Канун Сатуры

Вечера в таверне всегда были насыщенными: звон пивных кружек, пьяные песни под звонкую скрипку, споры и громогласный смех. Сегодняшний день не был исключением, даже несколько опережал все прочие, будучи наполненным атмосферой предстоящего праздника. День Сатуры будет только завтра, но уставшие рабочие и не обременённые  студенты решили заранее создать себе настроение, заливаясь дешёвым алкоголем и замысловатыми коктейлями. В центре этого пьяного безумия как всегда был Винсент.  Растрёпанный, мокрый от жары, но невероятно счастливый, он забрался на стол и с блеском в пьяном взгляде орудовал смычком. Эфирная скрипка наполняла зал таверны быстрой мелодией традиционной песни и пылающими цветами— символом небесной богини. Бард и сам походил на пышущий жизнью огонь, привлекая взгляды всех присутствующих. Сколько раз Дэйну приходилось отгонять владельцев этих взглядов от перепившего мужчины, которым те собирались воспользоваться? Кажется подобное случалось каждую неделю. Был ли тот хотя раз действительно настолько пьян, что не мог бы отбиться сам, превращая изящный инструмент в смертоносное оружие? Дэйн сомневался, но так ни разу и не решился проверить. В конце концов этот бард был одной из немногих причин, почему он ещё не покинул это место, перебравшись из светлой и шумной круглые сутки столицы в городок поменьше и потише. Истории людей, ради которых он когда-то и решил стать барменом, звучат повсюду, но голос этого единственного человека он мог услышать лишь здесь, где его то и дело заглушали сирены гвардейских машин, приехавших забрать очередных дебоширов. 

Этот вечер не мог закончиться никак иначе, кроме как очередным визитом представителей высшей власти. Большинство посетителей поспешили покинуть таверну в тот же миг, как люди в форме показались на пороге. Те выглядели невероятно уставшими, явно приехавшими не на первый за ночь вызов. Дэйн пристально следил за ними, пока они заковывали в эфирные цепи устроивших драку людей, после чего направился к причине этой драки, развалившейся на всё том же столе. Ссора до того глупая, что мужчина едва не закатил глаза, когда она началась: одна компания хотела, чтобы Вин продолжил играть праздничную мелодию, другие требовали от него какой-то новомодной песни.  Слово за слово и перебранка переросла в рукоприкладство, пока виновник с довольным видом наблюдал за дракой со своего пьедестала. Поганец вечно наслаждался тем, что за его внимание люди готовы чуть ли не убивать. Его на страшило даже то, что по итогу он и сам частенько становился жертвой случайных ударов, зарабатывая себе синяки и ссадины. Кому потом приходилось тратить мази и пластыри из аптечки в уточнении не нуждается. 

— Ты когда-нибудь перестанешь столько пить? — недовольно спросил Дэй, склоняясь над мужчиной. 

— Ты когда-нибудь перестанешь мне наливать? — с улыбкой вернул ему вопрос бард, щуря помутневшие глаза. Он развалился на столе и запрокинул голову, так что видел всё перевернутым, но явно не особо об этом заботился. Разломанная скрипка лежала где-то под столом.  

— Я и так тебе не наливаю. За последние полгода ты не заплатил и гинса за алкоголь, — бармен поднял несчастный инструмент и рассеял его в эфирное облако, которое послушно вернулось к пьяному хозяину. Тот недовольно поморщился, когда холод коснулся оголившейся груди. 

— Это всё равно твоя вина, ведь ты позволяешь им угощать меня, — тоном победителя невнятно высказался Вин, принимая вертикальное положение, но почти сразу же заваливаясь вперёд, — и подмешивать что-то в мои напитки…

— Не говори, что я не предупреждал тебя об их намерениях. Ты просто никогда меня не слушаешь, — Дэйн подхватил мужчину под грудь, не позволяя встретиться с полом. Форменная рубашка тут же пропиталась пивом, которым музыканта облили во время драки и из-за которого его одежда пришла в негодное состояние. 

— Зачем мне тебя слушать, если твои действия всегда противоречат словам? — рассмеялся Вин, нагло закидывая руку на плечо бармена. Другим можно было только смотреть, но никак не трогать Винсента. Красивый, но недостижимый, флиртующий со всем, но никому не отвечающий. Бард словно бы игрался с окружающими, даря им ничего не значащие улыбки и взгляды. Дэйн наблюдал эту картину уже не первый месяц. Стоит дать слабину и этот лис сожрёт, не оставив ни косточки. Только вот лисы обычно умеют сдаваться, когда добыча оказывается им не по зубам, Вин же отступать явно не собирался, продолжая каждый раз ластиться котом. Стоило мужчине оказаться в поле его зрения и бард словно бы забывал про всех остальных, всё своё внимание уделяя неприступной стене за барной стойкой. Дэйну не нравилось быть объектом его игр. Не нравились его прикосновения и похабные комментарии в свой адрес. Не нравились его взгляды во время любовных баллад… А ещё ему не нравились взгляды других людей, направленные на барда, их похабные комментарии в его адрес и непрошеные прикосновения, от которых Вин тем не менее никогда не уходил. 

Ему бы сбежать, уехать подальше от чарующего голоса, пока его магия не добила окончательно гордость, которую и так корёжило кажды раз, когда бармен бросался спасать перепившего музыканта из чужих рук. Но он не сбегал, не мог заставить себя отказаться от всех ненавистных элементов ненавистной игры. Когда-нибудь это закончится, когда-нибудь Вину это надоест и он убежит петь в другое место, уставший тратить силы и получать в ответ равнодушие. Но пока что он тут, спит в номере на втором этаже и не отпускает пропитанный пивом рукав.