Капище Чернобога

Думала ли когда-то Людмила, что примет смерть от своего коня? Она и сейчас об этом не думала, только вцепилась мёртвой хваткой в огненную гриву чёрного жеребца. Княжна даже не чувствовала, как пламя обжигает руки. Конь летел в галопе, едва касаясь копытами земли, вышибая ногами искры, перескакивая расщелины и овраги, сносил передними копытами все препятствия. Всё дело было в том, что он, как и его юная всадница, не хотел становиться пропитанием злобных крылатых тварей. Но охотники не спрашивают свою добычу о её прижизненных желаниях.

Час назад.

Храмы Чернобога были запрещены по всей империи. Родовое капище Чернышёвых, надёжно спрятанное в лесу, оставалось должно быть последним. Людмила знала, что отец редко, но посещает его, даже проводит там обряды. Княжне к капищу приближаться было строго-настрого запрещено. Обычно Людмила слушалась и запрет не нарушала, но в эту осень посчитала себя достаточно взрослой для того, чтобы побывать на ритуале.

Отец оделся и ушёл из дома сразу после обеда, пока на улице ещё было светло. Людмил подслушала их разговор с матерью прошлым вечером и потому сама была уже готова, оделась в тёплое и непромокаемое, а с утра даже пошла на военную хитрость – отпросилась к Лизе, чтобы её дома не искали.

Следить за собственным отцом было странно и непривычно, но казалось, что ученица превзошла учителя. Ни одна ветка не хрустнула под её берцами. Князь Чернышёв слежки не заметил.

Капище располагаясь гораздо ближе, чем думала Людмила. Через полчаса неспешной прогулки вглубь леса, они уже были на месте. Первым делом отец взялся за уборку. Разгребал палые листья, поднимал упавшие свечи. Княжна же нашла себе удобную лежанку у корней старого дерева. Тут было сыро, но не так ветрено.

На закате солнца отец принялся зажигать огонь. Капище озарилось сотней светящихся глаз. Мёртвые черепа, которые усеивали поляну, будто ожили и начали свой неспешный разговор. На тенях и полутонах. Одни подмигивали друг другу, другие едва светили, а были черепа, которые горели ровно и ясно, словно их не касались проблемы и ощущения собратьев. Это было жуткое, но волшебное зрелище. Торжественное собрание мёртвых голов. Отец в чёрных одеждах был и распорядителем, и хозяином праздника. Он склонился у жертвенника и порезал руку. Черепа,будто, заволновались, огонь в их глазницах заморгал, а жертвенник вспыхнул красными резами. Сильный поток ветра набросился на одежды отца, заставил погаснуть большинство черепов и ударил в лицо мокрыми листьями Людмилу. Она подняла свой шарф повыше, чтобы оставались видны только глаза.

На капище вышел чёрный конь – символ её рода. Он заржал, отец погладил его по огненной гриве, конь запрокинул голову, наклонился к жертвеннику. Раздалось жуткое чавканье. Чем кормил отец их покровителя, Людмила знать не хотела. Конь отряхнулся и цокая копытами, перешагивая черепа, направился из круга капища прямо к дереву, за которым пряталась Людмила. Отец не обращал внимания, что навский конь пошёл жить своей жизнью в мире явном. Надо было предупредить отца, закричать, но Людмила надеялась, что конь пройдёт мимо. Не дойдя до дерева пару метров он остановился.

Подёрнулась граница Нави, Людмила почувствовала как проходит сквозь пелену. Конь обернулся в сторону капища, где отец стоял уже не один. Рядом с князем Чернышёвым был ещё один человек. Людмила услышала тихие голоса.

– Стоит ли напоминать о человеческих дарах!?

– Думал, между нами всё решено.

– Ты слабеешь сам. Не думай, что мы позволим умертвить и нас. С нами сила, ты знаешь.

– Я отказался, я обещал.

– Нам ты тоже обещал.

– Я делаю, всё что могу.

– Понимаю. Но как объяснить им?

Человеческая фигура отвела руки в сторону, распахивая плащ. Крылатые твари похожие на летучих мышей, всклоченных гиен, уродливых собак вылезали и под её рук и рассаживались на черепах. Тощие, голодные, их рёбра, прямо с кусками кровавого мяса выходили наружу.

– Не нужно, – голос отца стал громче.

– Они не возьмут больше положенного.

– К тому же… Ты что привёл нам дар?

– Что?

– Невинная девица, очень сильная и вкусная, вон там!

Фигура указала рукой прямо на дерево. Казалось, этот некто, видит Людмилу, насквозь. Крылатые мышегиенособаки стаей бросились по направлению его руки. Они бы в один миг набросились на княжну, если бы на их головы не обрушились стальные копыта огненно-чёрного жеребца. Голодная стая зашипела и разлетелась в стороны. Конь развернулся, в один прыжок преодолел расстояние между собой и схроном княжны,  боднул её головой. И Людмила, сама не зная, откуда взялись силы, схватившись за гриву, вскочила на коня. И тот сорвался с места вскачь. Людмила обхватила шею коня и низко нагнулась, прижавшись к скакуну всем телом.

– Люда!? – раздалось позади.

– Паапа! – но её голос захлебнулся в бешеной скачке. Крылатые создания бросились в погоню. Они летели совсем близко, снижались, пытались ухватить. Княжна чувствовала, как капала из мерзкая слюна за её воротник, но конь вновь делал крутой вираж, набирал скорость, и они отрывались от преследователей.

«Но долго ли так получится»?

Конь перелетел широкую расщелину. Людмила зажмурилась, а когда открыла глаза, одна из гиен схватила её за рукав куртки. Княжна отдёрнула руку, чудовище ударилось о бок коня, взвыло от боли и опустило хватку. Они вновь оторвались.

«Если она переживет эту скачку, то её точно убьет отец, может лучше и от коня», – подумалось Людмиле, когда конь перемахнул хлипкий заборчик и устремился к реке.

Из пожухлых кустов, а быть может из самой воды вышли призраки. В белых одеждах, со звериными лицами, они шли им на встречу, их не пугали ни твари, ни огненный конь. Жеребец с Людмилой за спиной перемахнул через их головы. У самой земли он рассыпался на тысячи огненных искр прямо под княжной, и девушка упала на землю. Если бы не плотная верхняя одежда, ударилась бы гораздо  сильнее.

Двое призраков вышли вперёд к погони. Крылатые твари как мухи ударялись о невидимый барьер и оседали каменными статуями в причудливых позах. Казалось, они собрались в хоровод среди пожухлой травы и голых кустарников. Мышегиенособаки уже не выглядели страшными. Всего лишь камни, собравшиеся на вечеринку у реки. Один танцует, другой, распахнув рот, поёт, третий уже прилег отдохнуть.

– Как вы, княжна? – один из призраков с волчьим лицом обратился прямо к ней и помог подняться.

Руки у него  оказались тёплые.

«Разве могут быть призраки с тёплыми руками и голосом. А если это люди, то, что они здесь забыли? В Нави или в Яви»?

– Благодарю вас, я..., – Людмила решила вспомнить правила приличия, но тут же осеклась, не зная, какой вопрос уместнее задать первым или же для начала лучше попросить о помощи.

– Ей не нужно помнить, – тёплый призрак-волк обратился к другому пониже с медвежьим лицом.

– Что это значит? Мне нужно домой! Меня отец ищет!

– Разве вы терялись, княжна? – призрак-медведь подошёл совсем близко, доставая из кармана трискель на цепочке. Провёл у глаз. Вихры триединства гипнотизировали и не давали возможности сопротивляться. А призрак говорил очень медленно и тихо. – Вы не куда не выходили сегодня из дома.

– Не выходила…, – послушно повторила Людмила.

– Хорошо. Вам очень хочется спать. Глаза слипаются. Пора засыпать.Три, два, один…