Карат. Эпизод 22

Перевод является ознакомительным и любительским (может содержать ошибки и неточности).

5469980473919500 (Марина, Сбер) — если захотите поддержать канал, помочь с покупкой глав или угостить кофейком.

Когда Гранат проснулся, был ранний рассвет. Тайная спальня при кабинете была влажной от жара страстного соития. Чёрные простыни были щедро испачканы следами их бурной ночи. Ча Иль Хён спал, повернувшись к нему грудью. Как будто перед сном не сводил с него глаз...

У Граната никогда не было такого безумного секса, никогда он не принимал в себя столько спермы за раз. Живот болел, и его тошнило — казалось, семя проникло не только вниз, но и в желудок.

Нужно было срочно выпить мыльный раствор. Если оставить всё как есть, сперма начнёт разлагаться внутри, разрушая тело и снижая эффективность камня-хранителя. Он прошёл в ванную, минуя разбросанную одежду Ча Иль Хёна, наспех приготовил раствор и выпил.

Одевая разбросанную одежду, он чувствовал, как каждая кость и мышца кричали от боли. Ча Иль Хён не просыпался, хотя прошло уже много времени. Скоро придут секретари, а Е Джун, наверное, уже заждался. Оставаться здесь было нельзя.

Тихо подойдя к кровати, Гранат увидел его спящим под мягким светом настольной лампы. Он выглядел таким безмятежным, что ему стало жаль его будить. Видимо, после передачи прав он не спал всю ночь. Кажется, во сне он сказал, что отвезёт Граната в апартаменты. Значит ли это, что Е Джун может остаться в Songhyeol? Но вдруг он передумает? Нужно получить чёткий ответ сразу же утром.

Он хотел собрать разбросанную одежду, но остановился. Его взгляд зацепился за прядь волос, упавшую на его лицо.

Если использовать способности не для хозяина, в камне-источнике появляются трещины. Сильно связанный с хозяином самоцвет скорее самоуничтожится, чем примет такое.

Было неясно, относится ли к этому складывание одежды. Гранат никогда не хотел делать что-то для других, кроме хозяина, поэтому не знал границ дозволенного. Это было не то же самое, что подстричь ногти Исаака. Подержав одежду Ча Иль Хёна в руках, он просто положил её обратно.

Когда Гранат вышел из тайной комнаты, через окно кабинета лился свет города. Телефон, который купил ему Е Джун, разрядился, и связаться было невозможно. На самом деле, сейчас он не хотел ни с кем разговаривать.

Компания была темной и тихой — все, наверное, уже ушли домой. Собираясь выйти, Гранат заметил что-то на столе у окна. На нем, залитом городскими огнями, лежала шкатулка и фотография. Днём отражение заката на стекле мешало разглядеть их.

Гранат повернулся и, словно заворожённый, подошел ближе. Когда он приблизился, драгоценности в шкатулке слабо резонировали с его камнем на шее. Он открыл шкатулку и увидел ожерелье с тааффеитом, отливающим фиолетовым.

Другой рукой он взял фотографию. На ней были сняты украшения, выставленные в ювелирном магазине. Там были и гранатовое ожерелье, и сапфировое, которые Ча Иль Хён показывал ему через дрон.

Рядом — тааффеит, изумруд, рубин... Все камни, которые он видел в день первой встречи с Ча Иль Хёном. Почему-то на гранатовом и сапфировом ожерельях был нарисован крестик.

Гранат застыл в оцепенении.

«Значит, не гранатовое ожерелье...»

Видимо, Ча Иль Хён подумал, что Гранат смотрел на камни, потому что хотел их. Он не знал правильного ответа, поэтому, казалось, методом исключения отбрасывал неподходящие варианты.

Звук сирены между зданиями вернул Граната в реальность. Он поставил шкатулку на место, словно стирая следы своего присутствия, и хотел вернуть фотографию. Но вдруг замер, не моргая. Он поднес фото к глазам и пристально всмотрелся. Ещё чуть-чуть — и он бы не заметил.

На витрине в углу фотографии был нарисован цветок хризантемы. Тот, что Гранат нарисовал дыханием, был едва заметен, если не присматриваться. Под веткой хризантемы, оплакивающей смерть драгоценностей и ждущей своего увядания, были нарисованы грязь и клумба. Кто-то, казалось, снова вдохнул жизнь в этот рисунок.

Неужели он снова и снова встречался взглядом с Ча Иль Хёном, не раз из-за него проводил бессонные ночи лишь потому, что тот был неприступной крепостью? Это было всего лишь долгом камня-хранителя? Он раздвинул перед ним ноги только ради Е Джуна? Искал его повсюду, теряя голову… только из-за этого?

Ча Иль Хён никогда не унижал Граната. В моменты, когда тот оказывался на грани, он всегда появлялся, позволяя ему дышать.

Когда неверные ответы один за другим исчезли, туман, застилавший разум, рассеялся. Он прикрывался благородным предлогом — мол, делает это ради Е Джуна. Но за все время, что он был с Ча Иль Хёном, у него ни разу не возникло чувства жертвы. Вцепившись в его взгляд — жесткий и в то же время мягкий, — Гранат будто пережил обряд перерождения. Казалось, он только что сделал первый шаг в новую жизнь.

***

Когда Гранат вошел через входную дверь, включились датчики освещения. Он не знал, сколько раз садился от усталости, пока добирался сюда — вероятно, это было из-за последствий ночи. Боль была настолько сильной, что с него лился холодный пот. Все казалось настолько реальным, что его обманывало собственное тело.

Перед рассветом воздух в доме был прохладным и спокойным. В такси он понял, что не надел обувь. Гранат направился в ванную, чтобы помыть свои грязные ноги. Это было в момент, когда датчики освещения у двери выключились.

Перед стеклянной дверью в гостиной виднелся слабый силуэт. Тень, согнувшаяся в позе, казалась готовой выпрыгнуть из окна в любой момент.

Гранат надеялся, что Е Джун все еще спит безмятежно. Он хотел, чтобы тот проснулся утром и обнаружил, что все проблемы, которые он решил, больше не существуют. Сейчас Гранат не хотел, чтобы Е Джун видел его текущее состояние.

Гранат подошел к Е Джуну и опустился на колени. Е Джун все еще держал телефон, в том же наряде, что и вчера. Гранат не знал, с чего начать.

— Извините, я не смог связаться с вами, потому что батарея села. Наверное, вы долго ждали, — сказал он, его голос дрожал из-за крика, и звучал ужасно прерывисто.

— И я клянусь, что не сделал ничего, что могло бы опорочить вашу честь, — добавил он, будто пытаясь оправдаться, но в голове его крутился вопрос: что же тогда было все то время, что он провел с Ча Иль Хёном?

Гранат с трудом открыл пересохшие губы.

— Думаю, этот случай удастся уладить. Я пойду на работу и завтра уточню все у генерального директора. Понимаю, что вам тяжело, но попытайтесь немного отдохнуть.

Ему казалось, что он только повторяет бессмысленные оправдания, а не сообщает что-то важное. Е Джун оставался неподвижным, и Гранат почувствовал, что сталкивается с чем-то, что совсем не ждал. После долгого молчания, наконец, Е Джун заговорил.

— Я думал, что и со мной произошло чудо.

— Я заключил контракт с Songhyeol, как и мечтал, и даже пожил в этих апартаментах... Ин О из-за болезни черного жемчуга так и не смог заняться карьерой актёра, даже друзей толком не завел. А депутат Ким едва не развелся, потому что чёрный бриллиант слишком сильно на нем зациклился, чуть ли не как одержимый. А ты… Ты не болеешь, не беспокоишь меня, как другие, и делаешь все грязные работы за меня, как сегодня...

Е Джун искривил лицо в странной усмешке, как будто что-то представлял.

— Чудо для такого, как я, точно не случится.

Только теперь Е Джун посмотрел на Граната. В его глазах было утомление и отчаяние, следы борьбы с собственными мыслями.

— Генеральный директор сказал, что не даст мне роль Пирю. Если автор отменит передачу прав, он подаст в суд на него.

Гранат поднял голову.

— ...Не может быть! Права были переданы с условием, что роль Пирю достанется тебе!

Е Джун смотрел на него с выражением, как будто ему было его жалко.

— Говорят, гендиректор – человек, который заботится только о себе и думает, как бы свою выгоду получить, а остальное его не волнует. Ты, может, не понимаешь, но все, что ты делал до сих пор, даже в его кабинете, — это пустая трата времени.

От череды словесных ударов у Граната перед глазами все побелело. Он так старался, все отдал, чтобы поддержать его, но все было напрасно? Даже Ча Иль Хён не стал бы так легкомысленно относиться к вопросу, который может стоить чьей-то жизни. Он хотел верить, что слова и выражения Ча Иль Хёна были искренними.

— Я сам все выясню. Если гендиректор не изменит решение насчет вас, я приму любые последствия. Пожалуйста, позвольте мне разобраться в этом!

— А я вот сижу на куче долгов и в такой ситуации, что меня могут уничтожить в этом бизнесе. И ты, думаешь, будет легче, если ты понесешь наказание? Ты не почувствуешь даже боли, но все равно смеешь говорить о наказании?

Дыхание Е Джуна становилось тяжелым.

— Ты влюблён в него?

Гранат застыл, не в силах поднять взгляд, его глаза уперлись в пол. Е Джун стиснул зубы.

— Отвечай. Ты думаешь, я спрашиваю, потому что хочу поиграть в Купидона?

Он выглядел так, будто у него отняли любимого. Но его гнев был вызван не только изгнанием из рая. Каждый раз, когда он говорил об Ча Иль Хёне, его глаза странно светились, а при встрече взглядом он терялся...

Как и в случае с камнем-хранителем, который видит только своего хозяина, похоже, хозяин также обнаружил стороны, которые даже Гранат в себе не знал.

— Я...

Он должен был сказать, что это не так, что это абсолютное недоразумение, но его губы только дрожали, и голос не выходил. С какого-то момента, когда он был с Ча Иль Хёном, Гранат забывал свою истинную сущность и цель, погружаясь только в этот момент. Он не хотел признавать, что предал хозяина из-за страха смерти.

В конце концов, Гранат рухнул на колени.

— Прости меня...

Он прижался лбом к земле, моля о прощении. В следующий момент его верхняя часть тела наклонилась, и по затылку прошел болезненный удар. Когда он пришел в себя, он увидел, как Е Джун сидит на нем, сжимая его шею.

Слезы хозяина капали на лицо Граната.

— Без меня ты — бесполезный камень! То, что ты обманывал людей, было возможно только благодаря мне. Твоя жизнь, с кем бы ты ни валялся, — все это моё! Я не должен был выбирать такой бракованный камень! Я должен был ждать более совершенного драгоценного камня!

Е Джун, задыхаясь, смотрел на Граната, который не сопротивлялся.

— В руководстве сказано, что, если камень-хранитель, имея хозяина, свяжется с другим человеком, его нужно уничтожить. Камень-хранитель не чувствует боли, если его душить или колоть ножом, так что и в дробилке он ничего не почувствует, да? Если не больно, смерть не пугает.

Ему было страшно. Камень-хранитель, предавший хозяина, заслуживал быть выброшенным, но привязанность к жизни не исчезала. Он не знал, что он так труслив и жалок. Он был обезглавлен за предательство, но снова получил шанс на жизнь, только чтобы наступить на те же грабли.

Гранат едва не терял сознание, но не мог осмелиться сопротивляться. Если бы он только мог остаться здесь, успокоив гнев хозяина, он бы вытерпел удушение или несколько раз быть изрубленным. Но казалось, что Е Джун не собирается давать ему такую возможность.

Хозяин сполз с Граната и упал на землю, без сил. Когда рука, душившая его, отошла, Гранат откашлялся. Над головой прозвучал окончательный приговор.

— Собирай вещи. Утром тебя приедут забрать.

Гранат почувствовал, словно он падает в бездну. Он с трудом выдавил из себя голос:

— …Вы запросили возврат в Мастерскую?

Е Джун не увидел того блеска, который сиял на вершине. Мысль о том, что Гранату предстоит провести время в Мастерской, ожидая хозяина, была ужасной.

— Пожалуйста, Е Джун, хотя бы один раз...

Внезапно Е Джун схватил чокер Граната и рванул его. Он положил его на пол и поднял телефон. Угловатая часть телефона точно прицелилась в конусообразный камень-источник. Позвоночник Граната похолодел.

— Если ты продолжишь сопротивляться, мне не останется выбора, как снять обряд принудительного связывания.

Наконец, кажется, Е Джун прочитал в инструкции об этом опасном ритуале. В критической ситуации, чтобы разорвать связывающие отношения, нужно было разрушить камень-источник. Этот камень могли разрушить только хозяин и камень-хранитель.

Если кто-либо из них разрушал камень-источник, тело камня-хранителя немедленно превращалось в прах. Хозяин же разрушал свои кости, его кровь высыхала, и в конце концов он умирал от удушья. После этого камень-хранитель терял сознание и не мог восстановиться вновь в теле человека.

Е Джун, стиснув зубы, поднял телефон, чтобы ударить по камню-источнику. Гранат, испытывая судороги, обеими руками обхватил камень-источник. Телефон несколько раз с силой опустился на тыльную сторону его рук. Перед глазами потемнело. Казалось, что кости ломаются, и Гранат не мог держать в руках силы. В этот день он остро почувствовал как большие, так и маленькие боли и эмоции.

Е Джун, тяжело дыша, убрал телефон. Его лицо, искаженное ненавистью, было залито слезами. Хозяин, похоже, был готов отказаться даже от своей жизни, чтобы разорвать связывание. Даже если Ча Иль Хён отменит наказание и вернет его в рай, доверие к Гранату, однажды разрушенное, обратно не восстановится.

Он думал, что нет ничего более уродливого, чем цепляться за хозяина, который охладел. Он насмехался над отвергнутыми камнями-хранителями, потому что их способности на этом заканчивались. Теперь он осознал, что иногда бывают моменты, когда даже бессмысленные попытки и мольбы не могут помочь.

Тот факт, что он не исчез в прах на этом месте, казался ему уже благодарностью. Е Джун проявил достаточное сострадание до сих пор. Гранат долго стоял в оцепенении, затем опустил голову.

— Спасибо, что выбрали меня.

Если бы Е Джун запросил возврат, то подчиненные текущего начальства уже забрали бы Граната в Мастерскую. Время было на исходе. Гранату нужно было глубоко извиниться перед хозяином, упаковать вещи и стереть все следы своего присутствия, а если бы оставалось время, хотя бы попрощаться с Ча Иль Хёном. Он так и не сказал спасибо за то, что тот избавил его от злодеев, мучивших Граната.

Нет, как он может надеяться на это, если даже не смог выполнить свою задачу? Но если вернуться в Мастерскую, никто не мог сказать, сколько лет потребуется, чтобы снова выйти. Хотелось хотя бы на мгновение увидеть лицо...

Гранат прикусил губу и с трудом проглотил воздух. В темноте он видел только белки глаз Е Джуна. Его дыхание постепенно учащалось, и плечи начинали дрожать.

Внезапно Е Джун застучал ногами и разразился смехом. Это был странный звук, смешанный с рыданиями. Эмоции Е Джуна были настолько резкими, что Гранат не мог понять, что происходит. Когда смех стих, Е Джун посмотрел на него с любопытством.

— Вау, ты все это терпишь? Я уж думал, что, загнав тебя в угол, ты от ярости попробуешь меня убить!

Е Джун неожиданно протянул руку и впервые погладил голову Граната. Его черные глаза наполнились чувством трогательной благодарности.

— Зачем мне выбрасывать собаку, которая до конца слушается хозяина, который пытался ее убить? Ты первый, кто так умолял меня.

Гранат смотрел на него с недоумением. Е Джун улыбался, как будто хвалил того, кто прошел испытания.

— Сегодня ты действительно соблазнил нашего гендиректора? На этот раз, похоже, он сдался?

Вопрос был истеричным и мрачным. Можно ли назвать то, что происходило между Гранатом и Ча Иль Хёном, допингом?

Неосознанно, Гранат спрятал руки за спину. Ему было естественно отдавать все ради хозяина, но сейчас он был в замешательстве, не понимая, что же он делает. В этот момент Е Джун резко схватил его руку. Стиснув зубы, он произнес последнее предупреждение.

— Если ты снова провалишься, я разрушу твой камень-источник, и ты потеряешь свою жизнь.

Глаза Е Джуна горели яростным желанием.

— Сделай так, чтобы гендиректор стал моим рабом. Пусть он встанет передо мной на колени и будет мне повиноваться.

Сквозь занавеску проникал свет, падая на лицо Е Джуна диагональной полосой. Он напоминал главного героя на сцене, который очаровывает зрителей в темной обстановке. С того момента, как они встретились в хижине, Е Джун ясно дал понять, что он — хозяин. Под воздействием ядовитой ауры хозяина тело Граната застыло.

Гранат с беспомощными глазами смотрел на своего хозяина, который не просто упал, но словно поднялся из глубочайшей бездны отчаяния. Это был последний шанс? Если он схватит эту руку, сможет ли он остаться здесь? Он был потрясен тем, что хозяин, преданного его предательством, дал ему шанс.

Гранат понимал, что он должен схватить шанс, пока Е Джун не передумал, но его руки были ломаны, и он не мог удержать его. Внутри его всё тянуло, пытаясь остановить его, и Е Джун, казалось, не собирался отпускать его руку. Кости ломались, и боль была настолько невыносимой, что не было сил кричать.

Гранат кусал губы, сжимая руку. Он закрыл глаза и пытался очистить мысли, вспоминая только одного человека.

Те прикосновения, которыми он был окружен, те взгляды, что они обменивались, его голос, который он ощущал в воздухе, сама его сущность, изменяющая пространство, время, которое казалось, можно было потрогать...

Все воспоминания, которые Гранат не хотел отпускать, он передал Е Джуну, полагаясь на свою любовь и верность. Раб, уже не способный любить ничего, кроме хозяина, отдал свою любовь, чтобы остаться в раю.

Жгучие воспоминания передавались от рук к рукам, горя так сильно, что казалось, его кожа сейчас сгорит. Он ощущал, как нечто влажное ползет вверх по его телу. Е Джун поглощал это с жадностью, становясь все сильнее. Руки Граната стали жечь, и кожа на его руках трескалась, обнажая кровавую плоть. В воздухе запахло жареным.

Е Джун стиснул зубы, но все еще сдерживал дикие боли. Рука Граната начала трескаться, и холод поднимался от пяток вверх. Весь его организм ощущался как тысяча иголок, но даже в такой ситуации он не мог прекратить держать руку Е Джуна.

— Если ты остановишься, я тебя убью!! Ууугх...!!

Руки Е Джуна сжались, их кожа потемнела. В этот момент его глаза стали совершенно белыми. Его тело словно парализовало, и он рухнул, издавая треск, когда сердце Граната казалось, что разрывается. В голове стало пусто, и звуки исчезли. Все казалось лишенным ощущений.

Пронзительный звон в ушах вывел его из равновесия. Он был уже не в своем теле. Хозяин, лежащий на полу, казался невероятно удаленным. Гранат, на четвереньках, дополз до дивана и схватил мобильный телефон Е Джуна. В списке звонков было много номеров, принадлежащих брокерам. Он нажал несколько кнопок, не понимая, что делает, и вскоре услышал голос по ту сторону. Гранат закричал. Он не знал, говорил ли он что-то или нет, потому что хозяин не двигался, и в воздухе оставался лишь запах жареной плоти. Гранат встал рядом с головой Е Джуна, моля его остаться живым, умоляя дать ему еще немного времени остаться здесь. Внезапно в ответ раздался звук сирены.

<Продолжение следует>