Карат. Эпизод 20

Перевод является ознакомительным и любительским (может содержать ошибки и неточности).

5469980473919500 (Марина, Сбер) — если захотите поддержать канал, помочь с покупкой глав или угостить кофейком.

Скрип-скрип-скрип...

В кабинете гендиректора было слышно только шуршание колёс кожаного кресла. Ча Иль Хён катался от одного конца огромного окна к другому, уже который раз подряд. Директор Квак следил за ним взглядом. Гендиректор пропадал весь день, появившись только ближе к вечеру.

— У вас лицо как у покойника.

Прошло минут десять, прежде чем Ча Иль Хён наконец заговорил:

— Да. Чувствую себя так, будто умираю.

— Многие пользователи ушли, наверное.

— Так и есть.

— Имидж компании тоже пострадал.

— Я полностью отвечаю за провал с Пак Е Джуном и готов к любым санкциям.

— Замечательно.

Несмотря на то, что внутри у него всё горело, в глазах гендиректора читалось странное удовольствие. «D-Day» подняли вопросы о прозрачности финансов Songhyeol и злоупотреблениях с правами, зарубежные СМИ тут же подхватили эту тему. Но больше всего директора Квака бесил этот проклятый звук колёс. Он ответил с каменным лицом:

— Мы планируем провести ивент, чтобы остановить отток пользователей, и попробуем договориться с «D-Day» о рекламе. Скоро предоставлю план.

Кожаное кресло плавно подкатилось к столу. Ча Иль Хён положил на стол руки.

— За «D-Day» стоит Winple. Они договорились получать комиссию за каждого ушедшего от нас пользователя.

Директор Квак не смог сдержать удивления. Так вот почему Winple так тихо вели себя после кражи прав на «Озеро богов»? Никто бы не подумал, что за этим стоит Winple... Если они замешаны, то парой рекламных вставок тут не отделаешься.

Гендиректор пугал своей интуицией и быстрым доступом к информации. Значит, он пропадал, чтобы выяснить, кто стоит за травлей?

Ча Иль Хён достал из ящика папку и положил на стол.

— Хотите взглянуть?

Когда директор Квак потянулся к файлу, взгляд гендиректора проследил за его рукой. В нём было что-то зловещее. Опасаясь, что на обложке может быть клей или краска, директор Квак осторожно постучал по ней пальцем. Убедившись, что всё в порядке, он приподнял уголок. Никаких дохлых насекомых или моделей сороконожек внутри не было.

Вопреки ожиданиям, в папке лежали обычные документы. Но как только директор Квак начал читать, его глаза округлились.

На листах был детально расписан план по удержанию и привлечению пользователей. Записи выглядели как наброски, но это был грандиозный ивент с бюджетом в десятки миллиардов. Лучший способ вернуть пользователей — просто завалить их деньгами.

Директор Квак удивлённо посмотрел на Ча Иль Хёна. Он пришёл сюда, готовый к наказанию, но не ожидал, что ему предложат такой радикальный выход.

— Спасибо за поддержку, но Winple тоже готовит крупный ивент. Мы рискуем устроить войну на истощение.

— Либо я выживу, либо мы все умрём. Третьего не дано.

Казалось, гендиректор действовал импульсивно, но, если разобраться, каждый его шаг был просчитан. Если этот план сработает, Songhyeol не только обойдёт Winple, но и поглотит другие платформы, став настоящей империей.

— Я обсужу это с финансовым отделом.

Трудно сказать, был ли он азартным игроком или просто безрассудным... Ситуация казалась безвыходной, но гендиректор нашёл лазейку, и теперь появилась надежда.

— Если бы Пак Е Джун знал, как сильно вы за него переживаете, он бы почувствовал, что не зря добыл права.

В глазах Ча Иль Хёна мелькнула странная искра.

— Последнюю страницу не посмотрите?

— А, да.

Директор Квак перевернул страницу. Прочитав содержимое, он поднял на гендиректора взгляд, будто получил пощечину. Глаза Ча Иль Хёна, оставшиеся в тени, холодно блеснули. Он оттолкнулся от стола и плавно откатился к окну, оставляя за собой тяжёлую паузу.

***

— Спасите нашего Е Джуна! Мы верим только в вас!

Когда продюсер развлекательного шоу сел в машину, менеджер Пён и Е Джун почтительно склонились у двери. Пён насильно пригнул голову Граната, заставив его поклониться. Когда машина скрылась из виду, Пён, глядя на чек, скрипнул зубами.

— Этот жадный ублюдок сожрал всё под чистую.

К счастью, продюсер с первого раза попал в число последователей Е Джуна. Пообещал пригласить его на ток-шоу, как только скандал утихнет. Пён был уверен, что это его заслуга — он так усердно бегал на все светские мероприятия.

Как только Е Джун включил телефон, раздался звонок. После исчезновения Ин О менеджер Чан целый день названивал ему. Пён выхватил телефон.

— Вы ещё спрашиваете, где этот ублюдок Ин О? Друзья так не поступают! Пьяный — значит, не надо было вообще начинать! Ладно, раз это ваш актёр, разбирайтесь сами!

Орёк и заблокировал номер.

Ин О оставил в соцсетях сообщение, что уезжает за границу «проветриться», и исчез. Видимо, пытался избавиться от тела Коралла в одиночку. Срыв съёмок фильма, сериала и рекламы на два года вперёд вверг менеджера Чана и компанию в панику. Убытки оценивались в десятки миллиардов.

С возвращением к исходной внешности карьера «актёра Юн Ин О» была закончена. А раз он сам отозвал иск, то и давить на Е Джуна больше не мог.

После встречи с Ин О Е Джун впервые за долгое время крепко уснул. Утром съел весь завтрак. Казалось, он копил силы, чтобы продержаться, как советовал Гранат.

Несмотря на ситуацию, Пён умудрился найти для него съёмки. Через час была встреча с кастинг-директором — Е Джун мог пройти пробы на второстепенную роль в романтическом фильме. Когда они сели в фургон, зазвонил телефон Пёна. Он почтительно взял трубку двумя руками.

— Сейчас? У нас важная встреча, нельзя после?

Видимо, собеседник резко положил трубку. Пён нахмурился.

— Директор Квак вызывает в кабинет гендиректора.

Похоже, он сам не понимал, в чём дело. Странно, что их вызывают, отменяя важную встречу. Гранат спросил:

— Почему в кабинет гендиректора, а не к директору Кваку?

— Если так любопытно, спроси сам, умник.

Пён вдруг округлил глаза.

— Точно! Когда был скандал с Тэ Оном, гендиректор тоже исчез на день!

— Кто?

— Гендиректор! Он хочет спасти Е Джуна, как ты спас проект, добыв права!

— Что я такого сделал...

Несмотря на слова, Е Джун засветился. Хотя Пён часто преувеличивал, у Граната тоже появилась надежда. Пён перенёс встречу, и они отправились в штаб-квартиру Songhyeol.

У входа толпились журналисты и хейтеры. Когда они вышли, в них полетели яйца и оскорбления. Пён пробивал путь, вступая в драку. Кто-то царапнул Е Джуна по лицу и рвал его за волосы. Гранат тоже ввязался в потасовку, его затоптали. Похоже, нужно было нанять охрану.

В лифте сотрудники встречали их мрачными взглядами. Во всей компании витало напряжение. Наверное, из-за исчезновения Ин О.

В холле перед кабинетом гендиректора снова стояла модель корабля, разбитая Ин О, теперь в новой стеклянной витрине. Три секретаря были заняты звонками.

В зоне ожидания директор Квак отдавал распоряжения по телефону. Рядом топ-менеджеры бродили с возбуждёнными лицами. Кто-то всхлипывал с красными глазами. В стороне стояли мужчины в чёрных костюмах с бейджами «Ревизионная группа».

Гранат и Е Джун переглянулись. Напряжённая атмосфера окончательно сковала Е Джуна. Закончив звонок, директор Квак подошёл к нему.

— Это я вызвал вас, а не гендиректор. Нужно дать объяснения.

— Какие объяснения?..

— С сегодняшнего дня я и Пён уволены. Всего уволено около 200 человек, включая топ-менеджеров и рядовых сотрудников. Акторы тоже массово расторгают контракты.

Гранат не поверил своим ушам. Директор Квак говорил слишком спокойно для такой ситуации. Е Джун побледнел, а Пён закипел от ярости.

— Ч-что?! Гендиректор уволил нас всех?! С какой стати?!

Директор Квак горько усмехнулся.

— Все вы участвовали в травле сотрудников. Я — как пособник.

Он странно посмотрел на Граната.

— И за насилие над сотрудником.

Пён покраснел и закричал:

— Что за бред?! Какие доказательства?!

Секретарь Ян вежливо поднялась:

— Доказательств более чем достаточно. Вчера гендиректор лично проверил все камеры и опросил свидетелей.

Пён наконец осознал серьёзность ситуации и зашвырялся.

— Меня?! Да я не оставлю Е Джуна! Это же незаконное увольнение! Требую пересмотра!

— Решение принял отдел кадров. А им руководит гендиректор.

Пён растерялся, затем начал подстрекать топ-менеджеров.

— Тогда давайте все вместе объявим забастовку! Без нас компания рухнет!

— Весь персонал готов уволиться, лишь бы защитить Е Джуна!

Директор Квак холодно рассмеялся.

— Гендиректор и бровью не поведёт, даже если все уйдут.

Гранат сжал веки от отчаяния. Директор Квак был вторым человеком в Songhyeol и единственным, кто мог противостоять Ча Иль Хёну. Его уход оставил брешь, которую не заполнить сотнями сотрудников.

Вот куда пропал Ча Иль Хён вчера. Кто же стал жертвой травли, если он готов на массовые увольнения? Гранат обошёл всю компанию, но никого не видел и не слышал о таком.

Может, травля — лишь предлог, а дело во внутренней борьбе? Уволенные все были из команды Квака. И все — ярые последователи Е Джуна.

Сколько ещё уволят — неизвестно. Чем восполнять потери — мрак. И зачем такой риск перед съёмками «Озера богов»?!

Директор Квак устало провёл рукой по лицу.

— Е Джун, пойдём к гендиректору. Пён и стажёр остаются.

— Нет, я должен присутствовать!

Директор Квак ответил на крики Пёна:

— Он считает Е Джуна зачинщиком.

Е Джун побелел. Гранат тоже оцепенел. Е Джун — зачинщик травли? Что вообще происходит?

Директор Квак встал у двери. Бормотал, будто уговаривая себя:

— Не перечьте гендиректору. Держитесь крепче.

Впервые директор Квак так нервничал — это показывало серьёзность ситуации. По его знаку секретарь Ян позвонила в кабинет. Через мгновение она прикрыла трубку.

— Просят только стажёра и Е Джуна.

— Ты уверена? — резко спросил директор Квак.

Она кивнула.

— Они сказали: либо двое входят, либо все уходят.

Директор Квак лишь горько рассмеялся. Е Джун твёрдо посмотрел на Граната. Лучше встретиться лицом к лицу, чем тратить силы на переживания.

— Мы пойдём вдвоём.

Гранат взял Е Джуна за руку и подошёл к двери. От напряжения его ладонь была ледяной и влажной. Может, он даже не осознавал, чья это рука. Гранат глубоко вдохнул и постучал. Его пальцы дрожали на ручке.

Когда дверь приоткрылась, солнечный свет, отразившийся от мраморного пола, ослепил их. Гранат, держа Е Джуна за руку, шагнул в адское пламя. Он поклялся не отпускать эту руку, пока они не выберутся целыми.

***

Кабинет гендиректора напоминал апартаменты Ча Иль Хёна — вместо растений пластиковые игрушки, вместо корпоративных лозунгов на стенах висели пазлы. Закатный свет, заливающий комнату, делал её похожей на логово маньяка из фильма ужасов. Гранат на мгновение застыл в дверях, наблюдая за хозяином этого места.

Ча Иль Хён сидел в кожаном кресле, глядя на городские небоскрёбы. Очнувшись от раздумий, он перевёл взгляд на Граната. Его глаза, обычно полные жизни, сегодня казались такими же холодными, как этот город. Он кивнул на диван.

— Присаживайтесь. Хотите что-нибудь выпить?

Он был настолько дружелюбен, что можно было забыть, зачем они пришли. Е Джун, напротив, был слишком напуган, чтобы даже поздороваться.

— Нет, спасибо.

Гранат усадил Е Джуна на диван и налил ему воды. Тот выпил залпом, пока Ча Иль Хён наблюдал за каждым их движением.

К удивлению Граната, Е Джун, несмотря на страх, нашёл в себе силы говорить. Он слегка наклонился, сидя на краю дивана.

— Прошу прощения за беспокойство. Мы с Ин О помирились, и в будущем я буду осторожнее. Независимо от правды, всё это произошло из-за меня, поэтому я принёс извинения.

Ча Иль Хён фыркнул.

— Директор Квак научил вас не тому.

Е Джун покраснел от насмешки. Ча Иль Хён убрал усмешку и положил локти на стол.

— Мне всё равно, писали ли вы злые комментарии или сливали фото. Меня интересует странная атмосфера в компании.

— Какая…?

— Вы знаете, что сотрудники начали вращаться вокруг вас.

Е Джун заморгал, запинаясь:

— Это… потому что я добыл права, и они мной гордятся. Я всегда благодарен за их доброту.

— Значит, вам понравилось чувствовать себя важным.

Е Джун покраснел от обиды.

— Я… я никого не травил! С чего бы я…?!

— У всех разные представления об удовольствии. Меня волнует жертва.

Гранат ломал голову, но не мог вспомнить, кого Е Джун мог травить. Разве что Ин О и Чо Нам Хона, но они скорее мучили его, а не наоборот.

Е Джун дрожал, пытаясь оправдаться:

— Я правда не знаю, о ком вы! Если я случайно кого-то обидел, я извинюсь лично! Назовите имя…!

— Жертва даже не знает, что её травили. Узнает — будет шокирована.

Взгляд Ча Иль Хёна потемнел, и сердце Граната сжалось. Кто бы это ни был, он явно очень важен для гендиректора, раз тот готов ради него разгромить компанию.

Гранат почувствовал, как Е Джун ущипнул его за бедро, умоляя о помощи. С трудом собравшись, Гранат сказал:

— Вы допрашиваете, не называя имени жертвы. На самом деле, это Е Джун-щи стал изгоем в компании. Вы называете его зачинщиком? Говорят, есть доказательства — покажите их.

— Гранат-щи, заткнитесь.

Низкий голос прозвучал как предупреждение.

— Вмешаетесь ещё раз — пеняйте на себя.

Гранат онемел. Сегодня в глазах Ча Иль Хёна не было ни капли снисхождения. Он пристально смотрел на Е Джуна.

— Теперь вам придётся защищаться. Вы покорили сердце писателя Исаака — может, и моё сможете.

Ча Иль Хён покачался в кресле, подперев подбородок. Е Джун бледнел и краснел под его взглядом. Гранат молился, чтобы тот помнил совет директора Квака — не перечить гендиректору.

Но Е Джун лишь беспомощно открывал рот, не в силах вымолвить ни слова.

Ча Иль Хён встал и подошёл к витрине.

— Я предвидел это и написал сценарий. Основано на фактах и воображении. Хотите послушать?

Он взял горсть пластиковых фигурок и сел напротив, смахнув со стола безделушки. Его глаза блестели, как у мальчишки, когда он высыпал фигурки на стол.

— Название — «Хозяин и раб».

Он выбрал две фигурки — с чёрными и винными волосами — и поставил их друг напротив друга. Чёрную он выдвинул вперёд.

— В одном раю жил «Хозяин». Он хотел, чтобы его боготворили, но никто не обращал на него внимания. Скучный человек. Однажды он встретил прекрасного раба.

Теперь он поставил винную фигурку перед чёрной.

— С тех пор у Хозяина появились фанатичные последователи. Но вот что интересно: те, кто сначала обожал раба, вдруг стали поклоняться Хозяину и ненавидеть раба. Без причины.

Фигурки «зрителей» повернулись от раба к Хозяину.

— Чтобы получить ещё больше поклонников, Хозяин эксплуатировал раба. А раб был готов на всё ради Хозяина. На всё.

Ча Иль Хён положил фигурку раба на стол. Взял фигурку в очках и поставил её сверху, имитируя скотское совокупление. Потом раздвинул ноги раба и поставил другую фигурку, игриво приподняв её. Безликие пластиковые фигурки выглядели не пошло, а жутко.

Беспощадный и в то же время невинный бог ломал конечности фигурок, скручивал головы, бросал обезображенные тела на пол.

Гранат понял. Жертва травли — он сам.

Он оцепенело смотрел на фигурку с раздвинутыми ногами. Не думал, что Ча Иль Хён поверил его словам, сказанным в гневе у Исаака. Слухи дошли до него. Для него отношения хозяина и камня-хранителя были не священным союзом, а чем-то грязным.

Если бы он хоть раз дал понять, что сомневается…

Почему тогда он дарил ему ожерелья? Почему смотрел на него так? Почему…

Е Джун дрожал и всхлипывал:

— Н-нет… Я никогда бы не… не сделал такого с Гранатом…!

— Это метафора. Интерпретируйте, как хотите.

Губы Ча Иль Хёна растянулись в улыбке.

— Потерпите. Скоро конец.

Он оставил только Хозяина и раба, смахнув остальных на пол.

— Бог, узнав о злодеяниях Хозяина, разгневался. Он изгнал Хозяина и его последователей, лишив их богатства. Они заплатят в десять, в сто раз больше. Не вынеся отчаяния, Хозяин…

Он медленно протащил фигурку Хозяина к краю стола и столкнул вниз. Та разбилась, голова отлетела. Это было предупреждение — он загнал бы их в угол, пока они не захотят умереть.

Закончив «казнь», Ча Иль Хён наклонился к Е Джун.

— Басня о добре и зле банальна, но все её любят.

Е Джун был бледнее разбитой фигурки. Он упал на колени, рыдая.

— П-простите! Пожалуйста… пощадите!

Он дрожал, как сухая трава. Хуже, чем в той тёмной хижине.

Гранат хотел плакать. Он всегда инстинктивно чувствовал, что не сможет победить Ча Иль Хёна. Надежда была самообманом.

Он поднял Е Джуна. Тот смотрел на него с отчаянием и ненавистью.

Что теперь? Уцепиться за Ча Иль Хёна или начать всё заново? Мысли путались. За дверью ждала только пропасть.

Гранат вытер слёзы Е Джуна и поправил его одежду. Руки дрожали. Затем достал из кармана винно-красный телефон и положил на стол. Просто кусок пластика, но он так цеплялся за него — будто это связывало их.

— Я тоже ухожу.

Он не посмотрел на реакцию Ча Иль Хёна. Боялся того, что увидит. Непонятная боль сдавила сердце. Как хранитель может чувствовать такую боль, кроме как через связь с хозяином?

Он взял Е Джуна за руку и повёл к выходу. Тот шёл, как марионетка с оборванными нитями. Гранат открыл дверь, пропуская Е Джуна вперёд.

В этот момент быстрые шаги нагнали его. Острое, как лезвие, присутствие за спиной. Грубая рука схватила его за запястье.

— Отстаньте! А-а…!

Гранат дёрнулся, но сильные руки схватили его, прижали к двери. Она захлопнулась. Тело Ча Иль Хёна было горячим и агрессивным.

Последние лучи заката погасли. Искусственные огни города зажглись. Гранат, оставшийся в ловушке, закрыл глаза. Половина его тела опиралась о дверь, половина — на Ча Иль Хёна.

Губы Ча Иль Хёна коснулись его уха.

— Вы куда? Мы только начинаем.

Он не услышал конец истории о рабе. 

<Продолжение следует>