Карат. Эпизод 21

Перевод является ознакомительным и любительским (может содержать ошибки и неточности).

5469980473919500 (Марина, Сбер) — если захотите поддержать канал, помочь с покупкой глав или угостить кофейком.

Кукла раба так и осталась лежать на столе с раздвинутыми ногами. То ли измученная бесконечными «гостями», то ли скучающе ожидающая следующего — её поза была одновременно раздражённой и уставшей. Эта истощённость, казалось, передалась и Гранату. Когда он перестал вырываться, хватка ослабла.

Ча Иль Хён схватил Граната за подбородок, заставляя встретиться взглядом.

— Какие у вас с Пак Е Джуном настоящие отношения?

Гранат упрямо смотрел куда-то за его плечо. Если столько людей встречались с Ча Иль Хёном, хоть кто-то должен был доложить Е Джуну. Что он сделал, что все молчали? Гранат, видимо, знал лишь крошечную часть его истинного лица.

— Менеджер и актёр. Какие ещё объяснения нужны?

— Интересно, вы ему должны или он шантажирует вас?

— Хватит странных домыслов. Е Джун-щи дал мне работу, когда я был никем.

— Это вы заключили контракт с Songhyeol, так что это вы его благодетель.

— Я просто выполнял обязанности менеджера. Не надо преувеличивать.

Несмотря на объяснения, Ча Иль Хён продолжал допрос.

— Тогда объясните вот что: почему сотрудники, которые хорошо к вам относились, внезапно стали вас ненавидеть без причины? А те, кто презирал Е Джуна, вдруг начали им восхищаться?

Для тех, кто не был под эффектом граната, слепая преданность последователей казалась ненормальной. Люди либо отказывались понимать такие явления, либо просто игнорировали их. Гранату никогда не приходилось оправдываться за это.

— Если уж решили что-то заподозрить, можно любые факты перекрутить.

— Проверьте сами: записи с камер, расшифровки бесед — всё в моём столе.

— …

Он упрямо пытался поймать взгляд Граната, но тот так и не посмотрел ему в глаза.

— Новичков, которые грубят и плохо работают, всегда ломают. Как может беззащитный начинающий актёр сопротивляться? Вы с самого начала невзлюбили Е Джун-щи. Похоже, вы просто ищете повод его вышвырнуть.

— Вы безупречный менеджер, самый порядочный человек из всех, кого я встречал.

Неожиданная похвала заставила Граната растеряться.

— …Тогда тем более нет причины меня травить. Даже если бы травили, мне всё равно…

— А почему тогда вы прятались с лицом, будто из вас высосали всю душу?

В его взгляде смешались злость и глубокая жалость. Сегодня Гранат, кажется, узнавал в себе то, чего раньше не замечал. В памяти всплыли случайные слова Ча Иль Хёна:

«Выпейте чего-нибудь тёплого — полегчает».

«Злитесь чаще».

Но травля ранит только людей. Чувства и ощущения хранителей были подделкой — механизмом, чтобы маскироваться под человека. Братья Хён, их предки, и другие камни-хранители свято верили в это. Поэтому они терпели всё ради хозяев.

Если не чувствуешь боли, можно без страха броситься в огонь. Ведь страхи и муки камней-хранителей изначально ненастоящие. Разве это не благословение? Не рай?

Но Ча Иль Хён утверждал, что его боль реальна. Это больно? Надо ли называть это травмой? И он перевернул компанию вверх дном из-за этого? Потому что думал, что сотрудники издеваются над Гранатом? Повод, по которому он пытается похоронить Е Джуна, был настолько ничтожен, что это бесило и вызывало недоумение.

Но откуда-то из груди разлилось странное тепло. Гранат не понимал. Он знал, что нельзя поддаваться, но Ча Иль Хён снова и снова колебал его убеждения. Он заставлял Граната забывать, что он всего лишь имитация человека.

Губы Граната дрогнули.

— Я… всегда был таким. Те, кто сначала хорошо ко мне относился, потом разочаровывались. Разве не бывает, что хорошее первое впечатление портится или наоборот?

— Нет, я такое вижу впервые. Как будто они попали под массовый гипноз и стали фанатиками.

Ча Иль Хён не собирался сдаваться, пока сам не поймёт.

— Раздражает.

Неожиданно вырвалось у него. Его прищуренный взгляд скользнул по Гранату.

— Хватит болтать про этого Е Джуна. Отныне я верю каждому вашему слову. Так что говорите правду.

— О чём?

— Кто вы такой? Почему ведёте себя как мученик?

Ча Иль Хён кончиками пальцев дотронулся до волос Граната. Лёгкое прикосновение у корней заставило их шевелиться. Гранат прикусил губу. Он не знал, насколько можно ему доверять. Если бы тот угрожал, Гранат сопротивлялся бы до конца. Но сейчас его сердце дрогнуло.

— У меня нет выбора. Я…

Если сказать, что он умер сотни лет назад и был восстановлен силой граната, что связан с Е Джуном ритуалом — поверит ли он? Или, как Ин О, начнёт копать глубже?

Раскрывать существование Мастерской было строжайше запрещено. Камней-хранителей, нарушивших правило, уничтожали. Терпение Ча Иль Хёна иссякало. Его взгляд искажался.

— Так вот что значит «довесок к Е Джуну»?

Гранат беззвучно пошевелил губами.

— Вы спрашиваете, были ли мы… близки?

Неожиданный вопрос оглушил.

— Я уважаю и ценю Е Джун-щи, но не в таком смысле. Хватит странных фантазий.

— Значит, это вы влюблены в него? Поэтому терпели, когда его приспешники к вам приставали?

Ча Иль Хён наклонил голову, изучая его.

— Тогда тем более нельзя его прощать.

— Что вы собираетесь сделать с Е Джун-щи…

— Юридический отдел готовит очень «дорогое» меню. В следующий раз вы увидите его только в новостях.

Уничтожая Граната и Е Джуна, он смотрел, как герой, карающий зло. По коже побежали мурашки. Гранат залепетал:

— Если троните Е Джун-щи, я не останусь в стороне. Если ему будет больно…

Он не мог просто так сдаться. Как можно бросить хозяина, с которым прошёл через столькое? Вернуться в ад Мастерской? Бесконечно ждать нового хозяина, пока другие камни-хранители смеются над ним?

Когда Гранат попытался выпрямиться, Ча Иль Хён грубо прижал его к двери.

— Почему его нельзя трогать? Что он для вас?

Его челюсть напряглась.

— Почему вы им так дрожите? Что вас так пугает, что не даёте мне и шанса?

Гранат прикусил губу до крови.

— Если с Е Джуном что-то случится… мне придётся вернуться туда, откуда я пришёл.

Лучше умереть, чем вернуться. Взгляд Ча Иль Хёна дрогнул.

— Приют? «Вернуться» — это значит, вас заберут?

— Нет… Там…

— Вы боитесь не Е Джуна, а того, что вас заберут?

Ча Иль Хён дёрнул Граната за руку, заставляя смотреть на себя.

— Говори понятнее!

Он выглядел так, будто боится, что Гранат исчезнет. Как будто волнуется за него. Почему? Он же тот, кто использует чужие слабости, не задумываясь.

Его глаза, полные гнева и нетерпения, были как чёрные омуты. Они лишали рассудка, затягивали в бездну. Гранат, прислонившись к двери, тяжело дышал.

Может, просто сказать правду? Сейчас у него не было сил даже попытаться использовать силу граната. Он слишком боялся снова потерпеть неудачу.

Гранат схватился за ожерелье у горла. С самого начала камень-источник дрожал, словно предупреждая: Не смотри в эти глаза.

Ему чудился скрежет дробильной машины. Волосы встали дыбом. В таком состоянии он не только не сможет допинговать, но и наговорит лишнего. Гранат оттолкнул его руку.

— Мне не страшно. Неважно, буду ли я рабом или нет. Я уйду в другую компанию. Верну депозит, освобожу апартаменты… А-а!

Ча Иль Хён грубо вывернул ему руку, снова заставляя встретиться взглядом. Огонь в его глазах не угасал.

— Вы думаете, я просто так вас отпущу?

— Сколько раз повторять — мы не в таких отношениях! У меня есть тот, кто мне нравится, так что оставьте Е Джун-щи в покое!

Слова вырвались сами. Наступила оглушительная тишина. Гранат стиснул губы. Мысли путались. Лицо Ча Иль Хёна окаменело. Через мгновение он спросил жёстко:

— У вас есть кто-то?

Гранат тупо смотрел на его плечо. Наверное, всё началось с того дня в ювелирном магазине. С тех пор сердце бешено колотилось при каждой встрече. Он думал, что эти чувства — подделка. Но чем больше пытался забыть Ча Иль Хёна, тем глубже тонул. Такого яркого человека он не встречал никогда.

Гранат с трудом поднял взгляд. Возможно, другого шанса не будет.

— Да… Есть тот, кто мне очень нравится.

Сказав это, он сам поразился, насколько это прозвучало правдиво. За спиной Ча Иль Хёна мерцали огни города. Даже в этом безжизненном пейзаже он один был полон энергии. Рядом с ним сердце Граната бешено стучало, а температура поднималась сама собой.

Он боялся, что его ложное признание раскроют. Сердце готово было разорваться. В глазах Ча Иль Хёна читалась смутная злость. Его взгляд поймал тонкую нить и устремился на Граната.

— Это… я?

Гранат опустил дрожащие глаза. Сердце бешено колотилось.

— Нет… Не вы.

Чтобы скрыть правду, нужны были слои лжи.

— Это точно не вы, не поймите меня неправильно.

Камень-хранитель, полюбивший кого-то кроме хозяина, считался браком. Его уничтожали и продавали в ювелирный магазин. Затем его сознание казнили, а тело выставляли на витрину. Это была измена, которую нельзя раскрывать.

Глаза Ча Иль Хёна опустились, и он произнёс глухим, безжизненным голосом:

— Так вот почему вы избегали меня каждый раз, когда я пытался приблизиться.

— Да...

Гранат сглотнул, пытаясь заглушить боль, сжимающую горло.

— Я познакомился с ним благодаря Е Джуну и хотел показать себя как талантливого менеджера.

Он до смерти боялся, что больше не сможет его увидеть. Но сейчас было не время говорить правду — сейчас нужно было бороться за выживание. Он усвоил от Синби, что правда не всегда приводит к справедливому исходу.

А Е Джун всё ещё ждал за дверью? Перед глазами всплыл его полный упрёка взгляд. Он прекрасно знал, что ждёт Синби впереди, но всё равно толкнул её вперёд. Ради мести он встал на тот же путь, что и Ноэль. Можно ли назвать верностью эту пустую оболочку, которая металась, пока сердце принадлежало другому? Можно ли назвать жизнью это постоянное изнурение себя страхом быть брошенным?

За плечом Ча Иль Хёна виднелся стол, усыпанный искусственными камнями. В самом центре этого сверкающего алтаря лежала искусственная жертва. В мире, где царили ложная жизнь и фальшивые чувства, единственным, кто оставался естественным, был бог.

Гранат сжал остатки сил и заставил свой голос вырваться наружу:

— Что стало… с рабом?

Взгляд Ча Иль Хёна был ещё более безмолвным, чем это молчание. Его губы резко приподнялись в ухмылке, застыв на самой грани тьмы.

— Его приносят в жертву богу. Раб сам выбирает стать жертвой.

Гранат зажмурился. Этот зловещий, словно ребёнок, бог с самого начала не оставлял выбора. Слуга, наверное, молила о прощении для своего хозяина. Ведь только спасая его, она могла остаться в раю, а оставаясь в раю, могла хотя бы издалека смотреть на бога.

Камень-источник, прикреплённый к чокеру, содрогнулся. Шершавое, пронизывающее болью ощущение глубоко впилось в корни его сердца, тяжело его сдавливая.

— И бог принял жертву… и простил её хозяина?

В последние крохи надежды Гранат нашёл себе спасение, но взгляд Ча Иль Хёна был пуст, как пепел. Гранат снова задал вопрос, не получив ответа.

— И бог принял жертву…

В тот же миг его голову резко запрокинули назад, схватив за затылок. Ч а Иль Хён впился в его губы, кусая их и засасывая язык, словно высасывая из добычи жизнь. Это был поцелуй, подобный медленному вырезанию резцом. Гранат замер, приглушая дыхание и принимая на себя взрыв ярости.

Яростные движения сотрясали дверь у его спины. Колени подкосились, и они рухнули на пол. Ча Иль Хён задрал рубашку Граната и провёл языком по соску. Тяжёлое дыхание заполнило воздух. Каждое место, которого касались его губы, горело. Чувства и ощущения, который он считал ложными, рядом с ним казались настоящими. Именно это всегда пугало.

Боясь, что звуки вырвутся наружу, Гранат стиснул край рубашки зубами. Ткань быстро намокла. В следующую секунду грубые пальцы стащили с него брюки и нижнее бельё. Хоть раз в жизни он использовал эти руки, чтобы просто пожать кому-то руку, а не подчинять?

Ча Иль Хён поднял его и уверенно шагнул вперёд. Даже на ходу он продолжал целовать и покусывать его шею.

Вскоре они оказались в спальне, примыкающей к кабинету. Уединённое пространство было пропитано его запахом. На фоне тёмно-красных стен и пола выделялась большая чёрная кровать.

Он положил жертву на чёрный алтарь. Простыни под голой кожей были пугающе мягкими. Ча Иль Хён выключил телефон и швырнул его в сторону.

Поставив одно колено на кровать, он наклонился вперёд. Другой рукой расстегнул ремень и выпустил свой член. Вздутые вены, напряжённая форма — казалось, он мог пробить любую преграду.

Он зафиксировал голову Граната и поднёс возбуждённый член к его губам. Гранат закрыл, затем открыл глаза. Казалось, каждое мгновение проверяет, как далеко он может пасть ради хозяина, ради этого места. Хотя тело можно использовать только с разрешения хозяина, Е Джун, наверное, поймёт.

Губы сомкнулись вокруг налитого кончика, язык провёл по стволу, оставляя за собой влажный след. Ча Иль Хён напрягся, его мышцы вздрогнули. Он начал двигаться, сначала осторожно, но вскоре с каждым толчком становился всё жёстче. Он уходил глубже, почти доводя Граната до грани удушья.

В момент, когда всё поплыло перед глазами, во рту разлилась густая жидкость. Вытащив член, Ча Иль Хён размазал остатки вокруг пупка Граната.

Глаза, остановившиеся перед носом Граната, напоминали минералы, только что извлечённые из лавы. Он проник пальцем в основание языка, покрытое спермой, смазал пальцы, а затем, раздвинув ноги Граната, начал готовить его.

— Вот сюда вставить и кончить, да? Это мой первый раз с мужчиной.

Гранат смотрел в потолок, вцепившись в простыню. Медленно кивнув, он услышал хриплый голос:

— Тогда раздвинься шире. Так, чтобы я смог увидеть внутреннюю плоть.

Голова осознавала происходящее, но тело отказывалось слушаться. Будто подсказывая, Ча Иль Хён взял его руки и направил их, вынуждая его раздвинуть себя. Гранат подчинился, раскрыв вход, скользкие мышцы непроизвольно подрагивали.

В этот момент что-то теплое и влажное коснулось его отверстия и начало облизывать, мягко скользя по изгибам. Язык с влажными звуками проникал глубоко и выходил, создавая шокирующую стимуляцию, от которой Гранат содрогался, испытывая стыд и возбуждение. Он застонал, вцепившись в простыню, а его собственный член начал твердеть. Ча Иль Хён снова схватил его за руки, вынуждая продолжать держать себя раскрытым.

— Хаа... ааах...

Закончив мучить влажное отверстие, он перешёл к члену Граната и взял его в рот. То нежно облизывая, то втягивая, он будто пытался вырвать его с корнем. Его возбуждение было полностью на виду. В конце концов, колени Граната подкосились, и пальцы, раздвигавшие его, соскользнули.

Ча Иль Хён встал между его ног и дернул за полы своей рубашки с такой силой, что послышался громкий треск, и разлетелись в стороны пуговицы, обнажив крепкие мышцы. Он подсунул бедро под ягодицы Граната, и тот почувствовал, как начала вытекать скопившаяся слюна.

Великие мастера постоянно совершенствовали тела камней-хранителей. Почти лишённые волос гениталии были бледно-розовыми, сочетая практичность и эстетику. Результат непрерывных исследований для разнообразия удовольствий клиентов.

Ча Иль Хён приставил кончик своего члена к отверстию Граната начал медленно входить. Влажная и горячая внутренняя плоть постепенно обхватила его. Когда нежные мышцы сжали ствол, Ча Иль Хён выдохнул стон. От глубокого, резкого воздействия дыхание Граната участилось, бёдра задрожали и выгнулась спина.

— Хаа...

Ча Иль Хён издал хриплый невнятный стон и подтянул колени Граната к своему лицу. Засосав кончик его языка, он просунул внутрь остаток члена. Дарочка растянулась до предела. От тугого давления в нижней части живота у Граната перехватило дыхание. Он выходил, скребя внутренности, и снова вонзался, раздвигая плотную плоть. Когда удовольствие, близкое к боли, вырвалось наружу, Гранат вскрикнул.

— Аах...! Ммм... ааах...!

Плоть, участвующая в акте, быстро опухла от трения. На шее Ча Иль Хёна вздулись вены. Он схватил Граната за талию и принялся нетерпеливо толкаться. Всеми силами он пытался поймать его взгляд – отчаянно, будто это последний шанс. Его чёрные, жёсткие глаза потеряли фокус. Сжатая челюсть разомкнулась, он задышал, как животное.

Когда он наклонился, прикусив и посасывая камень на чокере, сердце Граната сжалось. Он напрягся от ощущения удушья. Член, долбивший его, беспорядочно бил в самое чувствительное место, пока не извергся.

— Ха, хаа, ххх...

— Аах... хаа! Ах...!

Ча Иль Хён конвульсивно двигал бёдрами, будто разбивая выступы внутри. Он вцепился в волосы Граната и прикусил его губы. Его огненный взгляд столкнулся со взглядом Граната, их тяжёлые дыхания смешались. В глазах Ча Иль Хёна читалось ошеломленное удивление от невероятных ощущений.

С члена Граната тоже стекала жидкость. Его глаза слезились от оргазма, охватившего его тело. Он потёр их дрожащими руками, подтянул рубашку и вытер свой испачканный член.

Когда их дыхания успокоились, Ча Иль Хён поднял Граната и посадил на полукруглый столик. Заставил его раздвинуть колени, балансируя на краю. Из открытого отверстия сочилась жидкость, стекая по изгибам стола.

Он задрал рубашку Граната, взяв её в зубы. Снова возбуждённый член вошёл под прямым углом. Было видно, как он, запачканный спермой, совершает неглубокие движения. Сквозь ноющую боль стали возвращаться иные ощущения.

— Хаа... ммм...

Гранат всхлипывал, кусая рубашку, но не мог отвести взгляд от члена, входящего в него. Он поднял глаза, чтобы проследить за дыханием на его лбу. Ча Иль Хён уже некоторое время пристально смотрел на него.

Его глаза, горящие вожделением, таили в себе смесь эмоций. Гнев сменялся лаской, тяжёлый взгляд давил... Он притянул бёдра Граната к краю стола. Дико двигаясь, он вдруг замер.

После кульминации Ча Иль Хён опёрся обеими руками о стол и прижал мокрый лоб к голому плечу Граната. Облизывая сосок перед носом, наслаждался последними волнами оргазма. Внизу они продолжали оставаться соединенёнными, Гранат в изнеможении извергал жидкость от удовольствия. Ча Иль Хён наблюдал за этим лихорадочными глазами.

— Слишком весело для жертвы ради хозяина.

Гранат не думал, что к Ча Иль Хёну подойдёт такая кривая, почти злая усмешка. Сегодня он выглядел так, словно намеренно хотел быть жестоким.

— Сделаем ещё раз. Не знаю, когда ещё выпадет шанс.

Это не было вопросом, а лишь уведомлением. Ча Иль Хён выровнял дыхание, провёл влажной рукой по мокрым волосам, затем тыльной стороной ладони стёр каплю пота с подбородка. Гранат медленно моргнул, вбирая взглядом каждое его движение.

— Да...

Если бог простит хозяина, он выдержит и десять, и сто раз. Прощённый хозяин даёт рабу последний шанс остаться в раю. Раб служит ему до истечения срока, затем возвращается в Мастерскую. Мечтая о возможной встрече с судьбоносным хозяином, он ждёт, пока его снова выберут. Разве раб не заслужил такой скромный счастливый конец?

Внезапно взгляд Ча Иль Хёна потемнел. Он терся губами о распухшие губы Граната, затем вдруг начал кусать их с яростью. Когда Гранат, затаив дыхание, принял все испытания, мучитель остановился.

Лёгким движением он снял Граната со стола, а затем заставил его слизать сперму, разбрызганную по столу. Его сперма стекала по бёдрам к икрам, пропитывая кожу липкостью. Ча Иль Хён собрал её остатки и размазал их по ягодицам, шее, бёдрам Граната. Совпадение или нет, но именно эти места трогали другие.

Пока Гранат лизал алтарь, Ча Иль Хён перекинул одну его ногу через свою руку, и вонзился внутрь него с такой силой, что губы того и слетевшие с них стоны разбились об алтарь. Все внутренние слизистые обволокли член и сжались вокруг него. Ча Иль Хён издал нечленораздельный стон и набросился кусать шею Граната. Ожерелье-чокер, частично втянутое губами, душило его. Дыхание повисло в воздухе на пике стона.

Пронзённый членом, Гранат вынужден был лизать осквернённый храм. Казалось, жидкость, скопившаяся внизу, из него вот-вот хлынет обратно в горло. Он ощущал, как жадные прикосновения оставляют на нём свой след, как его плоть откликается на каждое движение. Желание накрывало его с головой, не оставляя места для мыслей. Терзаемый неугасающей похотью, он, теряясь в вихре чувств, содрогался и начинал забывать первоначальную цель.

<Продолжение следует>