернули гнилую экосистему компании. Отдел кадров создал подразделение по предотвращению издевательств и анонимную систему жалоб. В результате никто из сотрудников Songhyeol или актеров не смел придираться к Гранату без причины.

Гранат сел на складной стул в углу, чтобы не мешать обсуждению. Лицо Е Джуна было мрачным.

— Значит, в итоге решили провести кастинг?

Кастинг? Гранат насторожился. Менеджер Пён заерзал:

— Мы отобрали участников из предварительного тура для финального кастинга, но они просто статисты, так что не переживай!

— Кто в жюри?

— Режиссёр Чхве, директор Квак, директор по кастингу и гендиректор. Главный сценарист живёт за границей, так что будет голосовать по видео. Хотели включить Тхэ Она, но он отказался, сказав, что ему лень. Он только и делает, что доводит участников до слёз, так что его отсутствие — только плюс.

— Я всегда проваливался на кастингах режиссёра Чхве...

— Режиссёр Чхве сейчас за границей, ищет места для съёмок. Когда вернётся, вы с директором Квак поужинаете. Когда он начинает работу над проектом, он даже с семьёй не общается, чтобы избежать протекционизма. Ну серьёзно, как такой закрытый человек может заниматься искусством?!

Раз зашла речь о режиссёре Чхве, значит, кастинг на роль Пирю всё же состоится. Раз Ча Иль Хён стал последователем, Гранат думал, что роль автоматически достанется Е Джуну. Сердце ёкнуло — он всё ещё надеялся.

Директор Квак, до этого молчавший, наконец заговорил:

— Если отменить уже анонсированный кастинг и отдать роль тебе, люди не останутся в стороне. Ты знаешь, что Юн Ин О занял первое место в «голосовании за исполнителя роли Пирю»? Режиссёры не хотят связываться с актёрами, которые постоянно оказываются в центре скандалов. Поэтому гендиректор решил прорваться через кастинг.

Когда директор Квак закончил, преподаватель актёрского мастерства протянула Е Джуну папку:

— Здесь анализ персонажа Пирю. Усердно тренируйся до дня кастинга.

Менеджер Пён скривился, увидев толщину папки:

— Это что, поступление в университет или кастинг?.. Вот если бы у нас был «абсолютный сценарий» режиссёра Чхве, ты бы прошёл без проблем.

— Абсолютный сценарий?

Е Джун рассмеялся над глупой шуткой, но менеджер Пён был серьёзен как никогда:

— Это специальный сценарий, который режиссёр Чхве готовит для каждого кастинга. Если правильно его интерпретировать, тебя обязательно возьмут. Роль Пирю самая популярная, так что он точно его подготовил. Но никто, кроме самого режиссёра Чхве, не может до него добраться. Даже директор Квак пытался его достать, но вернулся с пустыми руками.

На кастинге оценивали свободную и заданную сцену. Актеры боялись последней куда больше.

Преподаватель актёрского мастерства часто входила в жюри кастингов разных режиссёров, так что её материалы были как подсказки от репетитора, знающего вопросы заранее. Но Е Джун не решался слепо им следовать.

— Но согласится ли гендиректор? Он очень привязан к роли Пирю. Если узнает, что мы используем такие материалы, чтобы схитрить...

Менеджер Пён махнул рукой:

— Какая тут хитрость? Это гендиректор попросил преподавательницу подготовить материалы.

— Правда?

— Конечно! Он хочет, чтобы ты точно получил роль Пирю!

Только тогда лицо Е Джуна прояснилось. Менеджер Пён в возбуждении хлопнул по столу:

— «Пак Е Джун прошёл конкурс в тысячи человек на место и получил роль Пирю!» Как вам такой заголовок для промо-статьи? Убойно?

Е Джун смущённо улыбнулся его восторгу. Затем он бросил многозначительный взгляд на Граната. Каждый раз, когда Ча Иль Хён добивался успеха, Е Джун искал его реакцию.

Гранат никогда не понимал, хочет ли Е Джун видеть его подавленным или разделяющим радость. В любом случае, он мог выдать нужную эмоцию как автомат, но Е Джун настойчиво давал ему выбор.

Гранат решил поднять уголки губ. На мгновение он усомнился, не был ли эффект граната на Ча Иль Хёна слабее, чем казалось, и тут же посмеялся над собственной наивностью.

Долгое совещание наконец закончилось. Директор Квак собрался уходить. Е Джун осторожно спросил:

— Гендиректор сегодня не придёт?

Менеджер Пён ответил:

— Он поехал в больницу к знакомому, тому совсем плохо.

— Кто...

— Ты слышал о члене парламента Ким Чан Сике?

Ким Чан Сик был хозяином чёрного бриллианта. Гранат поспешно включил телевизор. Как раз в эфире передавали экстренные новости:

〈Член парламента Ким Чан Сик был обнаружен без сознания в своём загородном доме накануне важных выборов. В последнее время в партии ходили слухи о конфликте между фракциями. По словам местных жителей...〉

Менеджер Пён понизил голос:

— Мой знакомый журналист говорил, что, когда нашли Ким Чан Сика, его кости были буквально раздроблены, он не дышал. Ни капли крови, но острая анемия... Чудо, что он ещё жив.

Судя по описанию, похоже, Ким Чан Сик продлевал «Око императора» и связь, но что-то пошло не так. Если он в таком состоянии, то «Око императора» тоже пострадал. В процессе связи с камнем-хранителем хозяин мог умереть в худшем случае. Тем более человеку в возрасте Ким Чан Сика было бы трудно вынести такую боль.

Е Джун выглядел более шокированным новостью о Ким Чан Сике, чем при виде изуродованного тела Коралла. Вероятно, смерть хозяина драгоценности тронула его больше, чем гибель самоцвета.

Местонахождение Юн Ин О по-прежнему оставалось загадкой. Компания была занята пересмотром его контрактных обязательств. Директор Квак сказал, что это даже к лучшему — теперь у Е Джуна был шанс занять его место.

***

Е Джун выписался из больницы. Пересадка кожи прошла успешно, и благодаря быстрому восстановлению он перешел на амбулаторное лечение. Его график был плотно забит различными телепрограммами, и он с нетерпением ждал дня выписки.

В день выписки больничный двор кишел журналистами, папарацци и фанатами, пришедшими поддержать Е Джуна. Всего одна фотография с ожогами сделала его самым популярным актером — даже больше, чем, когда Гранат бегал до судорог в ступнях, пытаясь устроить его карьеру.

Чжин Гук, ставший телохранителем, хватал журналистов за грудки, швырял их и разбивал камеры. Из-за выходок сводного брата Е Джун побледнел. Преодолев все препятствия, они наконец вышли к больничным воротам, где их ждала машина, присланная Ча Иль Хёном.

У входа в офисный комплекс Songhyeol висели плакаты с надписью: «Поздравляем с выпиской!» и цветочные корзины. Когда Е Джун вышел из машины, ожидавшие его актеры разрыдались. Некоторые даже потеряли сознание от волнения. Это были последователи Е Джуна, находящиеся под эффектом граната, те, кого он спас во время массовых увольнений.

Замерзшая пара актеров протянула Е Джуну огромный букет. Они плакали так сильно, что тушь для ресниц растеклась по их лицам. Вместо загипсованного Е Джуна букет принял Гранат. Сам Е Джун не мог пожать руки своим последователям, так как держал корзину цветов от Ча Иль Хёна.

Когда Гранат начал выстраивать очередь, последователи смотрели на него с недовольством, будто он отбирал у них подарки.

— Было так тяжело узнавать о тебе только из новостей! Как же мы рады, что ты здоров и выписался! Мы сделали для тебя открытку с пожеланиями, хочешь посмотреть?

— Позже. Я немного устал.

— Ты только посмотри на него! Как можно приставать к человеку, который только что выписался? Мы арендовали клуб для вечеринки в честь твоей выписки. Сможешь прийти вечером?

— Я подумаю.

Е Джун кивнул девушке и пошел дальше. В конце дорожки стоял Чо Нам Хон. Ким Джи Юль дергала его за руку, что-то горячо доказывая.

— Да отпусти ты меня!

Чо Нам Хон успокоил Джи Юль и с напряженным лицом подошел к Е Джуну. Сводный брат с угрожающим видом преградил ему дорогу. Е Джун нахмурился, и Чжин Гук тут же отступил — видимо, его уже хорошенько отчитали в машине по дороге сюда. Чо Нам Хон неуверенно заговорил:

— Я слышал, что тебя выписали. Ты в порядке?

— Спасибо, да.

В голосе Е Джуна звучал холод. Обычно он прощал тех, кто раньше презирал его, когда они становились его последователями. Но Чо Нам Хона он так и не смог простить. Тот расплачивался за то, что нашел фото Ча Иль Хёна в телефоне Е Джуна и высмеял его.

— Ты, наверное, устал. Давай заходи.

Чо Нам Хон побежал вперед и придержал дверь. Ким Джи Юль скривилась:

— Что ты делаешь?

— А что, оставлять пациента стоять?

— У него же ноги не сломаны! Не переигрывай!

— Следи за языком.

Ким Джи Юль, еще не попавшая под эффект граната, смотрела на Чо Нам Хона с недоумением. Но тому было не до разгневанной возлюбленной.

— Я несколько раз приезжал в больницу, но меня не пускали.

— Что, я должен был бежать встречать вас, как слуга?

— Нет, я не это имел в виду...!

Пока Е Джун был в больнице, Чо Нам Хон несколько раз пытался навестить его, но ему отказывали. Фруктовые корзины и письма, которые он приносил, летели в мусорку, даже не попав в руки Е Джуна. Но теперь, видя хоть какую-то реакцию, Чо Нам Хон выглядел почти облегченным.

— Я не буду просить прощения. Просто знай, что мне безумно жаль.

— Меня тошнит от ваших пустых слов. Вы же даже не способны умереть за них.

— Что... что мне сделать? Можешь бить меня, пока не успокоишься, ругай сколько хочешь. Скажешь встать на колени — встану.

В доказательство своей преданности он опустился перед Е Джуном на колени. Раздались вздохи окружающих. Ким Джи Юль застыла в шоке. Когда все взгляды устремились на них, в глазах Е Джуна вспыхнуло удовольствие. В некогда мягких глазах теперь плескалась ярость.

— Что тут такого — встать на колени? Я ползал и кланялся бессчетное количество раз.

Е Джун наклонился к Чо Нам Хону. Казалось, он проверял, насколько тот сломлен.

— Меня тошнит от одного вашего лица. Даже ваш голос вызывает ощущение, будто в ушах копошатся черви. Думаю, вы испытывали то же самое, глядя на меня, да?

Чо Нам Хон стиснул зубы, крепко закрыв глаза. Он выглядел не так, будто терпел унижение, а словно искренне раскаивался. Ким Джи Юль схватила его за одежду, стала бить по спине.

— Что ты делаешь?! Вставай! Зачем ты пресмыкаешься перед этим ничтожеством?!

— Следи за языком! Ты вообще не можешь сравниться с ним!

Чо Нам Хон оттолкнул ее, его глаза безумно блестели. Поздно осознав, что оскорбил возлюбленную, он попытался исправить ситуацию. Шокированная Ким Джи Юль дала ему пощечину и убежала. Кругом раздался смех.

Е Джун, утвердивший свой авторитет, прошел мимо стоящего на коленях Чо Нам Хона к двери. Гранат с цветами последовал за ним. Перед тем как войти, Е Джун оглядел последователей.

— Пришлите мне адрес клуба смс.

***

Когда Гранат вошел в гостиную, он остолбенел. Пол был покрыт засохшей кровью и следами от ботинок пожарных. Дверца холодильника оставалась открытой, и вся еда внутри испортилась. Он снова осознал, насколько ужасной была та ситуация.

До этого не было прецедентов, чтобы при передаче одного человека — как в случае с Ча Иль Хёном — кто-то получал такие сильные ожоги, как Е Джун. Да и сам Гранат впервые потерял сознание. По правилам, о таких редких случаях нужно было докладывать в Мастерскую. Но даже мысли не было, чтобы отдать Ча Иль Хёна в качестве образца для исследований Хи Вана.

Если кого-то помечали как образец, вся его личная информация и каждое действие подвергались тщательному анализу. Если потребуется, подручные нынешнего смотрителя без колебаний прибегнут к похищению или заключению. Хи Ван, хоть и впадал в ярость, делал вид, что не может устоять перед «жертвами», которые ему приносили.

Гранат бросился в спальню, чтобы подготовить место для отдыха Е Джуна. Тот, едва войдя, рухнул на кровать. У изголовья стояла банка напитка со вкусом женьшеня — под идеальным углом, чтобы Е Джун мог видеть ее, лежа на подушке.

Рядом красовалась корзина цветов от Ча Иль Хёна. Цветы завяли, но его преданность Е Джуну будет длиться вечно, пока существует Гранат. Ему было завидно, что Е Джун мог так открыто выставлять напоказ свои трофеи.

Пока Е Джун отдыхал, Чжин Гук аккуратно перенес подарки от последователей в гостиную. Он потер живот:

— Эй, ничтожество, свари мне рамен.

— Сварите себе сами.

Гранат тут же принялся за накопившиеся дела. Открыл окна, чтобы проветрить затхлый воздух, вытер пыль. Когда он вернулся после стирки, вода в кастрюле на плите уже кипела. Чжин Гук вскрывал упаковку лапши.

Гранат мыл пол, удаляя засохшие пятна, когда над ним нависла большая тень. Он поднял голову — и в тот же миг кипящая вода из кастрюли полетела ему в лицо.

Гранат отпрянул и упал на спину. Чжин Гук, хихикая, убрал кастрюлю. К счастью, он только сделал вид, что хочет облить Граната, и тот с облегчением вздохнул. Но в следующее мгновение Чжин Гук уже топтался по его груди и животу, безжалостно пиная в бок.

— В следующий раз не смей перечить! Если я сказал «свари рамен» — вари! «Набери ванну» — набирай! «Подставь задницу» — подставляй! Понял?!

Даже если не брать в расчет жестокие выходки сводного брата Е Джуна, его взгляд, которым он иногда окидывал Граната, был отвратительным. Раньше Гранат оценивал последователей хозяина, руководствуясь лишь холодным расчетом, но теперь он сам изменился, и это чувство было ему чуждо.

Избив Граната, Чжин Гук швырнул кастрюлю в раковину. Прошло немало времени, прежде чем боль в боку и животе утихла, и Гранат смог подняться. За все это время Е Джун так и не вышел из комнаты. Гранат закончил дела и ушел в свою комнату.

Даже камни-хранители не могли избежать течения времени. Их внешность не старела, но способности со временем ослабевали, пока однажды они не погружались в вечный сон. Гранат никогда не видел, как умирает камень-хранитель — обычно они погибали от рук хозяев или в результате несчастных случаев в Мастерской.

Его рука наткнулась на шкатулку с драгоценностями, спрятанную на дне сумки. Он открыл ее впервые за долгое время. Рядом с таинственным камнем-источником лежали гранатовое и сапфировое ожерелья.

Гранатовое ожерелье он выбросил в окно, но через несколько часов нашел в цветнике, а сапфировое, к счастью, обнаружил в мусорном ведре.

Гранат примерил первое, и звон бусин будто упрекал его: «Где ты был все это время?»

После того как Е Джун конфисковал чокер, чувство удушья исчезло, но исчез и их взаимный «предохранитель», что вызывало тревогу. Без чокера шрам от обезглавливания был слишком заметен, и это его беспокоило. Видимо, в будущем придется покупать одежду с высоким воротником.

Раньше он не смел даже взглянуть на камень-источник Синби, но теперь относился к нему спокойно. Когда-то он испытывал превосходство, обещая себе не повторить его судьбу. Теперь же он хотел узнать, как поживает его дух, блуждающий где-то там. Наступит ли день, когда он так же спокойно будет думать о том, кто изменился?

Гранат положил ожерелья обратно в шкатулку и спрятал ее в сумку.

Е Джун позвонил после полуночи, когда был на вечеринке с последователями. Гранат поспешил к клубу возле офисного комплекса-близнеца, думая, что его вызывают, потому что многим нужно отвезти домой. Но Е Джун приготовил для него испытание, которого он никак не ожидал.

В центре танцпола стоял пятиъярусный торт. Стены были украшены панорамными изображениями всех ролей Е Джуна. Разноцветные лучи света хлестали по танцующим, как кнуты.

Е Джун сидел на почетном месте, окруженный последователями.

— Ешь.

Один из тех поставил перед Гранатом стеклянную пиалу, наполненную алкоголем, плавающими корками от фруктов, печеньем, вяленым мясом и миндалем. Красивые актеры затаили дыхание, наблюдая.

Настал момент проверить, насколько Е Джун равнодушен к Гранату. Чтобы унизить кого-то, нужно сначала изучить его. А Гранат был знаком с подобным унижением лучше многих.

Его беспокоило лишь то, что, если вовремя не вырвать алкоголь или еду, внутренние органы начнут разлагаться. Когда Гранат опустил лицо в пиалу, вокруг раздались приглушенные рвотные позывы.

— Жесткий ублюдок, даже глазом не моргнул.

Кто-то с отвращением цокнул языком. Е Джун нахмурился и покачал головой, словно разочарованный тем, что Гранат выдержал это. Но если думать только о том, что он выжил, остальное можно было перетерпеть.

<Продолжение следует>