Карат. Эпизод 11

Перевод является ознакомительным и любительским (может содержать ошибки и неточности).

5469980473919500 (Марина, Сбер) — если захотите поддержать канал, помочь с покупкой глав или угостить кофейком.

— С самого начала люди из Songhyeol вели себя крайне грубо, а теперь еще и следят за мной! Этот пазл тоже гендиректор бросил сюда без спроса. Как я должен собрать пазл из десяти тысяч деталей?! Я даже думал переехать! Но тогда я бы не встретил вас, Гранат...

Исаак беспорядочно разбросал собранные кусочки пазла. На картинке было изображено золотое дерево, увешанное чем-то, напоминающим улиток.

Вспоминая вчерашний визит Ча Иль Хёна и директора Квака, он до сих пор чувствовал головокружение. Е Джун сказал, что заблудился, когда шел к дому Юн Ин О. Ча Иль Хён и его группа, не зная, что Гранат внутри, ждали у двери довольно долго. Гранат хотел выразить уважение Исааку, который так и не открыл дверь.

Пока Ча Иль Хён уходил, Гранат невольно застрял в доме Исаака на всю ночь.

Пока Гранат был занят у Исаака, у Е Джуна появились хорошие новости. Ему предложили сняться в рекламе на YouTube, пусть и всего на три месяца. Он начал понимать, что значит быть в центре внимания только благодаря контракту с Songhyeol.

Исаак настолько сильно ненавидел Songhyeol, что Гранат пока не раскрыл, откуда он на самом деле. Упустив подходящий момент, он решил узнать больше о его истинных чувствах. Гранат передал кусочек пазла Исааку и осторожно начал разговор.

— Но почему эти люди беспокоят вас, Исаак?

— Они хотят права на экранизацию моего романа.

— А, так вы писатель.

Гранат сделал вид, что удивлен, и Исаак смущенно улыбнулся.

— Разве это не хорошо, если такая крупная компания, как Songhyeol, возьмется за это? Вы заработаете деньги и получите известность...

— Денег у меня уже больше, чем я смогу потратить за всю жизнь. Мне не нужно больше.

Исаак перебирал кусочки пазла и бормотал.

— Я обещал другу, что мы сделаем из этого драму.

— Друг...?

— А, мой друг работает в компании, которая снимает драмы. Вы слышали о Winple? Когда все указывали на меня пальцем, говоря, что я пишу коммерческие романы, он был единственным, кто поддерживал меня. Это он предложил мне написать «Озеро богов» и даже придумал название. Его компания сейчас в трудном положении из-за Songhyeol, и я хочу помочь.

Гранат думал, что Winple предложили более выгодные условия, но оказалось, что дело в дружбе. Songhyeol, нападая на компанию друга, только усугубили ситуацию. Исаак положил подбородок на свои худые колени.

— Завтра мой друг придет за контрактом, и мне даже хочется сбежать. Если «Озеро богов» станет драмой, мои однокурсники из литературного кружка устроят мне ад... Они уже точат ножи, чтобы разорвать мою новую работу.

Услышав это, сердце Гранатf заколотилось.

— Вы еще не передали контракт?

— Нет, только поставил печать...

Все думали, что контракт между Исааком и Winple уже завершен. Гранат попытался скрыть свое волнение.

— Понятно.

Исаак продолжал делиться своими переживаниями. Оскорбления от отца, известного поэта, признание, что он не написал ни строчки после завершения «Озера богов»... Странно, но слушая Исаака, Гранат сам не заметил, как погрузился в его рассказ. Будь то жалобы на жизнь или мелочи повседневности, он слушал внимательно, и в какой-то момент его сердце успокоилось. Исаак был странным человеком.

Он был как безвредное растение, съеживающееся от малейшего изменения. Если бы такой человек, как Исаак, оказался перед выбором между дружбой и преданностью, что бы он выбрал?

Через щели в плотных шторах пробивалось несколько лучей утреннего света. Они сидели, склонив головы над пазлом, и уже собрали половину из десяти тысяч деталей. Гранат потянулся, разминая затекшую спину.

— Давайте немного отдохнем.

Как только Гранат произнес это, Исаак устало повалился на пол.

— Это действительно удивительно. С вами, Гранат, даже пазл становится интересным, и еда вкуснее! Останьтесь сегодня? Заодно выясним, откуда этот стук.

— В следующий раз.

Исаак думал, что Гранат живет этажом ниже. Сонным голосом он неожиданно сказал:

— Есть способ, чтобы драма и новая работа не провалились.

— Что это?

На вопрос Граната Исаак ответил лишь бледной улыбкой. Он пополз, как гусеница, к комоду, что-то нашел и вернулся на место. На колени Граната он положил карту с брелоком. Это был ключ от входной двери.

— Я очень чувствителен к звонкам и стуку в дверь. В следующий раз просто откройте ключом.

Исаак зевнул и сразу же заснул. Его огромное тело, лежащее на полу, напоминало пленного гиганта, выброшенного на берег.

В итоге Гранат так и не раскрыл свою истинную сущность. Е Джун, наверное, волновался, а утреннее расписание было плотным, так что нужно было вернуться в офисное здание.

Он зашел в спальню Исаака, чтобы взять одеяло и подушку. Пространство с одной лишь кроватью было холодным. Когда он поднимал одеяло, его взгляд упал на маленькую рамку на комоде. Это была фотография Исаака с другом в выпускных мантиях и шапках.

Рядом лежал контракт на права экранизации «Озера богов». Контракт был тщательно заверен печатью Исаака и готов к передаче Winple.

Эта проблема, казалось, требовала обсуждения с Е Джуном, прежде чем переходить к следующему шагу. Нужно было закончить все до того, как завтра придет друг Исаака за контрактом.

Гранат успокоил дрожащее сердце и положил документы на место. Его взгляд случайно упал на стеклянную банку, полную таблеток. Это были знакомые ему снотворные, которые он ежедневно давал своим прежним хозяевам. Видимо, Исаак усердно собирал их повсюду, так как они были разных форм и цветов.

Может быть, способ, чтобы драма и новая работа не провалились, заключался в этом? Если Исаак успешно завершит свою миссию, то экранизация «Озера богов» станет огромной сенсацией.

Гранат накрыл спящего писателя одеялом и вышел из квартиры.

***

Рассвет окрасил офисное здание Songhyeol в тишину. Когда Гранат, доехав на метро, добрался до главного входа, он был на грани падения. Даже если усталость, которую он чувствовал, была не настоящей, в такие моменты воспоминания становились обузой.

Когда двери лифта закрывались, послышались шаги. Кто-то, казалось, собирался войти в лифт, но Гранат был настолько измотан, что у него не было сил ждать. Однако, в последний момент, в щель между дверями он увидел Ли Тхэ Она. Гранат быстро нажал кнопку открытия. Он чуть не совершил очередную ошибку перед актером, которого уважал Е Джун.

Ли Тхэ Он вошел в лифт, не выражая ни капли благодарности, и встал спиной к Гранату. Если бы здесь был Е Джун, он бы обрадовался, но, к сожалению, его не было. В черной кепке и худи, надетом задом наперед, он выглядел так, будто собирался ограбить чей-то дом.

Гранат нажал кнопку этажа Ли Тхэ Она. Он узнал об этом от Е Джуна. Плечи Ли Тхэ Она слегка напряглись, но он не обернулся. Когда двери закрылись, в лифте воцарилась тишина.

Ли Тхэ Он был исключен из списка тех, кого нужно подчинить. Как и ожидалось, Е Джун хотел оставить его как уважаемого старшего коллегу.

Е Джун когда-то сожалел, что не смог получить автограф Ли Тхэ Она, и теперь, казалось, настал подходящий момент. Гранат планировал выложить автограф в SNS. Он достал блокнот и ручку из кармана и легонько постучал по плечу Ли Тхэ Она. Тот повернул голову ровно настолько, чтобы видеть Граната.

— Можно автограф? Е Джун — ваш фанат.

Ли Тхэ Он был известен не только своим плохим характером, но и скупостью на автографы. В интернете ходили видео, где он толкал детей, просивших автограф, и подвергался критике со стороны общественности.

Ли Тхэ Он даже не взглянул на блокнот. Его глаза, отраженные в металлической двери, были прикованы к Гранату.

— Ты актер из Songhyeol?

— Нет, я менеджер Пак Е Джуна.

Уголок губ Ли Тхэ Она искривился. Неизвестно, было ли это из-за профессии Граната или из-за слухов о Е Джуне. Когда лифт остановился на седьмом этаже, и Гранат вышел первым, Ли Тхэ Он, удерживая кнопку открытия, сказал:

— Тогда стань моим менеджером.

Гранат слышал, что менеджеры Ли Тхэ Она не выдерживают и полугода. Видимо, он хотел использовать Граната, а потом выбросить. Гранат вышел из лифта и посмотрел на него.

— Если хотите нанять меня менеджером, встаньте в очередь.

Ли Тхэ Он усмехнулся, словно пораженный наглостью. Гранат повернулся и пошел по коридору. Затылок горел, пока двери лифта не закрылись.

Когда Гранат осторожно открыл дверь спальни, Е Джун крепко спал. На прикроватной тумбочке лежали сценарий «Зеленого чая и макиато» и стопка книг «Озеро богов». Хозяин, хоть и казался всегда скованным, был настоящим бойцом, который выживал в самых сложных условиях. Уважать такого хозяина было естественно.

Гранат тихо прошел в свою комнату. Его комната была скромной: только кровать и встроенный шкаф. Он достал старый альбом из чемодана, где аккуратно сложена одежда. Вспомнив, что давно не стриг ногти, он взял ножницы.

Между одеждой мелькнул отблеск «Таинственной могилы». Каждый раз, когда он находил такие следы прошлого, он надолго замирал. Быстро закрыв чемодан, он направился в ванную. Не теряя времени, он проверил расписание и начал готовить завтрак для Е Джуна. Когда кофе был готов, Е Джун вышел из комнаты с растрепанными волосами.

Е Джун тоже был удивлен, узнав, почему писатель хотел передать права Winple. На всякий случай Гранат записал личные истории, которые писатель рассказал за ночь, и передал их Е Джуну. Затем он заговорил о том, что долго обдумывал.

— Можно передать писателя Исаака, когда права полностью перейдут к Songhyeol?

— Зачем?

— Я постараюсь получить права как можно быстрее. Если начнется борьба между Songhyeol и Winple, это может затянуться. Чем дольше затягивается вопрос с правами, тем меньше шансов у Е Джуна получить роль Пирю.

Внезапно в глазах Е Джуна появилась тень.

— Ты уверен, что писатель под твоим влиянием? С гендиректором тоже вышла ошибка, и я чуть не был выгнан из Songhyeol.

Эти слова пронзили Граната, и он потерял дар речи. Е Джун опустил голову и пробормотал:

— Что, если писатель не отдаст права и разозлится на Songhyeol? Ведь это я был у его дома...

Е Джун, привыкший к разочарованиям, был всегда настороже. Ча Иль Хён и Исаак были разными. Ча Иль Хён был добр ко всем, но Исаак, несмотря на свою замкнутость, открылся Гранату. Чтобы успокоить хозяина, нужно было показать результат, а не объяснять.

— Писатель точно под моим влиянием. Я закончу это дело, так что не волнуйтесь.

— Когда ты говоришь не волноваться, всегда случается что-то, о чем нужно волноваться.

Е Джун надул губы и пошел в ванную.

Менеджер Пён сообщил, что ждет внизу, и они поспешили. Даже в лифте Е Джун не выпускал сценарий из рук. После утреннего урока актерского мастерства у него была встреча с продюсером «Зеленого чая и макиато». Он собирался попробовать подчинить продюсера во время встречи.

Е Джун листал сценарий вперед и назад.

— Ничего не запоминается. Если так пойдет, я точно провалюсь...

— Разве это не уже решено, если директор Квак тоже будет на встрече? Хотя, наверное, всего на десять минут.

Даже на шутку Граната Е Джун выглядел нервным.

У главного входа менеджер Пён курил возле фургона. Он выглядел мрачным, как будто что-то случилось. Выражение лица Е Джуна тоже потемнело. Гранат сначала усадил Е Джуна на заднее сиденье, а затем подошел к менеджеру Пёну.

— У вас проблемы дома?

— Что?

— Даже если у вас проблемы, не показывайте этого перед Е Джуном. Не заставляйте его нервничать.

— Ты, мелкий, как смеешь?! Ты хочешь, чтобы тебя уволили?!

Менеджер Пён бросил сигарету и схватил Граната за рубашку. Е Джун бросился разнимать их. Менеджер Пён оттолкнул Граната и закричал:

— Ин О хочет роль Сон Хёна!

Эта новость, как гром среди ясного неба, заставила Граната и Е Джуна замереть. Менеджер Пён ударил кулаком по машине, пытаясь успокоиться.

— Директор Квак хотел предложить тебя на роль Пирю, и Ин О это узнал!

— Как Ин О мог...!

— На встрече был менеджер Чан. Ин О уже так поступал с несколькими новичками, черт возьми!

Менеджер Пён взъерошил волосы и тяжело вздохнул.

— Давай пока забудем о роли Сон Хёна. Если появится лицо Ин О, зарубежные зрители сразу захотят предзаказать. Продюсер сойдет с ума. У меня есть планы, и директор Квак найдет для тебя лучшую драму, так что не паникуй!

Е Джун побледнел и выглядел потерянным. Гранат помог ему сесть в машину, и Е Джун срочно начал кому-то звонить. Его пальцы дрожали. Когда Юн Ин О ответил, Е Джун переключил на громкую связь.

— Я сейчас встречаюсь с продюсером, перезвони позже.

— С каким продюсером?

— Продюсер «Зеленого чая и макиато», а что?

Е Джун побледнел и начал заикаться.

— Я... я не хотел роль Пирю. Это директор Квак предложил!

— Не прикидывайся невинным. Я знаю, что ты был у дома писателя. Как ты смеешь глазеть на то, что мое?

Е Джун побледнел и посмотрел на Граната. Ча Иль Хён, директор Квак, секретарь Ян — многие видели Е Джуна у дома Исаака, так что неудивительно, что это дошло до Юн Ин О. Е Джун сжал телефон и шевельнул губами.

— Я заблудился, когда шел к твоему дому...

— Не неси чушь. Сколько раз ты был у меня дома, как ты мог заблудиться?

— Это правда! Поверь мне!

— Тогда скажи директору Кваку, что ты не будешь играть Пирю.

— ...

— Иди и скажи, что ты не будешь играть. Ничтожество.

Гранат стиснул зубы. Он слышал, что Юн Ин О хочет роль Пирю, но не ожидал, что он будет так яростно защищать ее.

На мгновение страх и унижение исчезли с лица Е Джуна. Его учащенное дыхание постепенно успокоилось. Казалось, Юн Ин О задел какую-то важную струну в Е Джуне.

— Роль Пирю еще не твоя, и ты уже получил главную роль. Почему я не могу попробовать?

В ответ Юн Ин О истерически засмеялся.

— Я не позволю такому ничтожеству, как ты, мечтать об этом.

Не получив желаемого ответа, Юн Ин О фыркнул.

— Я покажу тебе и твоему жалкому камешку, насколько вы ничтожны.

Гудки — единственное, что осталось в трубке. У Юн Ин О было много способов давить на Е Джуна. Теперь, когда и Ча Иль Хён, и Юн Ин О стали препятствиями, голова Граната пошла кругом.

Е Джун сжал телефон так, что его пальцы побелели. Обычно он бы попытался успокоить Юн Ин О, но сегодня, похоже, не собирался. Его покрасневшие глаза устремились на Граната.

— Покажи и ты ему.

***

В итоге встреча с продюсером была отменена. Е Джун упорно продолжал заниматься актерским мастерством и изучением иностранных языков, а затем вернулся в офисное здание.

Когда днем они снова встретились с писателем, тот обрадовался Гранату, как будто они не виделись несколько лет. Гранат подал купленный по дороге торт на тарелке. Исаак предложил ему разделить угощение, но Гранат отказался. Он усадил писателя, который только что закончил свой последний ужин.

— Дайте мне вашу руку.

Исаак с удивлением протянул свою костлявую руку. Гранат положил ее себе на колени и начал стричь ногти. Писатель вздрогнул, а затем засмеялся. Гранат тоже улыбнулся в ответ. После того как ногти были приведены в порядок, он открыл принесенный альбом и показал его Исааку.

— Выберите что-нибудь, что вам понравится.

— Что это?

— Автографы художников.

Это были либо бывшие хозяева Граната, либо люди, с которыми они были знакомы. Случайно собранные автографы великих писателей, чьи имена знал каждый. Исаак, рассматривая личный музей Граната, широко раскрыл глаза.

— Как у вас оказались автографы этих людей... Я не уверен, могу ли я принять что-то настолько ценное.

— Разве не стоит сначала проверить, подлинные они или поддельные?

— Если это от вас, конечно, они настоящие!

Рука Исаака, перелистывающая страницы альбома, замедлилась.

— Может, и мой автограф вы сохраните в своем альбоме?

Люди, чьи имена были записаны в альбоме, горели художественными амбициями до последнего вздоха. Они не бегали в отчаянии, как Исаак, а боролись за каждую минуту своей жизни.

— Нет, для вас места нет.

Когда Гранат резко ответил, Исаак опустил голову и горько улыбнулся.

— Вы... хотите, чтобы я снова начал писать? Поэтому вы подстригли мне ногти?

Е Джун ненавидел тот дом с мачехой и сводным братом. Для Граната тоже было лучше жить в ювелирном магазине как труп, чем вернуться в Мастерскую. Сейчас было время доказать свою ценность хозяину. Он погладил его по голове и дал конфету, так что оставалось только одно. Когда Исаак узнает правду, он тоже треснет и разобьется...

— Передайте права Songhyeol. При условии, что Пак Е Джун получит роль Пирю.

Глаза Исаака широко раскрылись. Пальцы мужчины, лежащего на полу, сжались, а затем беспомощно разжались.

— Так это были Songhyeol...

Исаак закрыл глаза и прошептал сдавленным голосом.

— Вы же знаете, что я обещал другу. Этот роман — не только мое творение.

— Придумайте что-нибудь для друга. Вы же писатель. Если вы передадите права, Songhyeol сами будут бороться.

— Я не могу предать друга...

— Предательство — это идти против меня.

Он забыл, что отчаявшемуся человеку нужен не шаблонный совет. Если вы собираетесь бросить его на полпути, лучше вообще не начинать. В конце концов, кто-то выстоит, а кто-то превратится в пыль. Гранат посмотрел ему прямо в глаза и врезал эти слова в его память.

— Даже если умрете, передайте права перед смертью.

Писатель улыбнулся, выжимая из себя последние капли сил.

— Я думал, мы друзья.

Друзья? Непроизвольная усмешка вырвалась наружу.

— Не заблуждайтесь. Я слушал ваши истории, чтобы получить информацию. Ногти я подстриг, потому что они были грязные.

Гранат отвел взгляд от Исаака и сказал как можно холоднее.

— Я приходил каждый день, чтобы поговорить, ради Пак Е Джуна. То, что вы предаете доверие друга и передаете права Songhyeol, — это только ради него. Не ошибитесь.

Казалось, можно просто вернуться и передать его Е Джуну. Исаак тоже был всего лишь рабом, который будет использован ради Е Джуна. Он был пойман силой Граната и тащился за шиворот, не понимая, что происходит, а не из-за сентиментальных чувств вроде дружбы.

Преданность, которую знал Гранат, — это когда, даже получив раны от холодности и подозрений хозяина, ты продолжаешь яростно служить. Даже в момент, когда понимаешь, что это не твой судьбоносный человек, ты сгораешь дотла.

Писатель отодвинул альбом Граната. Суставы его пальцев, похожие на ветки деревьев, побелели.

— Я не могу принять это...

— Тогда выбросьте. Я все равно собирался это выбросить.

Нужно было вернуться и доложить хозяину. Гранат пошел к входной двери, но потерял ощущение того, на чем стоит. Рука, открывающая дверь, дрожала. Внезапно писатель подошел ближе. Не смотря в глаза Граната, он все же открыл дверь. Гранат проглотил слова, крутившиеся у него на языке. Их не нужно было произносить, да и нельзя было.

Когда дверь открылась, и он сделал шаг, все тело Граната замерло. Перед входом стоял Ча Иль Хён, застывший с рукой у звонка.

Лицо Исаака медленно исказилось.

— Все, уходите...

Он сжал голос, его глаза налились кровью.

— Больше не приходите в мой дом!!!

Бам!!!

От оглушительного удара Гранат на мгновение потерял ориентацию. За плечом Ча Иль Хёна мелькал свет. Гранат, как мотылек, пошел на этот свет.

Он вошел в лифт и несколько раз нажал кнопку закрытия. Оставалось только смотреть, как медленно закрываются двери. Большая рука раздвинула металлические створки. Ча Иль Хён шагнул внутрь, и Гранат отступил назад. Он держался за поручень, сохраняя дистанцию.

Его взгляд прилип к левой щеке Граната. В его взгляде всегда было два оттенка одновременно. Ощущение, будто тебя режут осколком стекла или щекочут мягкой кистью.

Когда двери лифта закрылись, он спросил:

— Зачем вы пришли к писателю?

Он пытался обойти стороной, но в итоге все равно столкнулся лицом к лицу. Все пошло наперекосяк. Поэтому он выпалил первое, что пришло в голову.

— Зачем вы приходили к писателю?

Они свернули, решив пройти коротким путем, но в итоге все равно столкнулись. Все было чертовски запутано. Поэтому он просто выпалил:

— Разве не видно? Пришел подкупать автора.

— Зачем вам?

— Сейчас мне уже все равно. Я способен на что угодно — хоть убить кого-то, хоть продать себя.

Неотшлифованный взгляд впился в Граната. Это был взгляд, полный злости. Если бы не Ча Иль Хён, он бы не чувствовал себя таким никчемным из-за своих ограниченных возможностей. В отчаянной попытке скрыть свою беспомощность он только и добился, что толкнул человека, который и так думал о смерти каждый день, еще ближе к краю. Он мечтал, что встретит хозяина своей судьбы и, наконец, станет человеком, но сам творил поступки, недостойные даже человека.

На губах Ча Иль Хёна, которые обычно были расслаблены и спокойны, появилось жесткое выражение.

— Так вы еще и телом торгуете, когда занимаетесь лоббированием, Гранат?

Его слова балансировали на тонкой грани между детским любопытством и вопиющей дерзостью. За прозрачными стеклами лифта отражался свет, слепя глаза. Все в этом мире стремилось вверх, только Гранату казалось, что он падает.

Дзынь.

Лифт достиг первого этажа. Металлические двери разошлись, и Ча Иль Хён, шагнув наружу, обернулся:

— Пойдем, выпьем чего-нибудь.

Затем добавил:

— Что-то теплое поможет вам прийти в себя.

Гранат взглянул на него, прищурившись. Щедрая доброжелательность Ча Иль Хёна уже не удивляла его, но теперь вызывала настороженность и недоверие.

— А мне-то совсем не плохо.

Он был рад, что удалось заполучить права на экранизацию и передать роль Пирю в руки Е Джуна. Единственное, что беспокоило его сейчас, — это усталость, вызванная бессонной ночью. Но даже она была не по-настоящему. А вот кто действительно превращал все в хаос, так это Ча Иль Хён.

— А мне надо выпить. Потому что настроение — дрянь.

В его стеклянно-черных глазах полыхал гнев. Он схватил Граната за руку и потянул за собой, не принимая возражений.

<Продолжение следует>