Карат. Эпизод 18

Перевод является ознакомительным и любительским (может содержать ошибки и неточности).

5469980473919500 (Марина, Сбер) — если захотите поддержать канал, помочь с покупкой глав или угостить кофейком.

Из-за вчерашней лапши, которую он ел с Ча Иль Хёном, Е Джун серьёзно отравился. Он провёл целый день, мучаясь от рвоты, и только к полудню пришёл в себя в приёмном покое. Как бы ни был он предан актёрскому искусству, сегодня впервые пропустил занятия. Зато его наставник, ставший его самым верным последователем, согласился провести для него индивидуальное вечернее занятие.

На счёт поступил гонорар. Е Джун сразу же выплатил часть долга Юн Ин О, а на оставшиеся деньги решил купить Гранату новый телефон.

По дороге он болтал без умолку, рассказывая о своих вчерашних приключениях с гендиректором. О том, что Ча Иль Хён ест лапшу без кимчи, о том, как он сам вымыл за собой посуду, и даже о том, как он собственноручно забил гвоздь, чтобы повесить огромный пазл.

Гранат всё это время не мог смотреть ему в глаза. Ночью он до изнеможения отмывал комнату, пропитанную запахом Ча Иль Хёна. Как ни старался, ему казалось, что этот запах никуда не исчез. Ещё долгое время он не сможет дотронуться ни до дверной ручки, ни до выключателя.

На летней террасе кафе возле офисного здания актёры приветливо улыбались Е Джуну. Некоторые даже угощали его напитками и оставляли свои контакты. Такое резкое изменение отношения могло означать только одно.

— Похоже, слухи о правах на экранизацию уже разлетелись.

— А…

К тому же ходили и другие слухи — будто бы на вчерашнем ужине Е Джун унизил Юн Ин О. Те, кто раньше страдали от выходок Ин О, сразу же превратились в ярых фанатов Е Джуна.

— Кстати, как твоя голова? Неудобно, наверное, что в больницу нельзя просто так сходить.

— Кровь уже не идёт, так что всё в порядке. И не болит.

— Вот этого я тебе, конечно, завидую.

Гранат слабо улыбнулся. Сначала хозяева восхищались камнями-хранителями за их красоту и необычные способности. Но в какой-то момент понимали, что жизнь тех не так уж и прекрасна. Тогда они либо начинали их жалеть, либо тяготились их существованием.

Е Джун вышел из банка налегке. Он снова был на мели, но выглядел довольным. Когда его узнали на улице и попросили автограф, он смущённо улыбнулся.

— Впервые меня просят оставить автограф.

Они зашли в магазин у офисного здания и купили телефон для Граната. Затем заглянули в канцелярию за кожаным шнурком и застёжкой для чокера. Спускаясь по лестнице, Е Джун внезапно протянул руку:

— Дай-ка мне свой телефон.

— Хорошо.

Гранат передал ему новенький серебристый смартфон, но Е Джун покачал головой.

— Да нет же, тот, который тебе дал гендиректор. Ты же всегда носишь его в кармане.

Гранат похолодел. Он всё время держал его выключенным, поэтому был уверен, что Е Джун ничего не знает. Дрожащими пальцами он достал тёмно-бордовый телефон и протянул ему. Камни-хранители принадлежали своим хозяевам. Если бы Е Джун потребовал его сердце, он был бы обязан отдать. И всё же мысль о том, что у него что-то отбирают, неприятно кольнула.

Когда его камень-хранитель успешно прошёл испытание, Е Джун наконец расслабился и широко улыбнулся.

— Да я просто так сказал. Зачем мне забирать твою вещь?

Е Джун бодро зашагал вперёд, а Гранат остался стоять, сжимая телефон в руках.

— Ого, смотрите-ка, у нас тут звезда, да ещё и горячая тема дня.

Атмосфера на террасе кафе у офисного здания резко изменилась. Если полчаса назад актёры были к нему дружелюбны, то теперь смотрели с откровенной насмешкой. За свою жизнь Гранат повидал многих хозяев и встречал самых разных людей, но с такой переменчивой публикой столкнулся впервые.

Когда лифт достиг нужного этажа, они увидели у входа менеджера Пёна. Е Джун, обрадовавшись, подбежал к нему.

— Господин Пён! Как вы здесь оказались? Даже не предупредили.

Однако менеджер выглядел мрачным и даже не ответил на приветствие.

— Ты ведь не ты слил эти фотографии?

— Фотографии?..

— Дооперационные снимки Юн Ин О!

Лицо Е Джуна побледнело.

Юн Ин О до пластики? Да ещё и он якобы распространил эти снимки? Гранат впервые слышал об этом.

Менеджер Пён вцепился в волосы, явно не зная, что делать.

— Твоё имя в топе поисков. Всё пылает!

[Эксклюзив] Коллега по агентству слил дооперационные снимки Юн Ин О? Потрясённый актёр делится болью

D-Day | Репортёр Хван Гван Иль

Юн Ин О стремительно ворвался в индустрию и завоевал титул «азиатского принца», получив признание как «самое красивое лицо в мире». Он побил рекорды телерейтингов, а товары с его изображением моментально раскупались.

Ранее в сети уже появлялись «дооперационные фото» Юн Ин О, но они были признаны злонамеренным монтажом антифанатов, и скандал быстро утих.

Однако недавно появился анонимный источник, который предоставил ключевые улики, связывающие злостного комментатора с этим делом.

1ya32p*****:**

— Отвратительный ублюдок, это же даже не твоё настоящее лицо. Интересно, как на тебя смотрит тот депутат, который тебя спонсирует? Его, наверное, от тебя наизнанку выворачивает.

1ya32p*****:**

— Как круто ты своё прошлое отмыл. Но у меня есть все твои старые фотки. Хочешь, выложу?

Источник утверждает, что человек, распространивший фотографии Юн Ин О, — его коллега по агентству. Тот самый актёр, который недавно пережил нелёгкие времена из-за продления контракта с Songhyeol.

***

Комментарии под статьёй за считанные часы превысили десятки тысяч. Следом за эксклюзивом «D-Day» начали выходить новые публикации, множа скандал.

Источник утверждал, что обнаружил совпадение в трёх последних символах ID человека, впервые выложившего «дооперационные снимки Юн Ин О», и злостного комментатора. Он провёл расследование, проверяя разные сайты, и в одном из сообществ по перепродаже товаров нашёл имя Е Джуна. Это окончательно убедило его в виновности актёра.

В эксклюзивной статье «D-Day» было опубликовано полное интервью с Юн Ин О, в котором тот признавался, что из-за слухов о пластической хирургии даже задумывался о самоубийстве. Эта новость вызвала ещё больший гнев общественности.

Поздним вечером директор Квак вызвал Е Джуна и Граната в штаб-квартиру Songhyeol. Ситуация вышла из-под контроля — пиар-отдел и команда антикризисного реагирования пребывали в панике. Перед зданием собрались журналисты и разъярённые фанаты Юн Ин О.

Как только Гранат и Е Джун вышли из машины, в их сторону полетели оскорбления и тухлые яйца. Запах гнили буквально резал нос. Менеджер Пён, едва не вступив в драку с прессой, пробил дорогу внутрь. Гранат накинул на Е Джуна своё пальто и, пригнувшись, побежал с ним к входу.

— Ты распространял эти фото?

Директор Квак швырнул на стол кипу распечатанных статей. Затем тяжело опустился на диван и залпом проглотил три таблетки от головной боли.

Е Джун трясся с головы до ног, не в силах вымолвить ни слова. Менеджер Пён, обливаясь потом, пытался его успокоить.

— Если ты скажешь правду, мы сможем спасти ситуацию. Президент в таких вопросах специалист, он тебя защитит!

Директор Квак с холодной решимостью вынес окончательный вердикт:

— Спрашиваю в последний раз. Это был ты?

Е Джун едва мог дышать. Директор Квак внимательно посмотрел на него, а затем вдруг усмехнулся.

— Вот так и держи рот на замке, что бы там ни говорили журналисты.

Директор Квак перевёл взгляд на Граната.

— Ты знал? Или нет?

Каким бы ни был ответ, директор Квак уже приготовился к нападению. Ведомые глубокой привязанностью, слуги часто испытывали сильнейший стресс, разгребая проблемы хозяев. Их ярость неизбежно находила выход — и в данном случае Гранат стал удобной мишенью. Особенно для таких людей, как директор Квак, чья сущность вступала в резонанс с бриллиантом. Он не мог стерпеть удар по собственной репутации.

Гранат посмотрел на него пустыми глазами.

— Какая разница, знал я или нет?

— Разница в том, что от этого зависит твоя шкура, бесполезный щенок.

— У вас нет полномочий решать мою судьбу, директор Квак.

— Что?..

Директор Квак нервно дёрнул щекой и коротко рассмеялся. Гранат продолжил:

— Доказывать свою ценность сейчас должны вы, а не тратить время на то, чтобы срываться на стажёре. Лучше подумайте, как спасать Е Джуна.

На мгновение в глазах директор Квака вспыхнула ярость.

Шлёп! Шлёп!

Он резко ударил Граната по голове и плечу папкой с документами. Бумаги выскользнули наружу, некоторые порвались, разлетаясь по воздуху. Е Джун вздрогнул и побледнел, будто побои достались ему.

Директор Квак прижал угол папки к плечу Гранат, с силой вдавливая его в кожу. От толчка тот пошатнулся.

— После этого инцидента ты пожалеешь, что вообще здесь появился, жалкий червь.

Как только они вышли из кабинета, Е Джун осел на пол, сдерживая слёзы. В этот момент в холл с непроницаемым лицом вошёл менеджер Юн Ин О, менеджер Чан. Менеджер Пён тут же бросился к нему, схватив за грудки. Сотрудники в панике кинулись их разнимать. В коридоре разразился настоящий хаос.

***

Ш-ш-ш…

Гранат стоял в уборной, стирая с волос и рубашки следы тухлых яиц, затем высушил их под феном. Лицо и шея саднили — видимо, его задели края бумаги. Только начавшая заживать рана на голове снова запульсировала болью. Он достал из кармана мазь и аккуратно нанёс её на макушку и царапины. Мазь, которую Ча Иль Хён прислал с дроном, в отличие от ожерелья с гранатом, не была болтливой, так что Гранат решил её использовать.

Выйдя из туалета, он направился к автомату с напитками в центре коридора. Осенний ночной воздух был холодным. Е Джун, кажется, хотел угостить своих преданных последователей чем-то бодрящим. Гранат выбрал женьшеневый тоник, собрал высыпавшиеся в лоток банки и сложил их в пакет. Затем опустился на пол, привалившись спиной к автомату, и ненадолго перевёл дух.

Кто бы ни слил фотографии, для него это не имело значения. Даже если бы Е Джун совершил убийство, его преданность осталась бы неизменной. Но вот что действительно интересовало Граната — что думает сам Е Джун. Всё ли он делает правильно? По-прежнему ли Е Джун считает, что встреча с ним была удачей?..

Он прикинул, что завтра их снова могут чем-нибудь забросать, и занёс в блокнот список необходимых вещей: сменная одежда, зонт, дождевик, шлем.

Юн Ин О подал в суд на распространителей «злонамеренно сфабрикованных» фото и хейтеров. Из-за резонанса дело быстро передали в расследование, и было лишь вопросом времени, когда найдут виновного. Если ниточка приведёт к Е Джуну, роль Пирю полетит к чертям, как и вся его карьера.

Несмотря на все усилия пиар-отдела и антикризисной команды, народный гнев не утихал. Поток оскорблений лился без остановки: мразь, отброс, сдохни…

Гранат не понимал, почему люди, которым Юн Ин О даже не приходился родственником, набросились на Е Джуна с такой ненавистью, словно он был их кровным врагом. Но эта необузданная злоба, столь же фанатичная, как любовь, была слишком яркой, слишком живой, чтобы быть лишь заученной реакцией. Иногда он даже завидовал тем, кто мог так искренне ненавидеть ради самой ненависти и любить ради самой любви.

Его веки отяжелели, но стоило им сомкнуться, как коридор наполнился звуками шагов. Кто-то тяжело дышал, запыхавшись.

— Директор Квак сейчас на взводе. Думаешь, стоит ему заявиться вот так? Ха-ха…

— Если пойдём, нас вышвырнут?

— Определённо.

— Тогда пошли быстрее.

Звук торопливых шагов внезапно стих.

Когда Гранат повернул голову, Ча Иль Хён стоял на пересечении тёмного коридора. Засученные рукава рубашки и ослабленный галстук выдавали человека, который провёл ночь на работе. Как ни странно, Ча Иль Хён появлялся каждый раз, когда у Граната появлялся повод для вздоха. Теперь, кажется, каждый раз, когда ему захочется вздохнуть, он будет вспоминать о нём.

Ча Иль Хён сменил направление и направился к нему. Следом за ним плёлся секретарь Ян, который, заметив Граната, размашисто помахал рукой, совсем не вяжущейся с его крупным телосложением. Гранат поднялся, сжимая в руках пакет с напитками.

Очевидно, что слухи о скандале вокруг Е Джуна уже дошли до Ча Иль Хёна. Раз он до сих пор находился в офисе, ситуация, вероятно, была хуже, чем казалось.

Подойдя вплотную, Ча Иль Хён первым делом скользнул взглядом по его шее, будто что-то там искал. Увидев только чокер, его глаза заметно потемнели.

— Значит, не гранатовое ожерелье…

Пробормотав что-то неразборчивое, он больше не стал развивать тему.

Гранат поднял голову и спокойно встретил его взгляд.

— Нет никаких доказательств, что это сделал Е Джун. Не спешите делать выводы.

— Доказательства не имеют значения. Важно, что репутация уже испорчена.

Внезапно Ча Иль Хён протянул руку и кончиком пальца коснулся его подбородка. Он задел место, где бумага, которой его ударил директор Квак, оставила царапину. Затем скрестил руки на груди и небрежно привалился к автомату.

— Как твоя голова?

От неожиданного вопроса напряжение в глазах Граната слегка спало.

— Всё в порядке, я был в больнице. Что теперь будет с Е Джуном?

— Пусть сам разбирается. Можно посмотреть, как у тебя с головой?

Гранат тут же отступил на шаг, ясно дав понять, что отказывается. В словах Ча Иль Хёна было что-то странное.

— Я думал, вы работаете допоздна из-за Е Джуна.

Ча Иль Хён нахмурился.

— С какой стати?

— Ну, он же обеспечил вам права на экранизацию. Должны же вы теперь его защитить?

— Причём тут права?

Иногда Гранат терялся в догадках, что у этого человека в голове — полное безразличие или же ледяная жестокость.

— Тогда хотя бы дайте рекомендации по кризисному управлению. Говорят, вы эксперт в таких вопросах.

— Нужно просто выдержать, пока люди не потеряют интерес.

— И глава компании может быть таким безответственным?

По словам менеджера Пёна, Ли Тхэ Он однажды тоже был на грани завершения карьеры. В сеть утекло видео, где он хамил пожилому актёру массовки. Когда появились и другие свидетельства, возмущённая общественность чуть было не выкинула его с кинорынка.

Тогда Ча Иль Хён умело отвлёк внимание, срежиссировав громкий скандал о сожительстве одного из актёров Winple.

Гранат надеялся, что и на этот раз тот поможет разрулить ситуацию, но Ча Иль Хён вдребезги разбил его ожидания. Если он не собирался содействовать, оставался единственный выход.

После вчерашней попытки прошло уже достаточно времени для «сброса». Это был момент, от которого зависело всё. Он глубоко вдохнул и прямо посмотрел в глаза Ча Иль Хёну.

Тот спокойно выдержал взгляд.

— Опять играем в гляделки?

Наклонившись, он приблизил лицо к Гранату, пока их глаза не оказались на одном уровне. Его тёмный влажный взгляд нагло проникал в сознание, почти затягивая в водоворот. На секунду Гранат ощутил, что может утонуть в этом омуте. Но тут же взял себя в руки и упрямо уставился в ответ.

Разумеется, Ча Иль Хён даже не шелохнулся, пока у Граната не налились кровью глаза и не закапали слёзы. Он сжал веки, заставляя себя не моргать, но глаза начали жечь.

В этот момент Ча Иль Хён наклонил голову. Одной рукой он крепко обхватил его затылок и властно накрыл губы глубоким, насыщенным поцелуем.

Гранат едва не выронил пакет.

Ча Иль Хён кончиком языка лишь слегка провёл по тонкой слизистой губ, затем потянул его язык к себе и мягко сомкнул вокруг него губы. Когда их слизистые соприкоснулись, плечи Граната рефлекторно вздрогнули.

Приоткрыв глаза, Ча Иль Хён внимательно посмотрел на него.

— Я снова победил.

Его губы поблёскивали от чужой слюны.

Гранат остался в ступоре, не в силах ни убежать, ни оттолкнуть его. Секунды спустя он прикрыл рот тыльной стороной ладони, шатаясь, отступил к стене и привалился к ней спиной.

За автоматом секретарь Ян ничего не видел.

Ча Иль Хён усадил его на пластиковый стул напротив, а сам выхватил у него пакет с напитками.

— После встречи зайди в мой кабинет. Помажу тебе ранку.

Гранат не стал говорить, что у него есть своя мазь.

Секретарь Ян со стороны выглядел расстроенным.

— Вы же собирались к директору Кваку.

— Зачем? Смотреть, как старый хрыч устраивает истерику?

Отдав секретарю Яну приказ не спускать глаз с Граната, Ча Иль Хён развернулся и широким шагом направился в конец коридора.

Гранат инстинктивно почувствовал, что снова потерпел неудачу. Хотя он знал, что вероятность успеха была лишь 50%, но вот так подряд десятки раз терпеть неудачи — это уже не случайность. Вместо того чтобы корректировать свои ожидания, он начал бояться самого Ча Иль Хёна.

Если тот действительно обладал антителами к допингу, это было серьёзной угрозой. Возможно, Гранату придется посоветоваться с Хи Ваном по поводу того, как действовать с Ча Иль Хёном.

Тем не менее, благодаря тому, что Ча Иль Хён стал неофициальным «курьером» с напитками, Гранату удалось на какое-то время избежать общений с недовольными сотрудниками. Целый день бегая, он принялся массировать уставшие ноги.

В это время подошел секретарь Ян, с явным неудовольствием зашагав к Гранату. Тот, смирившись с невозможностью избежать встречи, расслабился. Возникла неловкая тишина, пока они не встретились глазами. В голове Граната мелькнула мысль:

«А что если допингнуть Яна и выведать кое-что полезное? Раз новая попытка в отношение Ча Иль Хёна снова провалилась, и результаты оставляют желать лучшего, стоит тогда бросить на растерзании кого-то другого».

Гранат поднял взгляд и встретился с его глазами. Прежде чем действовать, надо было понять, с кем он имеет дело.

— Сколько времени вы работаете под руководством гендиректора? — спросил Граната.

— Уже два месяца, — ответил Ян, не ожидая вопроса. — Предшественник уволился, а я оказался на его месте, потому что мой отец — друг гендиректора, так что мне повезло, ха-ха.

Далее Ян продолжал болтать, не имея ничего действительно интересного для Граната. В конце концов, маловероятно, что такой новичок мог бы знать что-то важное. Что более того, человек с таким болтливым языком, вероятно, мог бы только навредить, а не помочь. В любом случае, Ян точно не был подходящей целью.

Гранат отвел взгляд, не получив нужной информации. Ян, изрядно ослабев от пустых разговоров, вытащил банку с напитком и быстро выпил, видимо, испытывая жажду после долгого разговора. Он вытер рот тыльной стороной руки, но Гранат продолжал наблюдать, как этот человек вряд ли может быть полезен. По его манере и поведению было очевидно, что Ян гораздо более подходит для того, чтобы быть обслуживающим, чем тем, кто выполняет важные задания.

— Может, стоит немного больше соблюдать приличия? — заметил Гранат, увидев, как Ян небрежно вытирает напиток о штаны.

— Что? — удивился Ян.

— Такую банку напитка лучше пить в стакане, — сдержанно предложил Гранат.

— Но стакана нет, а я так сильно хотел пить... — оправдывался Ян, продолжая тереть напиток о свои штаны.

— Сейчас было бы гораздо лучше, если бы вы использовали носовой платок, а не просто вытирали руки голыми руками. С вашей комплекцией, каждый ваш жест воспринимается как слишком агрессивный. Мелкие детали, такие как аксессуары, могут создавать более сдержанное впечатление. И что насчет вашей походки?

Секретарь Ян пожал плечами и с досадой ответил:

— Когда работал в магазине отца, часто приходилось носить тяжелые вещи, и это привело к проблемам с диском в спине. Лечусь уже долго, но не помогает.

Гранат посмотрел на него с непроницаемым выражением лица:

— Это все оправдания. Для секретаря самообслуживание и уход за собой — это обязательное условие.

Секретарь Ян замолчал, а улыбка с его губ исчезла. Он взглянул в конец коридора, куда исчез Ча Иль Хён, явно обеспокоенный.

***

Ча Иль Хён шёл по коридору, утоляя жажду из банки с напитком. Глоток, сделанный бездумно, оказался настолько горьким, что он поморщился. Он тут же выбросил банку в мусорное ведро и ускорил шаг.

На его языке всё ещё ощущался вкус губ Граната. Нахождение Граната в этом мире было как превращение всего вокруг него в нечто непристойное и возбуждающее. Если бы Гранат лежал голым внутри торгового автомата, Ча Иль Хён бросил бы монетку и нажал кнопку. Пряный Гранат выкатился бы через желоб, и он выпил бы каждую каплю этой влажной плоти, не оставив ни следа.

Он дошёл до освещённого офиса отдела маркетинга поздним вечером. В тот момент, когда он толкнул дверь, раздалось раздражённое постукивание по клавиатуре.

— Когда этот стажёр пошёл за напитками? Уже сколько времени прошло, а его всё нет!

Затем вмешался другой голос:

— Да лучше бы он вообще не возвращался! Помните, как он получил пощёчину от директора Квака? Это было просто как глоток спрайта!

— Среди тех, кто производит хорошее первое впечатление, редко встретишь тех, кто его поддерживает. Но этот парень с каждым разом всё больше раздражает. Пусть хоть раз ошибётся — и сразу вылетит!

Менеджер Пён, стряхнув пыль с поджатых ног, вступил в разговор. Кто-то осторожно начал:

— Может, это и не стоит говорить, но... я видел кое-что странное.

— Что? Что именно?

Люди сгрудились, внимательно слушая.

— Недавно я курил в аварийной лестнице и увидел, как менеджер Ю делал кому-то признание. Я подглядел, чтобы подразнить, и... представляете, его объектом был стажёр!

Раздался общий вздох.

— Я тоже слышал подобные слухи. Однажды в туалете я услышал странные звуки, заглянул — а там стажёр и кто-то ещё...

Все наперебой начали поливать стажёра грязью. В этот момент менеджер Пён возбуждённо повысил голос:

— Этот ублюдок даже в подмётки не годится нашему Е Джуну! Я десять лет в этой сфере, и я знаю — у Е Джуна есть всё, чтобы стать великим актёром.

— Верно. Честно говоря, сначала у меня были предубеждения, но чем больше я его вижу, тем больше он мне нравится.

— Раз уж писатель Исаак выбрал его, это неудивительно. Как же он должен был ему понравиться, если даже подарил пазл, который собрал сам? Гендиректор тоже не станет делать вид, что ничего не замечает. Он варил для нашего Е Джуна рамен и даже мыл за ним посуду, разве нет?

— Гендиректор мыл посуду?

Слова начальника Пёна вызвали всеобщее изумление. Ча Иль Хён замер в дверях, его взгляд скользнул и остановился в одном месте. В дальнем углу офиса, за перегородкой, стоял Пак Е Джун.

Пак Е Джун улыбался. Это была не фальшивая улыбка, чтобы угодить начальству, оскорбляющему его друга и менеджера, а искренняя, радостная улыбка. С наивным выражением лица он открыл рот:

— У Граната есть холодная сторона, но он очень амбициозен. В последнее время он задерживается допоздна из-за работы, может, поэтому стал таким раздражительным.

— Поздно возвращается? Что ещё может делать менеджер, кроме заботы о своём актёре...

— Это точно ничего такого! Не поймите неправильно!

— Е Джун-щи, не защищайте его так сильно. Он распускается.

Ча Иль Хён резко распахнул стеклянную дверь и вошёл. Сотрудники в панике начали кланяться. Менеджер Пён шумно приветствовал его, а Пак Е Джун смущённо кивнул. Ча Иль Хён раздал всем напитки.

— А, это стажёр-менеджер угощает!

На эти слова менеджер Пён рявкнул:

— Сам должен был разносить, а не заставлять гендиректора! Я сейчас же позвоню и устрою ему взбучку!

Менеджер Пён скрежетал зубами, набирая номер. Ча Иль Хён бросил взгляд на Пак Е Джуна, застывшего в углу.

— Пак Е Джун-щи.

— Д-да?

Услышав своё имя, Пак Е Джун резко поднял голову. Банка, брошенная Ча Иль Хёном, описала дугу и полетела в его сторону. Пак Е Джун, поймав её, забормотал:

— С-спасибо.

Закончив звонок, менеджер Пён подтащил Пак Е Джуна к Ча Иль Хёну.

— Раз гендиректор здесь, нужно сначала поздороваться! Наш Е Джун очень скромный, хотя перед камерой он просто прекрасен. Сегодня были некоторые разногласия, но разве это не клевета со стороны тех, кто завидуют Е Джуну-щи?

Ча Иль Хён оставил менеджера Пёна болтать в одиночестве, внимательно изучая лицо Пак Е Джуна. Его шея и мочки ушей покраснели, будто он был в специальном гриме. Беспокойные руки и бегающие глаза напоминали пёстрого хамелеона. Гранат был искусен в обмане, но его друг казался неумелым.

Ча Иль Хён передал менеджеру Пёну пустой конверт и развернулся. В этот момент в дверях офиса он столкнулся с Гранатом, который вбежал внутрь. Его томные гранатовые глаза на мгновение встретились со взглядом Ча Иль Хёна, затем скользнули в сторону.

Увидев Граната, менеджер Пён разразился бранью. Сотрудники обменивались мрачными взглядами. Пак Е Джун вовремя вмешался, и менеджер Пён немного успокоился.

Ча Иль Хён вышел в коридор, оставив их позади. Ранее один сотрудник подвергался постоянным и изощрённым издевательствам, из-за чего ему потребовалось лечение у психиатра. Для всех это было чужим делом. Если ты не вливаешься в коллектив, то выбываешь — это естественно.

Но теперь это было не чужое дело, и оно не казалось естественным. У него внезапно появился огромный интерес к другу Граната, который раньше его волновал не больше пыли. 

<Продолжение следует>