Карат. Эпизод 13

Перевод является ознакомительным и любительским (может содержать ошибки и неточности).

5469980473919500 (Марина, Сбер) — если захотите поддержать канал, помочь с покупкой глав или угостить кофейком.

— Актер Юн Ин О был внезапно утвержден на роль в дораме «Зеленый чай и макиато»! Реакция азиатских фанатов уже накаляется.

— Каждый раз, когда оригинальное произведение адаптируют в дораму, возникают споры о выборе актеров. Но на этот раз фанаты оригинала встречают новость с необычным энтузиазмом.

В развлекательной программе репортер и ведущий громко сообщили новость. Менеджер Пён швырнул пульт от телевизора и залпом выпил стакан холодной воды. Гранат и Е Джун собрались в гостиной офисного здания, чтобы обсудить дальнейшие действия с менеджером Пёном.

Юн Ин О не только отобрал у Е Джуна роль Сон Хёна, но и перехватил рекламный контракт на YouTube, который тот собирался снимать. Рекламный гонорар достигал нескольких миллиардов, и S-звезда, снизившая свои расценки, была встречена рекламодателями с распростертыми объятиями. Юн Ин О явно намеревался уничтожить Е Джуна.

Менеджер Пён поставил стакан на стол и произнес с серьезным видом:

— Давай просто напишем письмо с извинениями.

Е Джун широко раскрыл глаза.

— Какое письмо с извинениями? Кому…?

— Кому? Кому же еще, Ин О.

Е Джун был настолько ошеломлен, что не мог закрыть рот. Гранат тоже не мог сдержать нервный смешок. Менеджер Пён выглядел серьезнее, чем когда-либо.

— Ким Гю Бин и Чо Нам Хон тоже писали письма с извинениями, когда были новичками, и до сих пор живы. Ли Тхэ Он — единственный, кто смог выжить, несмотря на конфликт с Ин О, но он ведь с золотой ложкой родился, ему нечего терять.

Менеджер Пён схватил Е Джуна за руку.

— Закрой глаза на гордость и напиши письмо с извинениями! Если этот ублюдок Ин О наточит нож и перекроет тебе дорогу, даже директор Квак не сможет тебя прикрыть! Пусть это письмо напишет тот стажер, который только жрёт и ничего не делает.

Менеджер Пён бросил взгляд на Гранат и мягко уговаривал Е Джуна. Е Джун лишь молча смотрел на стол. Он не спал всю ночь, не пил ни капли воды, но на этот раз не собирался отступать. Его глаза, полные страха, обратились к Гранат.

— Ты же говорил, чтобы я не волновался?

Е Джун пошатнулся и направился в свою комнату. Менеджер Пён с тоской посмотрел на его спину, а затем подмигнул Гранату.

— А у тебя что за придурошное поведение?! Если Е Джун попытается пойти в дом писателя, ты должен схватить его за штаны и остановить!

Менеджер Пён не знал, что Гранат столкнулся с Ча Иль Хёном в доме Исаака. Гранат решил не говорить об этом, так как это только создало бы шум и не принесло бы пользы.

Гранат подошел к двери комнаты Е Джуна. Его рука, поднятая для стука, замерла в нерешительности. Услышав, что Гранат столкнулся с Ча Иль Хёном в доме Исаака, Е Джун был в отчаянии. Казалось, он хотел, чтобы все прошло тихо, чтобы ничего не пошло не так. Но теперь они столкнулись с Ча Иль Хёном и Юн Ин О, от которых больше всего хотели скрыться.

Вчера Гранат рассказал о том, что сделал Ча Иль Хён в пентхаусе. Без разрешения хозяина запрещено пересекать границы с потенциальным последователем. Все права принадлежат хозяину, будь то защитный камень или потенциальный последователь.

Поэтому, когда Чжин Гук терся о бедра Граната, а менеджер Пён под предлогом обучения вождению лапал его руки, и даже когда менеджер Ким признался в любви на запасной лестнице, все это было доложено. Е Джун хмурился, но слушал с интересом.

Но с Ча Иль Хёном все было иначе. Е Джун больше не хотел слышать, что тот сделал с Гранатом. Впервые за все время Е Джун выглядел настолько холодным.

Это был несчастный случай. Они были загнаны в угол из-за врагов со всех сторон, и ночная атмосфера сбила их с толку. Если бы Гранат не очнулся и не сбежал, все могло бы закончиться очень плохо.

Вчера вечером, убедившись, что Ча Иль Хён очарован, Гранат сразу же вернулся домой и передал все Е Джуну. Ча Иль Хён пытался поцеловать Граната и даже больше, так что отрицать было невозможно. Но прошло уже полдня, а от Исаака и компании не было никаких новостей. Гранат чувствовал себя как приговоренный к смерти, ожидающий казни.

Гранат сжал телефон в кармане.

«Попробуй соблазнить и меня».

Это был вариант на худший случай, если права уйдут к другим, и никто не сможет защитить Е Джуна. Конечно, было неизвестно, даст ли Е Джун Гранату еще один шанс.

Дзинь-дзинь-дзинь…

Звонок домофона заставил Граната очнуться. Как только он ответил, послышался взволнованный голос охранника.

— Вам нужно срочно спуститься! Здесь мать и младший брат Пак Е Джуна…!

— Черт возьми! Это мой брат! Кто ты такой, чтобы решать, кто может проходить?!

Это был голос Чжин Гука. Видимо, они прорвались через строгую охрану, установленную из-за папарацци и журналистов. Услышав звонок домофона, Е Джун побледнел и выбежал из комнаты. Гранат, прикрыв трубку, спросил его:

— Прогнать их?

— Что, если Чжин Гук начнет нести чушь? Слухи быстро распространятся…!

— Лучше лично проводить их, пока ситуация не ухудшилась. Они послушают вас.

— Меня?!

Е Джун был в ярости, но в итоге согласился с Гранатом. Господин Пён, услышав, что сводный брат Е Джуна — бывший дзюдоист, вдруг схватился за живот и побежал в туалет.

— Вы все тут не дома, что ли?! Что за цирк, ублюдки?!

Когда они спустились в лобби, Гранат был шокирован. Молодой и крепкий охранник был схвачен Чжин Гуком за грудки и болтался, как воздушный шарик. Другой охранник лежал на полу, держась за поясницу.

Жители «королевского дворца» спешили избегать шума, не подобающего их высокому статусу. Среди зевак были и приятели Чо Нам Хона. Ким Гю Бин первым заметил Е Джуна и нахмурился.

— Уровень вашей семьи… Не мутите воду и быстрее выпроваживайте их.

— Прекрати.

— Что с тобой такое? Что-то не то съел?

— Заткнись.

Когда Чо Нам Хон понизил голос, Ким Гю Бин проворчал. Чо Нам Хон бросил предупреждающий взгляд на своих приятелей, а затем мельком посмотрел на Е Джуна. В первый день заселения Чо Нам Хон стал последователем Е Джуна, но тот никогда не обращал на него внимания. Сегодня, снова игнорируя Чо Нам Хона, Е Джун подошел к сводному брату.

Сводный брат, бросив охранника, побежал к Е Джуну, при этом не забыв бросить злобный взгляд на Граната. Мачеха, прятавшаяся в углу, тоже радостно подбежала. В руках она держала коробку с едой.

— Брат! Почему ты не отвечаешь на звонки? Я уже думал, что ты покончил с собой из-за хейтеров!

— Покончил с собой…

Кое-где раздались ехидные смешки. Многие актеры, недавно заселившиеся, еще не успели привыкнуть. Лицо Е Джуна покраснело до багрового оттенка. В его взгляде на двух родственниках кипела ненависть, но он старался говорить как можно тише.

— Зачем вы пришли? Уходите немедленно.

— Конечно, потому что мы волнуемся за тебя. Мама с самого утра готовила тебе еду. Ты должен хорошо питаться, чтобы бороться с этими хейтерами.

— С каких пор вы заботитесь обо мне? Вы не слышите, что я сказал уходить?

— Почему ты так говоришь? Это обидно.

Когда лицо сводного брата напряглось, Е Джун инстинктивно втянул голову. Он спрятался за Гранатом и жестом показал, чтобы тот что-то сделал. Сначала нужно было выпроводить двух родственников из здания, чтобы они не позорили Е Джуна.

— Не позорьте Е Джуна и уходите. Вы не понимаете, что помочь ему можете тем, чтобы не показываться на глаза?

— Что этот червь тут несет?!

Чжин Гук широко раскрыл глаза и бросился на Граната. Силой, как у камня, он швырнул Граната на пол, перекрыв тому дыхание. От толчка Е Джун, стоявший за Гранатом, тоже упал на пол. Сводный брат растерянно попытался поднять Е Джуна, но тот содрогнулся.

— Провалитесь! Пожалуйста, исчезните из моей жизни!!!

Когда Е Джун закричал в ярости, сводный брат испугался и отступил. Е Джун бросил сводного брата и мачеху и направился к лифту. Зеваки спешили перешептываться. Холодный и равнодушный город оживал только тогда, когда можно было поспекулировать над чужими несчастьями.

Гранат поднялся с пола и последовал за хозяином. Он готовился к тому, что та парочка затаит злобу, но даже став последователями, они оказались не более, чем обузой. Е Джун смотрел на металлическую дверь лифта с покрасневшими глазами. Вместо крика он сдерживал рыдания.

— Я просто напишу письмо с извинениями.

Гранат сжал горло и смотрел на кнопку лифта. Упрямство исходило от Граната. Он хотел показать, что не уступает стопроцентным самоцветам, но только втянул хозяина в беду.

— Простите…

Дешевые извинения не заслуживали милосердия, ведь у Е Джуна пока не было ничего в руках. Когда они добрались до апартаментов хозяина, Гранат был готов принять любое наказание.

Лифт спустился, и дверь открылась. Из него выбежал менеджер Пён, словно за ним гнались. Его лицо было бледным, и он был обут только в один ботинок. Увидев Е Джуна, он схватил его за плечи и начал трясти. Его лицо было искажено от ярости.

— Е Джун, ты... Что ты, черт возьми, сделал с писателем?!

Е Джун только беззвучно открывал и закрывал рот, затем в страхе посмотрел на Граната. В тот момент в сознании Граната промелькнуло снотворное писателя Исаака. Ему вновь представились его последние крики и выражение лица. Когда Е Джун был против, нужно было развернуться еще перед домом Исаака.

Момент для смертного приговора был выбран просто идеально. Ноги подкосились, и он лишь истерически усмехнулся. Лицо Е Джуна побледнело, будто он был готов упасть, и он всхлипнул.

— Я... я просто…

В этот момент скулы менеджера Пёна дернулись. Он внезапно подхватил Е Джуна и, раскрутив его, закричал:

— Авторские права у нас!! Они достались нам!!!

***

— Мой красавчик! Где еще можно найти такую удачу?!

Даже вернувшись в апартаменты, менеджер Пён не переставал держать Е Джуна в захвате и осыпать его поцелуями. От этой бурной волны любви Е Джун сморщил нос, но все равно довольно улыбался. Лицо менеджера Пёна раскраснелось от возбуждения.

— Директор, только что подписали контракт на авторские права с директором Кваком! Весь отдел на ушах, полный переполох!

Гранат тоже с трудом в это верил. Они убедились, что с Исааком все в порядке, и получили права, так что оставалось задать главный вопрос.

— А что с ролью Пирю?

— Конечно, она досталась нашему Е Джуну! Автор передал права с условием, что роль Пирю получит именно он!

В глазах Е Джуна мелькнуло напряжение. Он прикусил подрагивающий уголок губ и осторожно спросил:

— Гендиректор тоже... одобрил?

— Е Джун осуществил его мечту, само собой, он одобрил! Еще и вечеринку ради этого устроить предложил, так что все решено!

— Вечеринку?

— Ты же знаешь, какие знаменитые вечеринки устраивает Songhyeol? Там соберутся все важные люди из индустрии, и тебя собираются представить им. Раз тронул сердце гендиректора, значит, теперь тебя ждет только путь, устланный цветами!

Щеки Е Джуна покраснели, а в глазах вспыхнул огонек. Менеджер Пён сжал его в объятиях, так что дорогая одежда смялась, и запрыгал от радости. Услышав, что директор Квак пришел, они с Е Джуном направились в кафе на первом этаже.

***

Гранат сидел на диване в гостиной, тупо уставившись в пустоту. Вокруг стояла такая тишина, что в ушах начинал звенеть слабый шум. За последние три дня он не поспал и часа, глаза пересохли и резали. Хотелось прилечь, раз уж самое страшное позади, но путь до собственной комнаты казался бесконечно далеким.

Он достал блокнот и только сейчас внес Исаака в список последователей. Перед глазами вновь всплыло его горькое выражение, когда тот говорил, что считал их друзьями. Теперь же Е Джун станет для него поддержкой — с его добрыми словами и лучезарной улыбкой.

Проведя еще какое-то время в оцепенении, Гранат двинул ручку дальше. Кажется, вчера он наконец-то смог допинговать Ча Иль Хёна. Разве его можно не вносить в список? Ради Е Джуна устроили роскошную вечеринку, дали роль Пирю... Значит, все удалось. Человек, который отказывал красивым актерам и отверг тысячи претендентов на кастинге, вдруг уступил.

Он аккуратно вписал в список имя Ча Иль Хёна. Оно словно шевельнулось у него на языке, влажное, липкое. Гранат провел по губам ногтем, сдирая с них кожу, будто так можно вытравить это ощущение. Глядя на последние черты, он подумал, что чувство опустошенности — это всего лишь реакция на победу после борьбы с неприступной добычей.

Но теперь, когда Ча Иль Хён тоже стал последователем Е Джуна, он, скорее всего, будет полностью игнорировать Граната. Даже взгляда не удостоит, имени его не вспомнит. Какой у него будет тогда взгляд? Он не мог этого представить.

В груди вдруг тревожно сжалось, словно что-то рвалось с корнем. Наверное, из-за кофе. Всего одна капля — и уже такое состояние. Лучше вообще не прикасаться к нему.

В этот момент в кармане зазвонил телефон. Е Джун отказался брать бордовый аппарат, который ему дал Ча Иль Хён, и разрешил оставить его Гранату, раз уж тому все равно нужен телефон.

На экране высветился незнакомый номер. Вспомнилось предупреждение Ча Иль Хёна: не отвечать ни на какие звонки, кроме его. Гранат сразу отклонил вызов. Наверное, это был его второй телефон.

Но спустя несколько минут снова пришло три-четыре звонка с других номеров. Все их он проигнорировал. Может, это связано с переходом прав? Если вопрос действительно важный, разве звонящий не должен был узнать, что телефон сменил владельца?

Пока он колебался, звонок оборвался. Некоторое время было тихо, но затем телефон вновь завибрировал. На экране высветилось имя Ча Иль Хёна.

Наверное, он хотел поблагодарить Е Джуна, но не знал его номера, поэтому позвонил на этот. Гранат поднес телефон к уху, и тут же его обдал плотный, прямой голос.

— Что делаешь?

— Просто сижу. Только что поступило несколько звонков, могу продиктовать номера.

Гранат немного отодвинул телефон и открыл список пропущенных вызовов.

— Не надо. Эти люди не имеют никакого значения.

Ча Иль Хён даже не стал слушать. Гранат снова поднес телефон к уху.

— Е Джун сейчас ушел на встречу с директором Кваком. Говорил, что это ненадолго.

— Вот как.

На фоне слышался звук пера, царапающего бумагу, спешные шаги и приглушенные голоса. Ча Иль Хён выдохнул.

— Теперь можно хоть немного перевести дух.

— Слышал, что права уже у вас.

— Теперь ворота ада распахнулись.

— Слишком внезапно, у вас, наверное, куча забот.

— Не у меня. У сотрудников.

Говорили, что в компании царит праздничная атмосфера, но сам Ча Иль Хён казался на удивление спокойным. Впрочем, это было понятно. Гранат и сам испытывал ту же странную пустоту, что накатывает, когда, отдав все силы, наконец-то добиваешься цели.

После паузы в трубке снова раздался голос:

— Что делаешь вечером? У меня совещание, закончу поздно.

Он медленно протянул конец фразы.

— Может, встретимся?

Гранат удивился. Теперь, когда Ча Иль Хён тоже стал последователем Е Джуна, у него не должно было остаться никаких дел с Гранатом. Разве что из-за вчерашнего разговора, когда он почти уволил его... Но разве это важно? Е Джун все равно не позволит.

— Если есть что сказать, можем поговорить по телефону.

— Тогда, может, хотя бы у твоего дома? Я сам подъеду.

— Скажите сразу, в чем дело…

— Просто хочу увидеть тебя.

Гранат застыл.

— Встретиться, поужинать, сходить в кино… ну, что-то в этом роде.

В животе неприятно засосало. В ушах звучало ровное дыхание Ча Иль Хёна. Это ощущение — щекочущее, но тошнотворное — выбивало из колеи.

Устроить Е Джуну пышную вечеринку, отдать роль Пирю без всяких условий... Узнав об этом, Гранат был уверен, что теперь-то точно все получилось. Неужели Ча Иль Хён изменил свое поведение только потому, что «Е Джун» помог с правами?

В голове закралась мучительная догадка: а вдруг он все-таки ошибся? Вдруг опять провалился?

С самого первого дня его поведение указывало на успешное допингование. Если бы все прошло так, как надо, он должен был стать послушной марионеткой своего хозяина. Но Ча Иль Хён «оставался на месте». Если это не допинг, то как тогда объяснить его поведение?

Гранат прикусил губу, сжимая и разжимая телефон в руке. На том конце провода на секунду замерло дыхание, словно Ча Иль Хён ждал ответа.

В этот момент входная дверь с шумом распахнулась.

— Видел, как на нас смотрел директор Квак? За все время, что я здесь работаю, он ни разу так не сиял!

Гранат вздрогнул и моментально сбросил вызов. Потом сразу же выключил телефон.

В комнату ворвались сияющие Е Джун и менеджер Пён. Горло сжалось. Е Джун с горящими глазами начал рассказывать, какие хвалебные слова услышал от директора Квака. Но Гранат уже ничего не слышал.

<Продолжение следует>